Глава 15

Я лежала на диване в квартире Наташи и находилась все в том же непонятном состоянии прострации, только теперь еще добавилась дикая головная боль, да и вообще болело все тело. Я не могла понять почему, от падения с лестницы или еще от чего, да не очень-то и пыталась. Я даже не могла понять, это боль физическая или душевная. Все смешалось в какой-то адский клубок, я как будто окунулась в марево черного цвета и блуждала там, а из этого липкого едкого тумана периодически выплывали лица Егора и Ларисы, ее красное платье, его руки на ее груди, перекошенное злобой лицо Виктора. Они тянулись ко мне, каждый пытался оторвать от меня свой кусок и смеялись. Их смех звоном разбивался в висках, рассыпаясь осколками боли. Каждый говорил: "Какая ты дура!", "Кому ты нужна?", " Ты себя в зеркале видела?"

Из этого страшного калейдоскопа меня вырвал звонок. Свой телефон я так и не включала. Звонили на домашний. Наверное, Наташа. Уходя, она сказала, если не отвечу, вызовет врачей, ментов и пожарных. Она меня вчера забрала, долго сыпала отборные маты на всех. Хотела даже к Виктору пойти, тоже в рожу вцепиться, но какой в этом смысл? Натаха хоть и боевая, но всего лишь женщина со своей сложной судьбой. Она привезла меня домой, долго отпаивала коньяком и грела в горячей ванной. А потом накапала каких-то капель, и я заснула не на долго. Проснулась через пару часов или не совсем проснулась, потому что я не знала, как назвать это промежуточное состояние между сном и явью, болью и отчаяньем.

Телефон стоял на подставке возле дивана, на котором я лежала, и разрывался звонком. Пришлось ответить. О каком там сюрпризе она говорила, я вообще не поняла. С трудом села на кровати. В глазах плыло, бок обожгло болью, попыталась встать. Надо в туалет сходить и попробовать умыться. Получилось все с трудом. Смотрю в зеркало. Вижу почти незнакомое лицо с красными опухшими глазами и неестественно ярким румянцем. Поднимаю челку, на лбу шишка и синяк. Понятно, почему голова болит. Ну, это ладно. Пройдет. А вот как собрать себя снова в одно целое, я пока не представляла. Вернулась на диван, легла. Только глаза закрыла, снова звонок. Теперь в дверь. Черт. Какого хрена. Чё там Натаха придумала, какие мне сюрпризы. Хотела не открывать, но в дверь настойчиво продолжали звонить. Надела халат поверх пижамы. Пошла в прихожую.

Повернула замок в двери, уже распахивая ее, подумала, надо было хоть в глазок глянуть. Совсем дурная. А когда увидела, кто за дверью, схватилась за дверной косяк изо всех сил. Что он здесь делает? Или у меня опять бред? Хотела захлопнуть дверь, но он не дал. Протиснулся в дверной проем и прижал меня к стене.

- Вероника, послушай!

- Чего тебе еще? - А сама смотрю на него, в глаза его бесстыжие, и плывет все. Потому что слезы начинают глаза жечь. И снова перед глазами то видео. И я чувствую, что меня снова затягивает в черную воронку. Он что-то говорит, а я не слышу. Смех слышу. Они опять все смеются. И ты пришел, чтобы убедиться, что размазал меня? Что я развалилась на куски и теперь они кровоточат, разбросанные по помойке, в которую превратилась моя жизнь? В ушах нарастает гул, разум забирает чернота. Я проваливаюсь в нее, и наконец, все исчезает.

Егор.

Когда Вероника открыла дверь, я сразу понял, что все хуже, чем я думал. Вид у нее был разбитый и болезненный. Но когда она обмякла прямо в моих руках, меня охватила настоящая паника. Подхватил ее и понес в комнату на диван. Попробовал лоб. Горячий. Пошел на кухню. На столе стоял нетронутый завтрак. Она что, ничего не ела? Это плохо. Набрал стакан воды. Вернулся к Веронике. Она застонала, открыла глаза и снова закрыла.

- Ника, Ника, - настойчиво звал я, - приподнял ее, она посмотрела на меня, я поднес ей стакан с водой, отпила немного, потом отвернулась. Она пришла в себя, но была безвольная, и глаза, полные боли, и виноват в этом я. Черт! Как же ее привести в себя? Пользуясь тем, что она не сопротивляется, прижимаю ее к себе, вдыхаю родной запах.

- Господи, как я соскучился, - говорю вслух.  Вот теперь она начинает вырываться,  слабо, но я не препятствую. Беру ее за руки, смотрю в глаза.

- Ника, это все не правда. Послушай меня! Эта запись, она старая. Я тебе не изменял, клянусь!

Выражение ее лица никак не меняется.

- Уходи, - только и говорит она.

- Послушай, дай мне все объяснить. Пожалуйста.

- Зачем?

- Потому что я люблю тебя, не могу жить без тебя.

- То есть тогда я не была готова к громким словам, а сейчас, думаешь, готова?  - по крайней мере она оживляется, - сейчас у меня уши больше? Больше лапши влезет? - зло говорит она, садясь на диване. Эмоции все же лучше ледяного безразличия.

- Не знаю. Но молчать я точно не собираюсь, чтобы позволить этой тупой суке все испортить. Она ведь именно этого и добивалась!

- Ее главное достоинство не в мозгах, ведь, правда? А тебе главное - результат! Разве нет?

- Вероника, я понимаю, как все это гадко выглядит. Да, я с ней спал. Раньше. Давно. Я тебе говорил, что у меня были женщины. Эта запись старая, я могу доказать. Не знаю, на кой хрен эта овца сделала ее, но было это несколько месяцев назад. Я тогда и представить не мог, что встречу тебя. Если бы мог, еще тогда выгнал бы эту дуру, - Вероника молчит. Глаза закрыты, я не могу понять, что она думает. Поэтому продолжаю.

- Твою подругу я смог убедить. Думаешь, почему я здесь?

- Господи! Наташа здесь причем?

- Я не знал где тебя искать, домой к тебе поехал, там этот ушлепок пьяный. Вообще сначала начал мне втирать, что вы помирились. Короче, выбесил меня, я ему по зубам дал, он признался, что ты ушла. Больше ничего не сказал. Потом вспомнил, что ты про подругу рассказывала, которая у вас в бухгалтерии работает. Я к ней.

- И что, она растаяла? – зло усмехается Ника.

- Нет. Она у тебя кремень. Обещала мне рожу расцарапать и яйца оторвать. Гром баба.

- И что? Оторвала? Натаха может! – слабо улыбается.

- Это ты потом проверишь!

- Лариса пусть твоя проверяет.

- Она не моя. Если на глаза попадется мне, точно без башки останется! – обещаю я.

- Ну, главное, чтобы сиськи на месте остались.

- Ника. Не надо. Позволь объяснить тебе!

- Послушай, мне уже все равно, спал ты с ней, или не спал. Давай закончим на этом нашу «дружбу»!

- Ника, между нами никогда не было дружбы, и ты это знаешь! Между нами всегда было притяжение, просто мы не сразу поняли это.

- Может и было. Только одно другому ведь не мешает, правда? Можно любить одну, а трахать всех подряд? Мой бывший муж примерно так и говорил!

- Ника. Я все понимаю, но не надо сравнивать меня с этим мудилой. Позволь доказать тебе, что я не спал ни с кем в ту ночь.

Она задумалась. Это хорошо.

- Мне даже страшно подумать, чем таким ты доказывать собрался! – похоже, она готова выслушать меня. Достаю телефон. Теперь самое гадкое. Но без этого никак.

- Я покажу тебе всего несколько кадров этого видео, и ты поймешь!

Она смотрит на меня, как на идиота?

- Ты совсем конченный?! Что ты там собрался показывать, думаешь, я что-то пропустила? Да мне итак ослепнуть хочется, чтобы рожу твою больше никогда не видеть! – начинает вырываться, пытается встать. Я не даю. Прижимаю ее к себе за плечи.

- Успокойся. Это быстро. Я покажу, потом продолжишь истерику. Потом можешь мне рожу царапать, орать. Потом, - слава Богу то, что мне надо в самом начале. Иначе вообще был бы конец.

Вероника пытается отвернуться, но я не даю, пытается орать. Я обрываю:

- Тихо, я сказал! – говорю таким тоном, от которого некоторые мои сотрудники готовы обделаться. На Веронику тоже действует. Она затихает. Я включаю видео. Она напряженно замирает. Останавливаю на нужном кадре, увеличиваю изображение, показываю ей.

- Видишь дату. Я же сказал, что это было, хрен знает когда! – отпускаю ее. Вот теперь может орать.

Но она сидит, как мешком прибитая, и ничего не говорит. Пауза затягивается.

- Вероника, не молчи!

- А что сказать. Хорошо, пусть это видео старое. Но как это доказывает, что ты ни с кем не спал в ту ночь? Или не сделаешь это завтра или через месяц?

Я тяжело вздыхаю, понимаю, о чем она говорит. Она больше не верит мне.

- Вероника, но ведь я тебе не врал. Я всегда был честен с тобой.

- Не знаю. Только я понимаю, что мне лучше одной быть. Я не хочу сходить с ума от ревности, думать, где ты и с кем, что там какая-нибудь Лариса выпрыгивает перед тобой из одежды. Ты привык рядом видеть шикарных женщин, а я не такая.

- И слава Богу, что ты не такая. И кого ты считаешь шикарными женщинами? Эту потасканную перекачанную силиконом дуру? Да меня тошнит от таких, как она, - Ника пытается что-то сказать, я не даю, - я знаю, что ты скажешь. Типа то, что она дура не мешает ее трахнуть мимоходом? Да, раньше я так и делал. Плохо это или хорошо, но раньше меня устаивал такой дешевый, одноразовый секс. Именно тем и устраивал, что он легкодоступный и не влечет за собой никаких обязательств. Но это было до того, как я встретил тебя.

- Может быть, только опять же, это не мешает иногда перекусить, да? По привычке!

- Ника! Я понимаю, что это гадко. Но не ломай все, пожалуйста! Я только с тобой снова смог дышать, стал вспоминать, что такое, когда радуешься жизни, а не влачишь жалкое существование, которое пытаешься забить фальшивыми ощущениями! – смотрю в ее глаза и меня реально охватывает страх, что она больше никогда не поверит мне, что я ее потеряю, что снова вернусь в то болото, из которого только начал выбираться. Но я не знаю, что еще сказать.

- Говоришь ты красиво. Только хватит рвать мне душу. От меня и так ничего не осталось. Я сейчас не могу ни о чем думать. У меня голова болит, я вообще не знаю, как жить дальше.

- Так давай вместе думать, как нам жить. Если ты о своем бывшем муже, то не переживай. С ним мы все решим. Он мне еще ответит за все! А мы с тобой сейчас поедем в больницу! – беру ее за подбородок и поднимаю голову выше, осторожно поднимаю волосы, - дай, посмотрю.

Она пытается увернуться, я не даю. Осматриваю шишку и синяк. Черт! А если у нее сотрясение, а я гружу ее?

- Голова болит, а тошнота есть? – спрашиваю с беспокойством.

- Есть.

- Он ударил тебя?

- Ну, как сказать. Вообще-то это я вцепилась в него. Если бы под руку попалось что-то, убила бы. Он меня оттолкнул просто, а я об стену ударилась. А потом он с лестницы меня выкинул, и все, - начинает тихонько всхлипывать, - как паршивую собачонку. А ты говоришь, шикарная женщина. Да я себя человеком не ощущаю…

Прижимаю ее к себе. Слезы рвут душу, но это надо пережить.

- Знаешь, это плохо, конечно, но не самое страшное. Самое страшное, когда ты ничего не можешь изменить. Когда ты теряешь навсегда самое дорогое, когда это уходит из твоих рук, а ты ничего сделать не можешь. Поэтому тебя терять я не собираюсь. Можешь кричать, плакать, но я не отпущу тебя. Я вижу, что тебе плохо, поэтому мне плохо тоже. Но ты не одна, понимаешь? Не думай об этих проблемах? Вообще ни о чем не думай! Тебе сейчас надо поправиться. Хорошо? Восстановить силы. Потом будешь все решать.

- Как я могу не думать?

- Вот так! Если тебе так легче, считай снова, что мы друзья. Я помогаю тебе, как своему хорошему другу! Все, ложись.

- А мое мнение вообще что-то решает в этой жизни?

- В данный момент нет! Вот когда встанешь на ноги, почувствуешь силы, чтобы воевать, отстаивать свое мнение, тогда и поговорим!