Глава 24

Сам допрос произвел на меня двоякое впечатление. С одной стороны, мне показалось, что главный дознаватель сможет разобраться в ситуации с Кольсом. С другой — что в расследование могут вмешаться внешние силы, куда большие, чем месье Тайлен.

– У меня он не спрашивал ничего особенного, – говорила Анжи, когда после пар провожал ее к общежитию. – Совершенно пустые вопросы: о моей семье, о дружбе с Мари. Странно только, что спрашивал о тебе.

– Обо мне? – насторожился я.

– Да. Что ты за человек. И ни слова о Кольсе. Мне даже показалось, будто им нужен кто-то, кого можно обвинить в гибели Мари, чтобы успокоить людей.

– Мне тоже так показалось, Анжи. И это плохо, потому что Кольс определенно невиновен. И я не обрадуюсь, если увижу его на плахе.

– Это страшно, Вик.

Я только кивнул. Кольс перестал быть врагом. Но даже если бы он им остался, к врагу надо иметь уважение, а справедливость должна восторжествовать. Иначе в чем смысл такого правосудия? В чем смысл самого магистрата?

Я попрощался с Анжелой. Увы, на территории светлой академии нельзя было даже ее поцеловать. Слишком пристально следили за нами после гибели Мари. Пора было возвращаться в «Черную звезду». Всю дорогу я продолжал прокручивать в голове разговор с главным дознавателем. Не сказал ли лишнего? Или, наоборот, надо было сказать что-то еще? Но что сделано, то сделано. С такими смешанными чувствами я поднимался в свою комнату. А когда увидел там вместо Эда куратора Браунера, сердце пропустило удар. Что-то случилось? Эд успел влипнуть куда-то, пока меня не было? Только бы не пострадал.

– Что смотрите, курсант Сантьер? – уставился на меня старик. – Соседа своего ищете? Так нет его здесь. Дознаватель приехал, месье Тайлен, допрашивает всех.

Тьма! Тьма-тьма-тьма! Если Тайлен увидит меня здесь, он все поймет. И кто знает, как захочет использовать.

– Идите за мной, – скомандовал куратор, а я схватился за живот, пробормотал извинения и помчался в уборную. Да, плохой, некрасивый и ненадежный способ, но мне нужно было время. Думай, Виктор, думай! На тот момент мне и в голову не пришло, что куратор Браунер знает, в какой я ситуации, и стоит просто сказать ему, что у меня уже состоялась беседа с главным дознавателем. Но паника никого не делает умнее. А в уме вдруг всплыло: маска! Есть заклинание, которое, со слов Тэмми, на несколько минут может подарить мне чужую внешность, а голос? Придумаю что-то с голосом. Глупо? Несомненно. Но в тот момент казалось, что это может помочь. И я заговорил пуговицу на форме. Из уборной выходил уже не Виктор Сантьер, студент третьей ступени, а блондин с большим носом и рябоватым лицом. Где может происходить допрос? Конечно, в кабинете ректора, где же еще. Именно туда я и направился. Из кабинета как раз выскочил незнакомый курсант. Еще один толкался под дверью, но я оттеснил его плечом и вошел.

В кабинете было двое: директор Стерн и мой новый знакомый, месье Тайлен. Стерн уставился на меня, а я выпалил:

– Курсант третьей ступени Виктор Сантьер прибыл.

Специально старался говорить хрипло, будто простыл, и для убедительности пару раз кашлянул в сторону главного дознавателя. Тот поморщился.

– Присаживайтесь, курсант Сантьер, – приказал мне. – Скажите, вы были знакомы с курсантами Мими Лофери и Эйном Доусом?

– Нет, не был. А что случилось?

– Ничего, – улыбнулся Тайлен. – Ступайте.

Уже? Узнал? Или решил, раз незнакомы, то и говорить не о чем?

А у двери поджидал куратор Браунер. Стоило показаться, как он схватил меня под локоть и потащил обратно в общежитие.

– Немедленно прекращайте маскарад, Сантьер, – приказал он, как только мы очутились на достаточном расстоянии от опасного гостя.

– Само рассеется, – вздохнул я.

И действительно, пока добрались до комнаты, я снова стал Виктором Вейраном. Внутри уже ждал мрачный, как туча. Эд.

– Вик! – кинулся друг ко мне. – Что случилось?

– Случилось то, что ваш приятель — непроходимый идиот! – рявкнул куратор. – Сели оба, директор Стерн хотел поговорить с вами.

Не к добру… Я занял место рядом с Эдом. И не поговорить ведь при кураторе. Да и прав был куратор Браунер, только я понял это слишком поздно. К счастью, наш директор вскоре появился в дверях.

– Сантьер, что за представление? – рявкнул он. – Я думал, сгорю со стыда!

– Сегодня Тайлен допрашивал меня в светлой академии, – ответил я. – Поэтому и побоялся, что будут проблемы, если он увидит меня здесь.

– А сказать куратору Браунеру, что вы уже встречались, ты не мог?

Я покаянно опустил голову.

– Додуматься только! Водить за нос главного дознавателя элементарным заклинанием. Позор!

– А он повелся? – поинтересовался Браунер.

– По крайней мере, промолчал, – вздохнул Стерн. – Ладно, я хотел поговорить не об этом. К нам поступила информация, что вы двое шляетесь по городу и суете свой нос туда, куда совать его не надо.

Откуда? Приятель Эда выдал? Или кто? Как это вообще возможно?

– И я хочу знать, кто из вас снял защитные печати с пропуска. А, Сантьер?

Я молчал. Эд поглядывал на меня.

– Или говорите, или вылетаете оба.

– Это сделал я, директор Стерн, – ответил Эд. – Мне надо было в город, и я снял с пропуска Виктора ваши печати.

– Талантлив, гаденыш! – фыркнул директор. – Значит, так. Жаль, аннулировать пропуск Виктора я не могу. Зато знаю, как сделать так, чтобы вы больше не маялись дурью. Был новый набор на первую ступень, потому что из ваших однокурсников немногие задержались до конца семестра. Каждый получит по два подопечных. Кроме того, Рейдес, я становлюсь вашим личным куратором. Готовьтесь, легко не будет. С удовольствием спущу с вас шкуру.

– Это Гейлен нас выдал? – тихо спросил я, представляя, чем все обернется.

– А что, кроме Гейлена, некому? – рявкнул директор, вот только я заметил секундное промедление. Значит, он. Видел, как мы выходили из гимназии, и рассказал директору. А где мы бродим, представить нетрудно.

– Директор Стерн, а раз уж вы мой личный куратор, может, все-таки дадите мне пропуск? – вдруг попросил Эд.

– Что? – подскочил тот. – Вы в своем уме? Или от быстрого взлета закружились головы? Еще хоть раз выйдете из гимназии…

– Эд, – шикнул я на друга, который собирался что-то сказать.

– Я не буду злоупотреблять, – все-таки не удержался тот.

– В городе сейчас небезопасно. – Стерн понизил тон. – Двое наших студентов погибли.

– Известно хоть что-нибудь? – спросил я.

– А вам, Сантьер, в вашем положении следовало бы сидеть тихо, как мышь, и даже не шевелить усами. Давайте пропуск, я восстановлю печати. А вы, Рейдес, положите меня на лопатки хоть раз на тренировке, получите пропуск. Все ясно?

Мы слаженно кивнули.

– И откуда вы взялись на мою голову? – пробормотал Стерн. – С завтрашнего дня еще и удвою вам тренировки. Отдыхайте.

И они с куратором пошли прочь.

– Вот это мы попали, – тихо сказал Эд, когда шаги куратора и директора стихли в коридоре.

– Зато теперь точно знаем имена погибших ребят, – заметил я. – И никто не помешает нам поговорить с их соседями.

– И то верно, – прищурился Эд. – А что там в светлой академии? Тоже был допрос?

– Да, Кольса арестовали за убийство Мари. – Я совсем забыл о главном. – И кажется мне, его признают виновным. Город гудит, надо успокоить людей.

– Нашли еще убийцу, – фыркнул Эд. – Судя по твоим рассказам, сморчок он сушеный, а не злодей.

– Верно, но это не меняет главного. Если преступник не будет найден, за все ответит Кольс. Так что, идем искать соседей погибших?

Общежитие еще бурлило после допроса, поэтому не составило труда узнать, где проживали убитые студенты.

– Вот Мари убил Кольс, допустим, – говорил Эд, пока мы поднимались на пятый этаж. – А наших-то кто? Тоже он?

– Найдут кого-нибудь еще. Мало ли, кого надо в чем-то обвинить, – ответил я и постучал в двери соседки Мими. Та открыла сразу. Это оказалась невысокая темноволосая девчонка с большими оленьими глазами.

– Агнесс? – уточнил я.

– Да, – кивнула она, вытирая слезы. За ее спиной виднелась заправленная кровать, на которой лежал дорожный мешок. Видимо, девушка собирала вещи подруги. – А вы…

– Меня зовут Виктор, это Эд. Мы хотели поговорить о Мими.

– Сегодня все хотят о ней поговорить. – Агнесс приглашающе махнула рукой, и мы вошли в комнату. Даже подумалось, что на самом деле такое внимание девчонке льстит, пусть и по плохому поводу. Мы присели на свободные стулья, а Агнесс — на кровать.

– Что вы хотели спросить? – поинтересовалась она миролюбиво.

– Ты знаешь, как Мими ушла из «Черной звезды»? – спросил я.

– Знаю и уже рассказала дознавателю. Больше нет смысла скрывать. У Мими брат окончил эту гимназию, у него остался пропуск. Мими взяла его с собой и пользовалась им, чтобы навещать родных.

– А этот парень, Эйн? – вмешался Эд. – Они встречались?

– Да. – Агнесс пожала плечами. – Встречались. И частенько вдвоем убегали — как вы понимаете, у его родственников пропуск тоже был. Уж не знаю, сам он его взял по примеру подруги, или дал кто-то. Здесь-то все равно не спрячешься от чужих глаз, а отношения вроде как не поощряются.

– Прости, что вмешиваюсь не в свое дело, – рискнул я, – но они были инициированными магами?

– Нет. – Девушка качнула головой. – Семья Мими несколько старомодна, и она не торопилась с этим. А какое это имеет отношение к делу?

– Да так… И последний вопрос: ты не знаешь, куда она ушла в тот вечер? И где их нашли?

– На свидание и ушла. А нашли на улице Бельбен вроде бы. Я краем уха слышала. Мими жила там неподалеку.

Бельбен, Бельбен… Стоп! Бельбен — это ведь совсем недалеко от места, где обнаружили Мари.

– Спасибо, – сказал Агнесс, и мы с Эдом вышли из комнаты.

– Странно, что она разоткровенничалась, – шепнул тот.

– Ничего странного. Агнесс, конечно, жаль подругу, но очень льстит внимание. Вот она и рада поговорить с кем угодно. Уверен, не мы первые, кто задает ей эти вопросы. Эд, ты заметил, что пока что наш убийца действует в одном районе?

– Точно. – Мой приятель остановился. – Вик, ты же не собираешься…

– Прогуляться между местами убийства? – пожал я плечами. – Не знаю, возможно. Хотя бы попытаться.

– Слушай, обещай мне одну вещь. – Эд перехватил меня за локоть. – Ты никуда не пойдешь один. И вообще, такие вещи не решаются спонтанно. Надо сесть и все обсудить.

– Хорошо, обещаю.

В словах Эда был резон. Преступник действует осторожно. Слишком осторожно. Я могу его не заметить — и умереть. Интересно, как он отличает инициированного мага от неинициированного? Успевает разглядеть силовые поля? Или что?

– Мне не нравится твое выражение лица, – заметил Эд. – Кстати, как дела у Анжи?

– У Анжи? – Я моргнул, слишком уж резким был переход. – Нормально… Тоже допрашивали, ничего такого. А что? Ты же не предлагаешь…

– Нет, конечно, – перебил меня Эд. – Девчонок втягивать не будем.

Как бы не так! Стоило на следующий день заикнуться Анжеле о вполне конкретном районе нападений, как она заявила:

– Я готова рискнуть.

– Еще чего! – Я пожалел, что рассказал. – Ты ни за что не станешь рисковать собой.

Мы сидели в нашей любимой оранжерее и ждали, пока закончится перерыв. Анжи теребила в руках ленту, которой была перевязана коса, и казалась рассеянной.

– Что-то не так? – не вытерпел я.

– Родители пишут, что возвращаются домой, – вздохнула она. – Не то, чтобы я не соскучилась, но здоровье мамы все еще внушает опасения. А они беспокоятся обо мне. Уверена, это из-за гибели Мари.

– Да, я тоже не сомневаюсь.

– Виктор, а твой отец? Писал хоть что-нибудь?

– Нет, – сплюнул через плечо, отгоняя демонов. – И надеюсь, не вспоминает о моем существовании. Ладно, будем думать, что делать. Идем на пару?

– Идем.

Анжи тихо шла рядом, а я пытался убедить себя, что ни за что не разрешу ей пройтись по опасному району, даже под моим бдительным присмотром и страховкой Эда. Вот только понимал, что это пусть призрачный, но шанс на то, что преступник будет пойман и больше никого не убьет. Ночью мы с Эдом прошерстили списки заклинаний и нашли несколько, чтобы отвлечь и обездвижить врага. Знать бы еще, что он точно клюнет. И пропуск Эда все еще оставался под вопросом. Что же делать?

Увы, новости этого дня были еще впереди. После череды допросов Кольсу было предъявлено обвинение и назначено первое судебное слушание. Оно должно было состояться уже через пару дней. Я понимал, что нас туда не пустят. А может, наоборот? Надо ведь убедить людей, что Кольс — убийца, поэтому стоит сделать слушание открытым. И что делать? Как быть? В том, что попробую проникнуть в зал суда, я даже не сомневался. Что ж, послушаем, тогда и будем решать. Оставалось надеяться, что больше никто не пострадает.