Глава 7

Пол под ногами начал уплывать, со всех сторон обступила тьма, и липкий пот заструился по спине.

– Несмешная шутка, – с трудом выдавила Катя пересохшими губами и отступила от Маркуса на шаг назад.

– Это правда, – спокойно и невозмутимо ответил он, точно хищник, наблюдая цепким взглядом за каждым ее движением.

– Я знала. Чувствовала, что в тебе что-то не так. Что-то ненормальное. Ты сумасшедший, – прошептала Катя. Все очарование, навеянное им, рассеялось, точно дым. Остались только страх и холод, навеянный иностранцем.

Маркус просто больной, место которому в психиатрической больнице!

Он тяжело вздохнул и закатил глаза.

– Предполагал, будет трудно... Что бы ты ни надумала себе – знай, что ошиблась. Мой рассудок в полном порядке, Кэти.

– Вампиров не существует! – воскликнула Катя. Теперь, зная, что у иностранца плохо с головой, она боялась его еще сильнее. Действия психов непредсказуемы. Неизвестно, как он поведет себя в ту или иную минуту.

– Я могу доказать свою правоту, – ровным голосом сказал Маркус, и приподнял руку, которая пострадала от нападения взбесившейся кошки. Размотал бинт и показал Кате запястье.

Кате показалось, что она летит на дно темного колодца, наполненного ледяной водой. Охнула, закрыла рот ладонью и начала пятиться, пока не наткнулась на стену. Страх парализовал горло, она не могла сказать ни слова.

На коже Маркуса не осталось и следа от глубоких царапин и укусов. Даже шрама. Запястье было девственно чистым.

Невозможно...

Как он проделал этот фокус?

Но Катя уже сама начала сомневаться в собственных выводах.

– Мало доказательств? – глаза Маркуса вспыхнули дьявольским блеском. Он подошел к письменному столу и взял канцелярский ножик. Повернулся лицом к Кате и с силой провел по запястью. Даже не поморщился.

Из глубокого пореза выступила кровь. Сердце Кати едва не остановилось, когда края раны стали срастаться, и вскоре она исчезла, оставив лишь алые следы на гладкой коже. Маркус достал из кармана пальто белый платок и вытер их.

– У вампиров быстрая регенерация, Кэти, – пояснил он. На его лице все так же не отражалось ни одной эмоции. Только глаза «жили», в них иногда мелькали слабые отголоски чувств, однако те совсем не нравились Кате. – Укусы кошки заживали дольше. Почему – расскажу позже, когда пройдем первую стадию знакомства с моей истинной сущностью. Надеюсь, ты не истеричка. Терпеть не могу женских криков и слез. К тому же не хочу, чтобы ты привлекла внимание соседей, – теперь его голос звучал вкрадчиво. – Пожалуйста, будь хорошей, вменяемой девочкой. В противном случае заткну рот, а это может выйти грубо или… кроваво, в зависимости от того, насколько меня достанешь.

Катя едва не потеряла сознание от ужаса, когда увидела верхние клыки иностранца. Удлинившиеся, немного изогнутые внутрь. Зубы животного, зверя... монстра!

– До сих пор не веришь? – едко спросил Маркус. Его черная аура ощущалась сильнее и, казалось, четче и явственней обволакивала тело.

Катя вжалась в стену, жалея, что она не призрак и не может через нее просочиться. Сердце колотилось, как сумасшедшее. Она лихорадочно искала выход, возможность сбежать и позвать на помощь.

Только куда обратиться? В полицию? Но отдела по борьбе с вампирами не существует!

Это тупик.

– Господи… Ты чудовище! – вырвалось у Кати.

Марья Семеновна оказалась права, а она дура, не послушала. Маркус – зло. Безумно красивое, заставляющее трепетать женские сердца порождение мрака. Вот она, причина неясного страха перед ним, а также гипнотической силы его взгляда и провалов в памяти после прогулки с ним. Это Маркус заставил ее забыть нечто, о чем он не хотел, чтобы она помнила.

Кате казалось, что она попала в один из худших кошмаров. Как же хотелось проснуться, но она, к сожалению, пребывала в реальном мире.

Катя не верила в существование сверхъестественного. Но теперь не могла отрицать своей ошибки. Как же сильно она заблуждалась.

Маркус сделал к ней неспешный шаг.

– Не подходи... – дрожащим голосом предупредила Катя. Словно оружие, выставила вперед руки, хотя понимала, что это не защита. Его бы и нож в ее ладони не остановил. Она боялась это жуткое инфернальное существо, питающееся кровью людей, забирающее чужие жизни. Расправившись с ней, он пойдет к Маше и закончит начатое. А после уйдет, и никто не узнает о его причастности к убийствам. Сверхъестественная сила поможет не попасться полиции. Так он и останется безнаказанным и будет дальше пить человеческую кровь и оставлять горы трупов.

Катя корила себя, что раньше ничего не поняла и даже больше – едва не влюбилась в вампира!

– Тсс, не бойся, – Маркус встал рядом с Катей и заправил за ухо прядь ее волос. От его близости и прикосновения на коже проступили холодные мурашки. Зубы иностранца приняли обычный вид, но человеческое лицо – лишь маска, помогающая монстру затесаться среди людей. Втереться в доверие и напасть. Он живет, как волк в стаде овец.

– Ты убьешь меня? – она нашла силы, чтобы встретиться с его глазами.

– Честно говоря, это было бы правильным решением проблемы... – задумчиво протянул иностранец, коснувшись ее щеки тыльной стороной ладони. Его руки слишком теплые для мертвеца. Может, потому что Маркус напился чей-то крови? А именно – взял ее у Маши. Катя брезгливо отвернулась. Маркус сделал вид, что не заметил и продолжил:

– Если будешь умной, хорошей девочкой, не станешь болтать обо мне, пытаться навредить, то я тебя не трону. Странно, но я не хочу делать тебе больно, а уж тем более лишать жизни. Должен признать, я чересчур добр с тобой, цени это. Иначе мое отношение может измениться, и я покажу, каков из меня монстр, – в голосе Маркуса прозвучала угроза.

Вот он, источник неясных предчувствий и необъяснимой тревоги. Стоит перед ней.

Привычный, обыденный мир раскололся, и эту трещину не склеить. Но она пыталась.

Катя была настолько потрясена, что какая-то часть внутри, несмотря на доказательства Маркуса упорно отказывалась верить в существование вампиров.

– Ты не похож на упыря, – привела последний довод Катя, точно тонущий в болоте, ухватилась за хрупкую ветку. – По легендам они ходячие мертвецы. Их кожа холодна, сердца не бьются. Но ты не выглядишь мертвым. Бледный, но не как покойник, цвет здоровый. У тебя просто светлая кожа. Аристократическая, как многие бы отметили. Уверена, летом и загаром хорошо покрывается. Ты теплый, дышишь, и сердце бьется...

Четко очерченные губы Маркуса дрогнули в насмешливой полуулыбке. Катя удивлялась, как ей удавалось оставаться в сознании. Она чувствовала себя птичкой, запертой в клетке с котом, который в любой момент прыгнет и задушит, вцепившись острыми зубами в шею.

– Не думала, что все это я внушил тебе, чтобы казаться нормальным живым человеком? А на самом деле я ходячий мертвец.

Горло Кати сжала ледяная рука паники и страха. Маркус специально пугал и наслаждался ужасом, в который подвергал ее.

Иностранец рассмеялся, и по коже пробежался ток. Катя нахмурилась.

– Прости... Шутка. Ничего я не внушал. Не стоит доверять легендам. В них не все верно. Мое сердце бьется так же, как и у смертных. К радости это или к сожалению, не знаю.

Катя не могла пошевелиться. Лишь немигающим взглядом смотрела в по-мужски красивое, благородное лицо Маркуса. Одного из паразитирующих монстров, существование которых раньше она считала сказкой, мифом и глупой легендой недалеких, суеверных людей, живших в древние времена.

Но то, что иностранец – не ходячий мертвец, уже немного успокоило. К горлу Кати подступала тошнота от мысли, что она могла бы целоваться с живым трупом. Некрофилия ее не привлекала ни в каком виде.

В голове помимо страха крутилось много слов, вопросов. Но все смешалось, и Катя не могла ничего произнести.

Иностранец нагнулся над ней, уперев руки в стену по обе стороны от Кати. Холодная испарина покрыла тело, и затрясло, как в ознобе.

– Не бойся меня, Кэти, – вполголоса произнес Маркус, лаская кожу возле уха теплым дыханием. Катя сильнее вжалась в стену. – Если бы я хотел тебя убить или причинить вред, то давно сделал бы это.

– Ты пил кровь Маши? – спросила Катя, встретившись с черной бездной глаз и чувствуя дыхание Маркуса уже на лице. Эта опасная близость нервировала. Хотелось отойти подальше, но она в ловушке.

Катя помнила, с каким интересом он смотрел на сестру, когда впервые увидел. Все указывало на его причастность к ее странной болезни.

– Я не трогал Машу, – серьезно ответил Маркус, выпрямившись. Его руки больше не мешали добраться до спасительной двери, но он все так же рядом и быстрее. У нее нет шансов на побег.

Голос иностранца звучал искренне. Очень сильно хотелось ему верить, но он мог оказаться прекрасным актером. Да и кто пил кровь Маши, если не он? Катя больше верила словам Марьи Семеновны, чем Маркуса.

– Подумай сама, если я пил кровь твоей сестры, зачем признался, рассказал о своей сущности?

Тоже верно. Да, и узнав о болезни Маши, он встревожился и удивился. Слишком натуральной была его реакция даже для отличной актерской игры.

– Но тогда получается есть еще один... вампир, – недоверчиво протянула Катя. Холод охватил сердце. Один кровосос – уже перебор, а о втором и говорить нечего. Но Маркус, похоже, на ее стороне. Хотя, безоговорочно верить ему нельзя. Неизвестно, какие планы относительно ее и сестры поселились в его голове.

– Есть, – кивнул Маркус.

Катя дотронулась до висков. Голова шла кругом.

– Кто он? – спросила она. – Он хочет убить всю мою семью или только Машу?

Маркус вздохнул и посмотрел в сторону окна пустыми и мертвыми глазами.

– Давай присядем и поговорим, – ровным тоном предложил он, вновь переведя взгляд на Катю.

Она не шелохнулась. В глазах Маркуса заплясали смешинки, даже лед немного подтаял.

– Забавная ты личность. Одно радует – оказалась более-менее вменяемой. Обошлось без криков и истерики. Повторяю, я не причиню тебе вреда. Сейчас бояться меня нет причин. Ты похожа на кролика, чувствующего, что его хотят зарезать на мясо. Расслабься.

– Я должна поверить монстру? – дерзко вскинула брови Катя, с опаской наблюдая за ним.

Маркус закатил глаза, тихо и коротко застонал.

– Твое право, но подумай, я мог бы уже за то время, что мы знакомы, убить тебя сотню раз, – устало ответил он. Отошел от нее и вальяжно расположился на диване цвета сливы.

– Даже не думай! – раздался резкий, предупреждающий голос, когда она бросила взгляд на дверь. – Прошу тебя, будь умной девочкой, Катя! Я не хочу делать тебе больно. Не вынуждай.

Она ощутила сухость во рту и сглотнула. На негнущихся ватных ногах прошла к кровати и села на край. Таким образом оказалась напротив иностранца.

В воздухе висело напряжение. Катя боялась, и страх мешал расслабиться и вести себя с Маркусом непринужденно.

Живой он или нет, но все равно не человек. Люди для него – пища, сосуды с ароматной кровью, и она не исключение. Рядом с хищником нельзя быть спокойной.

– Понимаю. Нелегко узнать о существовании таких, как я, – начал иностранец спокойным тоном, точно психолог пациентке. Успокаивающим и заставляющим слушать голосом. – В ваших легендах вампиры жуткие, кровожадные существа, одержимые жаждой крови. Это правда. Мы обязаны питаться кровью, чтобы жить. Кто-то говорит – это проклятье за бессмертие и вечную молодость. Даже не представляешь, что такое жажда. Она намного сильнее человеческого голода. Представь, что у тебя не только скручивает и жжет желудок, но и чувство сухости в горле такое, словно она разъедает плоть, точно ядовитая кислота. Тогда запах крови смертных и стук их сердец сводят с ума, тебе хочется разорвать человеческую артерию и пить, пока жажда не перестанет безжалостно терзать внутренности, – на губах Маркуса появилась жуткая улыбка. – Также блаженство упиваться страхом жертвы и слушать, как затихает ее пульс, а после видеть безжизненную пустую оболочку. Легенды правы, вампиры убивают людей. Лишь единицы моих собратьев оставляют жертв в живых, затуманивая разум, чтобы те ничего не помнили о нападении.

– А ты... убиваешь? – холодея, спросила Катя, нервно теребя серебряный браслет на левой руке.

Долю секунды Маркус молчал, затем ответил:

– Сейчас… нет.

– А раньше?

– Да, Кэти. Убивал, причем без капли зазрения совести и жалости. Люди – пища для бессмертных и ничего больше.

– Как ты можешь так говорить, если когда-то сам был человеком?! – возмущенно воскликнула Катя и яростно сжала кулаки. – Нельзя забывать, кем ты был!

Маркус захохотал, и от этого смеха волоски на теле встали дыбом.

– Помнишь, я рассказывал об аристократическом роде, из которого происхожу? – успокоившись, начал он. – Я не врал, и правда, являюсь аристократом. Кровь моей семьи ни разу не смешивалась с кровью простых людей. Смертных. Я рожден вампиром и никогда не был обычным человеком. Отношение к людям, как к пище, мне прививали с самого детства.

– Значит... – Катя задумчиво сдвинула брови. – Получается, не такой уж ты и бессмертный, если из младенца вырос в молодого мужчину. Ты стареешь...

– Мы стареем, но только до двадцати пяти лет. А дальше этот процесс останавливается. У обращенных он тормозится сразу.

– А сколько тебе лет?

– Двадцать три.

Катя удивленно вскинула брови.

– Я думала, как минимум лет триста.

– Неужели кажусь таким старым? – губы Маркуса дрогнули в ироничной ухмылке. – Если бы я разменял третий век, боюсь, даже не взглянул бы в твою сторону, посчитав недостаточно зрелой. А уж тем более не поцеловал бы…

Катя смутилась.

– Это и поцелуем назвать было нельзя. Ты сразу оттолкнул и напомнил о Денисе...

Маркус сузил глаза и внимательно, изучающе, осмотрел Катю с ног до головы.

– Значит, все же не помнишь, – довольно констатировал он.

– А что я должна помнить? – недоуменно спросила Катя, лихорадочно пытаясь понять, что упустила. И тут ее осенило. – Ты загипнотизировал меня во время прогулки по мосту! Вот почему мне казалось, что после нашей встречи из головы словно вырвали кусок. А я уж думала, что начала сходить с ума… И в парке ты пытался одурманить меня, а после в квартире! Но зачем?

Маркус, не отрывая от Кати пристального и колючего взгляда, откинулся головой на спинку дивана. Иностранец казался ленивым и усталым, но это маска. Зверь не дремлет.

– Я удивлен. Как хрупкая с виду девушка смогла не поддаться моему гипнозу? Чтобы внушение подействовало на тебя, нужно потратить слишком много сил и энергии, большая потеря которых опасна для меня. Это я и сделал на мосту, а после едва не теряя сознание, довез тебя и доехал до дома. Но опять же, ты забыла только наш поцелуй, но не интерес ко мне. Не понимаю… – на гладком лбу иностранца образовалась складка. – Не спорю, есть люди, которые плохо поддаются гипнозу. Я не скажу, что ты слабая, но не одна из них. Тут нечто другое, но я не знаю, что…

– На мосту ты сказал, что хотел понять, такая ли я, как все девушки, – неожиданно всплыло из памяти.

– Мать моя женщина! Это невыносимо! – раздраженно воскликнул Маркус и вскочил с дивана. – Сколько сил угробил, рисковал отрубиться за рулем и разбить автомобиль. А все напрасно!

–Убедился, или я все такое же белое пятно среди серой людской массы?

Губы Маркуса растянулись в холодной улыбке.

– Подумай сама. Будь ты такая же, как те пустые куклы, которых я вижу каждый день, то я бы не тратил силы на гипноз. А выпил бы самое ценное, и лежала бы ты сейчас в канаве, присыпанная листьями.

Если за последние пять минут их разговора страх не исчез, но притупился, то после слов Маркуса ожил и без остатка наполнил душу.

Господи, как она была близка к смерти, находясь рядом с ним. Да и сейчас старуха с косой смотрит на нее через черные глаза иностранца.

Катя все поняла.

– В день, когда мы познакомились в парке… Ты хотел выпить мою кровь, поэтому пытался одурманить. Но я показалась забавной, и ты передумал. Так?

– Почти, – уклончиво ответил Маркус.

– Не вяжется. Ты только недавно сказал, что сейчас не убиваешь людей. Соврал?

Он отрицательно качнул головой.

– Нет. Но в вечер нашей встречи я хотел перестать играть примерного вампира, которым в душе никогда не являлся. Я огранил себя, запретив питаться людьми, но тут были свои причины. Но отнюдь не жалость к людям… А тебе банально повезло. Я не искал жертву сам, а доверился воли случая. Решил, что напьюсь крови того, кто первый попадется в парке, – раскрыл правду иностранец и добавил иронично:

– Только исключил из меню бомжей и пьяниц. В их венах течет то еще гадкое пойло. А ты сама попала мне в руки. Едва с ног не сбила. От тебя так сладко пахло страхом и паникой, чудесная приправа для вкуса крови.

– Но ты отпустил меня… Почему?

– Ты удивила меня, не поддавшись гипнозу. А затем появился Денис. Возня с двумя трупами меня не радовала. Также я понял, что за тобой уже следят. Перебои со светом в парке, аномальная гроза дело рук другого вампира, Кэти. Я дурак, поддался неосознанному порыву, и пошел тебя провожать, этим заставив ту вампиршу отступить. Но она, неугомонная, пошла за нами. Шум на чердаке это все она и кошка тоже. Сука перегнула палку, напав на меня. Этим она, можно сказать, бросила мне вызов. Нарушила закон. У нас запрещено причинять вред друг другу.

– Не получив меня, она напала на Машу, – бесцветным тоном сделала вывод Катя и зябко обхватила себя руками.

Что же теперь делать? Как помочь сестре?

– Я помогу избавиться от вампирши, – неожиданно произнес Маркус. – Она не получит ни тебя, ни Машу.

– Зачем тебе защищать нас, обычных смертных? – недоверчиво и удивленно вскинула брови Катя. Вспыхнула надежда. Может, в нем есть что-то человеческое.

– В первую очередь хочу наказать вампиршу, не дав получить желаемое. Она напала на меня. Я не могу не отплатить ей. Око за око.

Катя мысленно усмехнулась.

«Наивная, как ты могла подумать, что он будет стараться ради вас!»

– Ты попробуешь убить вампиршу? – спросила Катя.

Маркус проткнул ее резким, ледяным взглядом, точно копьем. Аж холодно стало.

– Убийство собрата карается смертью. Я уважаю жизнь себе подобных. Даже ради такой… как она… не собираюсь нарушать закон. Я чту правила. Правда… уже нарушил одно. Совершал ошибки одну за одной, и имя им… – стальной голос Маркуса резанул слух, будто острая бритва. Иностранец ткнул пальцем Кате в грудь. – Ты.

– Не понимаю, – нахмурилась она.

– Я знаю тебя всего пару дней, а уже пренебрег законом, запрещающим раскрывать смертным свою сущность. По сути, теперь я должен либо убить тебя, либо обратить.

В горле Кати пересохло.

– Зачем тогда рассказал?

Маркус неопределенно повел плечами.

– Не знаю. Я поступил глупо и опрометчиво. Нашло помутнение, и вынудили обстоятельства, – иностранец поморщился, словно от боли, но это была другая похожая эмоция. Он презирал себя. – Лучше бы ты узнала все от меня, чем от той, что полакомилась кровью Маши. Да и… я несколько лет живу среди смертных, скрывая свою сущность… Возник порыв поделиться своим секретом и общаться, не боясь выдать себя.

– А как же закон? – Катя боялась, что, разобравшись с вампиршей, Маркус просто устранит ее, как ненужную и опасную свидетельницу.

– Я же сказал, если будешь хорошей девочкой. Не станешь кричать направо и налево, что я вампир, тогда я тебя не трону. Мы разберемся с делом и распрощаемся навсегда. О том, что я разгласил тайну, никто не узнает.

Катя судорожно, свистяще вздохнула и спрятала лицо в ладонях. Всеми силами старалась сдержаться и не дать волю слезам.

Полчаса назад она и не подозревала о существовании вампиров, а теперь знала страшную тайну. К тому же ей и Маше грозит смертельная опасность. А Маркус? Можно ли ему доверять? Правда ли, что он меньшее зло, чем таинственная вампирша?

– Что теперь будет? Как нам быть? – прошептала Катя и ощутила, как рядом слегка промялась кровать, и уловила терпкий древесно-цитрусовый аромат духов иностранца. Ее пробрал озноб. Сердце забилось оглушительно громко. Но в то же время крошечной предательской части души нравилась его близость. Маркус отталкивал и манил одновременно.

– Я постараюсь мирно заставить вампиршу убраться и никогда не появляться в вашей квартире.

– А если она не послушает? – Катя выпрямилась и посмотрела на иностранца.

Маркус плотно сжал губы, и его скулы напряглись. Глаза пусты и холодны, как зимнее ночное небо. Взгляд убийцы.

– Пусть пеняет на себя, – бесстрастно ответил он.

– Ты тоже умеешь превращаться в животных? – с любопытством спросила Катя, с целью сменить тему и узнать о таких, как Маркус, побольше.

Маркус покачал головой. Его губы тронула теплая улыбка.

– Нет… Забыл сказать. Мой род и род вампирши, напавшей на Машу, отличаются друг от друга. Существует два вида вампиров. Такие, как я. Наши сердца бьются в том же ритме, что и у людей. Мы живые и можем иметь детей, правда осечки бывают намного чаще, чем у смертных. Обращаясь в подобного мне, человек не умирает. Он находится на границе жизни, но не переходит за черту смерти. Изменения происходят постепенно.

Вопреки поверьям мы отражаемся в зеркалах, у нас есть тень, и церковные символы не приносят вреда. Хотя мы являемся созданиями тьмы. Но, возможно, тут дело в том, что мой вид не проходил через смерть, для обращения не бывал по ту сторону жизни. Поэтому нас не коснулись проклятия другого рода вампиров.

Катя слушала, затаив дыхание. Объяснения Маркуса казались интересными. Иностранец – сверхъестественное существо, но не пришелец с того света, отчего, возможно, не лишен человеческих качеств.

– Сучка, перешедшая мне дорогу – немертвая. Вот здесь легенды и поверья более правдивы. В древние времена люди знали о существовании вампиров, а таких, как она, особенно. Те не скрывали злодеяний и меньше прятались, а мой род всегда был более осторожным. Обычно совершенные нами убийства приписывали немертвым. Единицы знали о нашем существовании. Свидетели устранялись. Но иногда кто-то оставался в живых, в основном охотники за нечистью. Они и по сей день охотятся на оба вида. Наша косвенно знакомая – бывшая смертная, возродившаяся после смерти в облике вампира. Ее сердце, правда, бьется, но медленно – пара–тройка ударов за десять минут. Да и воздух им не нужен. Трудно понять, как поддерживается подобие жизни внутри таких, как она, если организм практически не работает. Наверно, дьявольская сила и жизнь в человеческой крови. Кресты, святая вода помогут защититься от нее. Это объясняется тем, что Бог не принимает существ, возродившихся после смерти и пьющих кровь его детей. Как сказали бы охотники – они семя дьявола, как, в принципе, и про мой вид тоже.

– А чеснок? Он отпугивает?

– Он действует и против меня. Запах чеснока вызывает острую нехватку воздуха и словно жжет легкие изнутри.

– А убить вас можно осиновым колом в сердце, либо отрубанием головы?

Маркус усмехнулся уголками губ и медленно провел пальцами по волосам Кати. Она вздрогнула, но не отскочила.

– Решила узнать информацию, как защититься от меня? Молодец. Надо знать слабые места противника. Только, если представится случай, эти знания слабо помогут.

– Ты так уверен в своих силах?

– В случае с тобой – да, Кэти. До убийцы вампиров тебе далеко. Я быстрее сломаю тебе шею, чем ты достанешь чеснок или кол.

Он определенно прав. Куда ей тягаться с существом, которое обладает сверхъестественной силой.

– Кроме осины, действует и серебро. Я могу спокойно до них дотрагиваться. Это дерево и металл причиняют боль, если только я буду ранен ими. Ну, а точный удар в сердце убивает.

– А солнце совсем не беспокоит?

– Оно совершенно безвредно. В древности люди считали, что нечисть не может ходить днем, она принадлежит тьме, которую должен убивать свет. Смертные хотели думать, что в светлое время суток находятся в безопасности от нечисти. С одной стороны, они были правы. При свете дня не каждый вампир решится на убийство. А немертвые днем спят в гробах, неотличимые от трупа. Они «оживают», только когда заходит солнце. Их существование по сути бессмысленно. Днем лежат в виде мертвеца, ночью ищут жертву, чтобы напиться крови. И так из года в год.

Странно прозвучит, но мой вид произошел от немертвых. Это случилось тысячи лет назад. Существует легенда. Один молодой мужчина панически боялся смерти. Он стал изучать темную магию и искать путь к вечной жизни. Со временем научился питаться энергией людей, животных, растений. Это помогало замедлить старение, но не остановить полностью. Колдун сошел с ума, стал одержим вечной жизнью. Тогда ему пришла идея брать силу из крови. Кровь – важный компонент многих магических ритуалов. В ней несчетное количество энергии и силы. Мужчина начал похищать людей и питаться из их вен. Но так и не стал бессмертным. Местные пропадали, и деревенские жители заподозрили неладное. Они поняли – их хозяин, живший в замке – колдун, приспешник темных сил. Крестьяне взбунтовались и, проклиная слугу сатаны, ворвались в замок и забили колдуна камнями. Он не хотел умирать и молился дьяволу, обещая продать душу, лишь бы жить. Тогда ему явилась тьма и исполнила его мечту и желание: "Я дарую тебе вечную жизнь, но она начнется через смерть. Чтобы продлить существование, ты будешь обязан питаться кровью смертных".

Он умер и возродился первым немертвым вампиром. Стал еще более безжалостным и страшным убийцей, нежели чем при жизни. Проливал реки крови и создавал себе подобных, чтобы они тоже губили людской род. Но однажды колдун начал наведываться к беременной девушке, находившейся почти на сносях. Она разбудила в нем забытое чувство любви или, скорее всего, страсти. Но привязанность немертвых своеобразна. Мужчина приходил к желанной жертве каждую ночь и понемногу пил кровь. Затем обратил ее. Она умерла и стала вампиром. Живот и ребенок внутри, естественно, никуда не делись. А как только она вкусила человеческой крови, ее скрутила боль, и на свет появился живой младенец. Вампир, но отличный от остальных. От него, а точнее от нее, и пошли мои собратья.

– Значит, он родился полукровкой? – спросила Катя, сразу вспомнив фильм «Блэйд».

– Самое необычное, что нет. Если бы ребенок появился на свет до того, как девушка умерла, но была заражена вампиризмом, то да, он стал бы полукровкой. Но он родился от обратившейся в вампира матери, побывал за гранью, но чудом не умер. Таким образом появился новый вид. А дампиры редкость, но они существуют или существовали от обоих видов. Но все они не имеют способности превращать людей в вампиров и стареют так же, как и смертные.

– Понадобится много времени, чтобы все это переварить, – устало произнесла Катя и горько добавила. – Хочется ничего этого не знать и жить, как раньше.

– Как раньше уже никогда не получится. Привыкай, – жестко проговорил Маркус.