Глава 8

– Ты правда поможешь? – спросила Катя слегка дрожащим голосом, с надеждой смотря в глаза чернее самой темной ночи. Холодные, жестокие глаза вампира. В них мрак, в его сердце тьма. Он без зазрения совести убивал людей... Хотел полакомиться и ее кровью – и только случай остановил его. До сих пор трудно поверить, что Маркус не человек и даже никогда им не был.

Он опасен. Неизвестны цели, мысли иностранца. Но у Кати не оставалось выбора, только довериться ему. Больше обратиться за помощью было не к кому.

– Сделаю все, что в моих силах, – не отводя от нее спокойного взгляда, ответил Маркус и, вытянув руку, замер, а затем провел тыльной стороной ладони по Катиной щеке. По позвоночнику пронеслись нервные импульсы, сердце словно остановилось, а затем пульс участился, кровь запульсировала в висках.

– Маркус, прекрати... – попросила Катя, отворачиваясь. Он опустил руку. Его прикосновения волновали ее, а она этого не хотела. Маркус, несмотря ни на что, нравился ей, и стена, которую она воздвигла между ними, была слишком хрупка. Стоит ему толкнуть ее кончиками пальцев – она развалится. Нельзя допустить этого, иначе чувства к нему станут крепче и принесут океаны боли. Ведь иностранец не способен на ответные чувства. Или способен?

«Нет! И не смей надеяться, что он может любить!».

Разум не должен сдаваться глупому сердцу. Отношения с Маркусом – безрассудство. Чтобы убедиться в том, что Маркус монстр, Катя поинтересовалась:

– Когда ты смотришь на меня, то хочешь попробовать мою кровь, с наслаждением и предвкушением вдыхаешь ее запах?

Иностранец приковал Катю серьезным взглядом, на лице – ни тени насмешки. На секунду в его глазах мелькнула рассеянность.

– Нет. Я не хочу твоей крови. Ты вызываешь интерес и любопытство, но не аппетит.

Не такого ответа она ожидала. Катя подошла к окну и прижалась лбом к прохладному стеклу, чтобы утихомирить неприятную пульсацию в голове. Вздрогнула, но не отшатнулась, ощутив, как Маркус положил ладони ей на плечи и слегка сжал. Она не слышала, как он подошел. Бесшумный хищник…

Катя почувствовала его теплое дыхание на затылке.

– Боишься меня, – констатировал он и скользнул губами по шее, по тому месту, где бешено бился пульс. – Правильно, Кэти.

– Зачем ты это делаешь? Перестань, пожалуйста, – взмолилась она. Каким образом можно смотреть на него, как на союзника, если он сам переходит допустимые границы? То отталкивает, то пытается захватить ее сердце. Как понять его? – Я не хочу быть очередной бабочкой, которой ты сломаешь крылья.

– А я сам не знаю, чего хочу. Не понимаю, что делаю. Ты путаешь мои мысли, – он скривил красивые губы в холодной, жесткой усмешке и оперся ладонями о подоконник. – Вопреки принципам, меня тянет к тебе.

Маркус отрешенно уставился в окно и сжал кулаки; по всей видимости, он был зол на самого себя.

Катя осторожно сжала его плечо. Он дернулся и одарил ее откровенно яростным взглядом. Она поспешно убрала руку. Видела, как он борется с гневом, успокаивается и глаза становятся по обыкновению пустыми и равнодушными.

Она дура, если надеется приручить хищного зверя.

– Извини, – через силу, хрипло и небрежно бросил иностранец. – Слишком много эмоций накрыло меня за последнее время. В моей душе бардак… Давай проработаем план действий против немертвой вампирши.

– А Маша поправится? Она не станет упырем? – с тревогой спросила Катя. За сестру она боялась больше, чем за себя. Сердце судорожно замерло в ожидании ответа.

Маркус несколько секунд пристально смотрел на Катю, затем ответил:

– Семья, родная кровь – святое. Я, как никто, понимаю твои страхи и переживания. Боль от потери близких невыносима. Она точно ядовитая кислота, разъедающая сердце.

На идеальном, мужественном лице иностранца отразилась горькая печаль, затем исчезла, точно сменилась картинка. В душу пробрались жалость и сочувствие. Кате стало интересно, как погибли его близкие; но спрашивать она не решилась. В то же время страх за сестру крепко сжал горло липкой ладонью. Есть ли у Маши шанс выжить?

– Я не стану обнадеживать и скажу прямо. Вчера твоя сестра чувствовала себя превосходно, значит, вампирша питалась ею только одну ночь. Это хорошо. Главное – больше не подпускать немертвую к Маше, тогда она поправится. Но если вампирша напоила твою сестру своей кровью, то уже ничего не поможет. Несмотря на лечение, она умрет и после воскреснет немертвым вампиром.

По коже пробежал ледяной холод, принесший с собой мелкую дрожь. Дурное предчувствие всколыхнуло душу, и надежда увидеть сестру здоровой потускнела.

– Маша стала странно себя вести… Она никогда не была капризной…

– Это ничего не значит. Твоя сестра одурманена, она хочет скорее дождаться ночи, чтобы дать вампиру сосать кровь. Жертвы немертвых часто становятся раздражительными и капризными. Всему виной гипноз, а не кровь вампира. Но я не могу утверждать точно. Есть способ узнать, заражена ли Маша вампиризмом.

– Тогда идем скорее, – поторопила его Катя.

* * *

– Каким образом ты узнаешь, поила ли вампирша Машу кровью? – спросила Катя, когда Маркус подошел к постели сестры. Сама девушка застыла позади него. Ладони вспотели, в горле образовался комок, и спазм сковал грудную клетку. Катя нервно наблюдала за его действиями сжимая маленький серебряный крестик, висевший на груди.

Только бы упырица не успела заразить Машу.

«Господи, пожалуйста».

– Если немертвая дала ей крови, я почувствую слабые изменения в ауре и организме, а

также запах приближающейся смерти, – пояснил Маркус, садясь на край постели. – Молчи. Не мешай сосредоточиться.

Сестра до сих пор спала. Ничего не изменилось с того момента, как Катя заходила сюда последний раз.

Вампир убрал со лба Маши белокурые волосы и, подавшись вперед, низко нагнулся над ее шеей.

Мурашки поползи по спине. Он сейчас укусит ее!

Тревога рассеялась, когда Маркус выпрямился и резко приказал:

– Проснись!

Маша послушно распахнула глаза. Некогда ярко-голубые, они выцвели, словно принадлежали старухе. Точно из них высосали всю жизнь. Сердце Кати будто обмотали колючей проволокой. Нестерпимая мука – видеть Машу такой больной и слабой.

Сестра, не моргая, смотрела в потолок слепым и пустым взглядом. Она находилась в глубоком трансе или под гипнозом.

Катя затаила дыхание, следя за обоими.

Маркус, не шевелясь и, казалось, не дыша, сосредоточенно смотрел на Машу. Тьма, витавшая вокруг него, стала плотнее. Она искала родственные признаки в Маше.

Время остановилось. Минуты потянулись, как часы.

Наконец мышцы иностранца расслабились, и он прервал контакт.

Маша закрыла глаза и вновь уснула.

– Ну что? – нетерпеливо, дрожащим голосом спросила Катя, крепко сжимая руки в кулаки и игнорируя боль от ранящих кожу ногтей.

Иностранец повернулся к ней лицом.

– Опасения не оправдались. Маша в норме, – ровным тоном ответил он. – Наша задача – не дать ей умереть от потери крови. Не подпустить больше к ней вампиршу. Если удастся это сделать, уже завтра Маша почувствует себя лучше и гипнотическая связь между ними ослабнет. А через пару дней и вовсе исчезнет. Тогда твоя сестра станет прежней.

У Кати отлегло от сердца. Словно неимоверно тяжелый камень, не дающий нормально дышать, существовать, тянувший вниз в черную бездну, свалился с души. Стало чуть легче.

Голова закружилась, в глазах потемнело, ноги сделались слабыми и подкосились. Катя почувствовала, как падает. Слишком много потрясений за один день...

Ее удержали сильные руки и прижали к твердой груди, внутри которой гулко билось живое сердце Маркуса.

– Ты должна быть сильной, Кэти, – строго сказал он. – Немертвая придет ночью, и мы должны встретить ее.