Глава 9

Из окна лился лунный свет, тускло освещая лишь середину комнаты. Остальная часть оставалась окутанной зловещей ночной темнотой, которая словно шевелилась, переговаривалась меж собой и становилась все гуще, забирая остатки света.

Жутко. Никогда еще ночь не казалась столь пугающей, а каждый шорох не заставлял вздрагивать.

Катя сидела в кресле, прислоненном спинкой к стене. Нервно вертела в руках пятнадцатисантиметровый старинный крест, отлитый из чистого серебра. Она позаимствовала его из комнаты матери в качестве защиты от немертвой вампирши. Утром его нужно вернуть, иначе маму хватит удар. Крест древний и дорогой. Его подарил матери старый богатый коллекционер в награду за помощь в переводе исторических текстов.

Катя то и дело бросала беспокойный взгляд на постель, на которой спала Маша, а затем переводила его за окно, где через стекло в черном безоблачном небе светила холодная, полная луна.

Катя волновалась. Она хотела быть стойкой и смелой, но страх встречи с немертвой поселился в душе и не желал покидать ее.

Присутствие сидящего рядом на подлокотнике кресла Маркуса успокаивало и поддерживало. Она уверена, он способен защитить ее и Машу. Только кто защитит от него самого, если это потребуется? Не станет ли он угрозой стократ серьезнее и опаснее немертвой кровопийцы? Катя старалась об этом не думать. Главное – сейчас Маркус на ее стороне.

Иностранец небрежно откинулся на спинку, сцепив руки в замок. Из-за полумрака Катя не видела, но была уверена – он закрыл глаза. Но Маркус и не думал спать. Расслабленная поза обманчива. Иностранец собран и готов ко встрече с вампиршей.

– Возьми себя в руки и кончай психовать, твое сердце стучит, как сумасшедшее, –недовольно бросил Маркус, не меняя позы. – Сейчас мои чувства напряжены до предела, и я ощущаю окружающее острее обычного. Удары в твоей груди точно молотком по вискам.

– Извини, я не могу контролировать…

– Можешь! – резко оборвал он, повернув голову в ее сторону. – Стоит только постараться. Запомни, эмоции – волнение, страх, злость и тому подобное – лютые враги. В борьбе с противником помогают лишь холодный ум и собранность. Только так можно победить. Нужно быть хозяином своих эмоций, а не наоборот.

– Легко говорить, если твое сердце подобно камню, – усмехнулась Катя.

Маркус угрожающе навис над Катей, и она вжалась в спинку кресла. Он смотрел на нее, вызывая в теле холодную дрожь. Она видела лишь бледноватое пятно лица и едва различимые черные провалы глаз. Его темная фигура внушала опасность, и потусторонняя сила, точно змея, кольцами опутывала Катю.

– Я далеко не ангел и не положительный герой. Но мое сердце тоже умеет кровоточить, только я не позволяю боли выйти из-под контроля. Иначе выпущу с ней и ярость, и жажду мести, которые сметут все на своем пути, не оставляя ничего живого, - он говорил спокойно, но тон звенел ото льда. Его голос, казалось, мог заморозить. – Я умею ставить барьеры эмоциям, как бы тяжело они ни воздвигались. То же советую научиться делать и тебе, или ненужные чувства поглотят и сожрут. Я имею в виду не только твой страх и волнение сейчас, но и на будущее. Жизнь – не сахар. Ты еще слишком молода, чтобы понять это в полной мере. Но подумай над моими словами. Иногда нужно впускать холод в сердце.

– Главное, не переусердствовать и не оставить его там навечно, – заметила Катя.

«Ты, похоже, впускал его слишком часто».

Она также поняла одно – глубоко внутри, под тонной льда, ему больно. Что-то дурное, трагическое случилось в его жизни. Он сказал, его родители погибли, не это ли причина? Но и снова расспрашивать она не стала. Если захочет, расскажет сам.

«Человек-загадка. Какой же ты на самом деле, Маркус? Чего в тебе больше – тьмы или света?»

Шестое чувство и личные наблюдения говорили, что в его душе, к сожалению, беспросветный мрак. Но чем дольше Катя находилась с ним рядом, тем меньше отталкивала нечеловеческая сущность иностранца.

«Где же твой здравый смысл, Катя?»

– Если бы подобное было возможным, я бы без сожаления и вовсе лишился способности чувствовать, – Маркус провел кончиками пальцев по бьющейся тонкой жилке на шее Кати. Кожа горела в том месте, где он касался ее.

– Превратился бы в живую машину?

– Мне все равно, как ты это назовешь. Так же, как и твои осуждения, – Маркус отодвинулся от Кати, наконец давая ей дышать чуть свободнее.

С одной стороны, она понимала иностранца и сейчас завидовала его спокойствию и безразличию. Он не боялся вампирши, а она тряслась от страха, была слаба.

Маркус прав. Нужно взять себя в руки и быть сильнее. Иначе как она собралась защищать сестру, если сама ничего не может?

– Вампирша рядом, – услышала Катя шепот иностранца.

Тысячи холодных иголок впились в сердце, бросая в озноб. Она крепче стиснула крест, словно боясь, что он выскользнет из рук, и в напряженном ожидании повернула голову в сторону окна. Казалось, в преддверии появления немертвой кровопийцы даже луна стала ярче.

– Если не хочешь умереть, держись за моей спиной и беспрекословно выполняй все, что я потребую, – тихо, но строго приказал Маркус, вставая с кресла. Как он будет драться с упырицей, если мирного исхода не получится? У него не было оружия, по крайней мере, Катя его не видела. – А главное, не встречайся с ней взглядом, иначе она наведет морок или подчинит себе. Пусть гипноз и действует на тебя наполовину, это не значит, что нельзя сломать таинственный барьер в голове. Рисковать не стоит.

С обратной стороны окна к стеклу прилип туман, постепенно проникая через щели в комнату. От резкого порыва ветра окно распахнулось. Створки громко и тяжело ударились о стены, чудом не разбились стекла. Дунуло холодом. В комнату ворвались, несмотря на чистое небо, необъяснимо откуда взявшиеся снежинки и закружились в диком танце. Шторы колыхались, словно живые. Катя непроизвольно схватила Маркуса за запястье и перестала дышать, когда увидела сидящую на подоконнике девушку в длинном белом платье фасона начала 20-ого века.

Вампирша плавно, бесшумно спрыгнула в комнату и в упор посмотрела на иностранца.

– Зажги свет, – шепнул Маркус, стойко встречая взгляд немертвой.

Катя вскочила с кресла и бросилась к выключателю. Комнату заполнил яркий желтоватый свет.

Черты лица вампирши исказились, она сжала руки с длинными острыми ногтями в кулаки и, обнажив клыки, зашипела, словно взбешенная кошка.

Маркус же стоял неподвижно. Катя видела лишь его прямую, мужественную спину, но знала – он спокоен, а красивое лицо лишено эмоций.

Катя пыталась быть смелой, но ладони от страха и волнения вспотели. Нервы натянулись до предела, точно струны, готовые лопнуть в любой момент. Она осторожно, чтобы не встречаться взглядами, рассматривала вампиршу.

Мертвенно-бледная, с ярко-красными, словно кровь, губами. Длинные, густые темно-каштановые волосы падали на спину и плечи. Девушка не удержалась и украдкой быстро скользнула по глазам. Темным, мерцающим дьявольским огнем в них горела лютая ненависть и злоба, адресованные Маркусу. Но большую часть заполняла жажда. Вампирша безумно голодна. А иностранец встал на ее пути, мешая полакомиться ароматной кровью. Губы немертвой подрагивали в бессильной ярости.

Вампирша казалась красивой, но это красота пугала и ужасала. Была потусторонней, такой же как у Маркуса, но более темной, отталкивающей, внушающей еще большую опаску и ледяной трепет.

– Тебе здесь не место! Убирайся вон и забудь дорогу в эту квартиру! – ровным тоном, но с нотками угрозы бросил Маркус. – Обе девушки мои! Если послушаешь, я забуду, что ты напала на меня и не брошу ответный вызов.

Вампирша сузила глаза.

– Я первая выбрала девчонку! – немертвая ткнула пальцем в сторону Кати и хищно облизнула губы. – Она должна была стать моей добычей. А ты все испортил! Присвоил ее себе! Нагло украл! Только даже ни разу не укусил! Кощунство! Но я стерпела обиду и нашла замену девчонке. Ее сестру. Уж очень сильно вкусно пахнут они обе. Оставь мне Марию!

Вампирша проплыла к постели. Маркус не шелохнулся.

Он что, действительно решил подарить Машу немертвой кровопийце?!

Негодование и злость петлей захлестнули грудь Кати.

Предатель!

– Не приближайся к ней! – закричала Катя и, поддавшись инстинктивному желанию защитить сестру, бросилась к кровати и встала стеной между Машей и упырицей. Судорожно сжимая вспотевшей рукой крест, выставила его перед собой как оружие.

Немертвая отшатнулась, словно испугавшись. Но победу праздновать оказалось рано. Вампирша отвела взгляд от креста и на ярко-алых губах расцвела торжествующая улыбка. Немертвая мотнула головой в сторону и распятие выскочило из рук Кати и улетело в угол комнаты. За секунду вампирша оказалась возле Кати и сжала ее горло холодной ладонью. Паника опутала, подобно грубой веревке. Сердце заколотилось, как у зайца, пойманного в силки.

Сейчас вампирша задушит ее или свернет шею.

Маркус так и не сдвинулся с места и безразлично наблюдал за развернувшейся картиной.

Как она могла поверить, что он защитит их с Машей? Бессердечному иностранцу плевать на обоих!

Катя ждала боли, смерти, но они так и не поглотили ее.

Маркус сжал запястье руки упырицы, которой она удерживала Катю. Немертвая зашипела и разжала пальцы. Иностранец оттолкнул ее к окну.

– Уходи! Не заставляй убивать тебя! – Маркус повысил голос, на скулах играли желваки. Опасная сила витала вокруг иностранца.

– Угрожаешь?! Да кто ты такой?! Я чувствую твой возраст, ты молод не только по вампирским меркам, но и по человеческим. Мальчишка. Думаешь, следует тебя бояться? –вампирша насмешливо хмыкнула.

– А ты рискни и проверь, каково иметь такого врага, как я, – ознобным, пробирающим до дрожи, но спокойным и ровным голосом сказал Маркус. Холодная усмешка тронула его четко очерченные губы.

Немертвая неспешно оглядела иностранца с ног до головы, затем указала на Катю.

– Я выпью ее так или иначе.

– Дура, – в голосе Маркуса прозвучала дьявольски зловещая интонация. – Не советую объявлять мне войну.

Вампирша в ответ захохотала и выпрыгнула в окно.

– Пустоголовая идиотка! – Маркус резко повернулся к Кате, грубо сжал плечи стальными пальцами и пару раз встряхнул. Тысячи иголок впились в ее тело, вызывая озноб. В горле застрял противный холодный ком. – В словах держаться за спиной что неясного?! Нужно было позволить ей убить тебя! Чтобы на том свете ты жалела о глупо потерянной жизни и поняла, какую ошибку совершила!

Черные глаза иностранца полыхали яростным огнем.

Катя поняла, почему он не сразу бросился на выручку. Хотел преподать урок. Чтобы она в полной мере осознала опрометчивость и глупость поступка, испугалась возможности скорой смерти и впредь была умнее.

– Я обещал защитить вас, а значит, мне нужно доверять, – немного успокоившись, продолжил он. – Я бы не подпустил вампиршу к твоей сестре ближе чем на метр! Только ты за каким-то хреном влезла! Еще раз ослушаешься – выкручивайся сама, поняла?! – он вновь тряхнул Катю.

– Да...

– Вот и прекрасно! – Маркус одарил ее колючим взглядом и отпустил. Подошел к окну, уперся ладонями в подоконник и устремил взгляд на спящий ночной город. Закрыл окно, задернул шторы и устало привалился спиной к стене.

Катя наклонилась над спящей Машей. Удивительно, но сестра так и не проснулась. Неужели настолько слаба? Или виной – вампирский гипноз?

Порадовало, что Маша выглядела немного лучше, оставалась бледной, но сходство с покойницей исчезло.

Катя поправила одеяло и тепло произнесла вполголоса:

– Ты поправишься. Все ужасы уйдут, и жизнь станет прежней.

Катя обхватила себя руками и повернулась к Маркусу. Он, не отрывая взгляда, задумчиво и сочувственно смотрел на нее.

– Вампирша вернется? – спросила она, хотя знала ответ.

– Да.

– Сегодня?

Иностранец пожал плечами.

– Возможно, но маловероятно. Для подстраховки останемся ночевать здесь.

– А если вампирша вернется, пока мы будем спать? – с тревогой спросила Катя и, найдя в углу спальни отброшенный немертвой крест, прижала к груди.

– Я подежурю, а ты спи. Мне завтра в университет, но к третьей паре. Высплюсь и за несколько часов после восхода солнца. Не впервой, – Маркус расположился в кресле и с ироничной усмешкой похлопал себя по колену. – Садись.

Катя застыла, ноги точно вросли в пол.

– Не бойся, не укушу.

Осторожно она приблизилась к Маркусу и скромно присела ему на колени – напряженная и натянутая, словно струна. Он снял со спинки кресла свое пальто и заботливо укрыл Катю. Обжигающая приятная волна накрыла тело, когда Маркус обнял ее и прижал к себе. Приятный аромат мужских духов, смешавшийся с терпким запахом кожи иностранца, защекотал ноздри. Дыхание Маркуса ощущалось на затылке. Осмелев, Катя приложила ухо к его груди и почувствовала ровное и спокойное биение бессмертного сердца.

Девушка старалась, но так и не смогла отбросить мысль, что именно сейчас ей уютно и в груди разливается тепло. Блаженство – чувствовать рядом сильное мужское тело. ЕГО тело. Не хотелось сейчас думать о нечеловеческой сущности Маркуса. Ведь можно забыть о том, кто он, и расслабиться, хотя бы на несколько часов?

Столько противоречивых качеств, черт характера перемешались в Маркусе… Неужели такое возможно? Он мог быть разным: грубым, нежным, ехидным, чутким... Он притягивал, умел расположить к себе и оттолкнуть одним словом или действием... Но Катя имела о нем только общее представление, тайники его души оставались покрыты ореолом мрака. Она не могла предположить, какие действия он совершит в тот или иной момент. Так почему она с ним на кресле и позволяет ему обнимать себя? Ответ прост. Потому что хочет его близости и прикосновений.

Господи, да она уже по шею в трясине!

– Спи, – волнующе низким голосом произнес Маркус, касаясь губами Катиного виска. Она опешила. Сердце дрогнуло, сладко защемило. Пульс подскочил, бешено колотясь под кожей. Умеет Маркус подлить масла в огонь.

Она хотела, чтобы он поцеловал ее, хотела снова ощутить вкус его губ. Только иностранец не сделал шага навстречу. Пришлось смириться и попытаться заснуть, что вначале совершенно не выходило. Но вскоре удары сердца Маркуса, точно метроном, начали навевать сонливость и уносить на спокойных, безмятежных волнах…