Глава 10

Тело затекло, и Катя проснулась; хотела выбрать более удобную позу и, затаив дыхание, застыла, словно статуя. Со сна вначале не поняла, где находится, увидев обнимающую ее мужскую руку с красивыми длинными пальцами, украшенными двумя печатками из серебра.

«Не сон. Я и правда спала в одном кресле с Маркусом», – спустя несколько секунд пришло понимание. Напряжение отпустило.

Объятия иностранца дарили тепло не только телу, но и душе. Рядом с ним хорошо. Катя, как бы сильно ни хотела, не могла отрицать этот факт.

Она горько усмехнулась. Демон получил свою добычу. Ненадолго хватило сил на сопротивление его шарму и обаянию.

«Какая же ты все-таки слабая, Катя».

Она провела пальцами по жестковатому пальто, которым Маркус укрыл ее. Осторожно приподнялась и повернула голову в сторону иностранца. Непроизвольно улыбнулась. Он спал, положив голову на спину кресла. Гладкое, мужественное, благородное лицо расслаблено. Веки, обрамленные черными, угольными, густыми ресницами, неподвижны. Грудь поднималась и опускалась в такт равномерному, спокойному, тихому дыханию. По телу Кати пробежала приятная дрожь, сердце ускорило ритм. Она едва подавила желание дотронуться до черных, как смоль, густых коротких волос Маркуса и почувствовать, какие они на ощупь. Жесткие, как сам иностранец, или все же мягкие?

«Какой же ты на самом деле, Маркус? Можно ли тебе доверять? А… любить?»

Ответ на последний вопрос подсказывал здравый смысл, но сердце рвалось к иностранцу. С каждой минутой все сильнее и сильнее.

Безумие.

Маркус внешне выглядит, как человек, но он ¬– вампир, и его нужно бояться. А она, дура, так и летит, точно мотылек на огонь. Понимает, что сгорит, останавливается, а потом летит дальше. Все ближе и ближе к яркому обжигающему пламени.

Катя мотнула головой, заставив себя отбросить навязчивые, тяжелые мысли и перевела взгляд на кровать сестры. Маша спала на боку, обняв подушку, словно любовника. Больше не было схожести с покойницей, это принесло облегчение и вселило надежду, что ей стало лучше и она скоро поправится.

Маркус шевельнулся, и Катя посмотрела на него. Его веки дрогнули, и он открыл глаза. Она едва не провалилась, словно сквозь лед, в черную холодную бездну взгляда иностранца.

– Как спалось? Удобно? – с усмешкой спросил он, не отрывая от нее таинственных и прекрасных глаз.

– Нормально, но в постели лучше, – разминая затекшие конечности, ответила Катя. На самом деле ей, несмотря на позу полулежа и ноющие мышцы, давно не было так хорошо и уютно, как с ним этой ночью.

Видимо, иностранец понял ее чувства по выражению лица, и уголки его губ вздернулись. Он провел подушечками пальцев по голой руке Кати, словно призывая к вниманию. Предательское тело сразу отреагировало - покрылось мурашками, а ритм сердца стал хаотичным.

– Заходила твоя мать, – сообщил Маркус.

– Что?! – Катя беспокойно подскочила на месте, внутри все похолодело.

Она ведь не видела их с Маркусом?!

– Не беспокойся. Я услышал ее раньше, чем она вошла. Твоя мать лишь заглянула в комнату, слегка приоткрыв дверь. Было полутемно, она не заметила нас. Думаю, как и то, что ты не ночевала в своей комнате. Правильным решением было положить под одеяло мягкие игрушки. Иначе мать после проверки, дома ли вы с сестрой, не найдя тебя, поставила бы на уши всю округу. А теперь она ушла на работу, и мы можем не прятаться. Единственное, не стоит будить Машу и поэтому следует перебраться в другую комнату.

– Удивляюсь, как мама не слышала нас ночью… – задумчиво протянула Катя. – Вампирша так сильно хлопнула створками окна, я думала, весь дом проснется.

– Предполагаю, она гипнотическими чарами заставила ее спать. Иногда немертвые так делают, чтобы домочадцы жертвы не помешали трапезе, – объяснил Маркус.

Катя выдохнула с облегчением и вновь посмотрела на сестру.

– А сколько времени? – спохватилась она вдруг.

– Двенадцать, – Маркус скользнул взглядом по часам на руке.

Кровь отхлынула от лица.

– О, нет… Я проспала школу! Даже хуже – совсем забыла про нее!

– Не случится конца света, если один раз прогуляешь. На занятия отправляться поздно. Скажешь, что заболела. Успеешь, наверстаешь пропущенное.

Катя никогда не прогуливала школу, и сейчас совесть скребла по сердцу когтями. Но Маркус прав, апокалипсиса не случилось. Материал она догонит. Важнее спасти жизни – сестры и свою.

– Ей лучше? – Катя посмотрела на Машу.

– Да. Силы скоро восстановятся, и она станет прежней.

– Что мы будем делать дальше? Как бороться с вампиршей?

Маркус заставил Катю встать. В ожидании ответа она крепко стиснула пальто иностранца.

– Поговорим на кухне, – бросил иностранец. – На обсуждение плана у нас полтора часа. Потом я тебя покину до вечера. Сегодня мне пропускать занятия нельзя.

* * *

– Кофе будешь? – Катя открыла шкафчик, где хранились чашки, и бросила взгляд на сидевшего на табурете Маркуса. – Или вампиры ничего не едят и не пьют, кроме крови?

– Ваша пища тоже нужна, но реже, чем людям, и в маленьких количествах. Она в рационе – не главное, а лишь добавка к основному продукту – крови, – на автомате ответил Маркус и вынул сигарету из лежащей рядом на столе пачки «парламента». – Также я не против хорошего чая или кофе. Как помнишь, в кафе я не гипнотизировал взглядом чашку с чаем, не заказывал только для вида.

Он приподнялся и, приоткрыв окно, закурил. Для пепельницы пришлось найти новую баночку, потому что старую Катя выбросила, чтобы скрыть от матери пребывание в квартире курильщика.

– Предупреждающая надпись на пачке "курение убивает" и устрашающие картинки на обороте, как понимаю, тебе по барабану? – усмехнулась Катя, поставив перед иностранцем чашку со свежесвареным ароматным кофе и садясь на стул напротив.

– Капля никотина убивает лошадь, но для вампиров совершенно безвредна, – с непроницаемым лицом, но с иронией в голосе ответил Маркус, выпуская в воздух белесое колечко дыма. – Мне не грозит ни одна из болезней, вызываемых курением.

– Да, твой организм – клад для ученых, – весело бросила Катя и сделала глоток кофе. – Не только способ победить неизлечимые болезни, но и путь к бессмертию.

– Только в клетку в лаборатории к ученым я не попаду, – в черных глазах Маркуса заплясали в жутком дьявольском танце искорки. – Умирает любой смертный, прикоснувшийся к тайне нашего существования. Даже если избавиться нужно от целого штата сотрудников. Нелепый несчастный случай, халатность работника, вызвавшие утечку газа или возгорание проводки. Теракт. Что угодно.

По спине Кати проползла липкая холодная змея и обвилась вокруг шеи.

Маркус говорил так, словно подобные несчастные случаи ему уже приходилось устраивать. Это напомнило затуманенному сознанию, как опасен ее новый знакомый.

Только почему она еще не возненавидела этого монстра?

Неужели она пропала настолько сильно, что уже не выберется из трясины, в которую Маркус затянул ее?

Иностранец красив, притягателен, но не может же нравиться только этими качествами? Его сущность пугает и отторгает. Тогда как называются чары, которыми он опутал ее?

Катя не понимала чувств, которые возникли в ее сердце.

– Мы должны обсудить план, – как можно более сухо напомнила Катя, беря с тарелки блинчик, приготовленный матерью. Есть не хотелось, но нужно заполнить сосущую пустоту внутри желудка. Кивнула на тарелку иностранцу. Тот лениво качнул головой, затушил окурок и отпил немного кофе, согревая руки об чашку.

– Первым делом нельзя допустить, чтобы вампирша снова попала в квартиру и добралась до артерии на шее твоей сестры, – деловито начал он.

– Как это сделать? Дежурить по ночам возле постели Маши?

– Есть более надежный вариант… Правда… он мне не по душе… Если мы используем этот способ, вампирша больше не сможет войти в квартиру, – иностранец поставил пустую чашку на стол и посмотрел в окно. Меж его бровей пролегла глубокая морщинка. Маркус о чем-то напряженно думал, и мысли его были невеселыми.

– Ты имеешь в виду церковный обряд, защищающий от нечисти? – спросила Катя, сдвинув брови. Почему Маркус не рад собственному предложению?

– Да... Что-то вроде того... – продолжая смотреть в окно, кивнул иностранец. – Но лично я обряд провести не способен, и не только потому, что не знаю как... Пусть меня не пугают церковные символы, могу без вреда для себя молиться Богу, но подобный обряд, проведенный мною, будет бесполезен. Немертвые – прародители моего вида, который не унаследовал некоторые из их слабостей, но мы – темные существа. Нечисть, как сказали бы смертные.

– Может, позвать священника? – предложила Катя.

– Нет. Он проведет обычное освящение квартиры, которое против вампирши бесполезно. Нужно нечто посильнее... – Маркус опустил голову, сжал пальцами переносицу и прикрыл глаза. – Есть один человек, который мог бы помочь, но я обращусь к нему в последнюю очередь.

– Почему?

– Он – охотник на вампиров. Мой враг… – Маркус выпрямился и посмотрел на Катю. Его глаза были холодны, как студеный зимний ветер. Появилась жесткость, и теперь они напоминали ледяную сталь клинка. Такую же острую и смертоносную.

Катя внутренне поежилась. Стало не по себе. Умеет иностранец напугать до чертиков.

На языке вертелось множество вопросов. Первый – какую связь имел Маркус с убийцей нечисти? Но он точно прочел ее мысли.

– Не задавай вопросов касательно охотника! Он связан с прошлым, а о нем я не хочу ни вспоминать, ни говорить!

– Хорошо, – нехотя кивнула Катя и отодвинула тарелку с блинами. Теперь они почему-то вызывали тошноту. – Обряд мы отодвигаем в сторону, что тогда предлагаешь делать дальше?

– Чем больше мы знаем о врагах, тем легче с ними справиться, – философски изрек Маркус. Его лицо было бесстрастно и напоминало красивую, но мертвую маску. – Нужно найти место, где она спит днем.

– Но как это сделать? – Катя беспомощно развела руками.

– Нет ничего невозможного, Кэти.

– Допустим, мы найдем вампиршу и придем, пока она будет спать, но что дальше?

Без того черные глаза Маркуса потемнели еще больше, придав лицу жестокое зловещее выражение.

– Существует пара способов решить проблему. Запереть немертвую в гробу или устранить навсегда. Попробуем первый вариант. Осиновый кол оставим на тот случай, если у нас ничего не выйдет.

Он до последнего не хотел нарушать закон, запрещающий убийства себе подобных. Пусть немертвая и не принадлежала к его виду и вызывала у Маркуса презрение. Катя понимала иностранца. Он уже нарушил закон и не хочет окончательно перейти черту.

Маркус взглянул на часы.

– Мне пора, иначе опоздаю, – он поднялся с табурета и прошел в прихожую.

– Я провожу тебя до машины, нужно подышать свежим воздухом, – Катя сняла с вешалки куртку, – голова кругом до сих пор…

– Как хочешь, – безразлично пожал он плечами, застегивая пуговицы пальто.

Вскоре они вышли из подъезда.

Холодный ветер пробежался по открытым участкам кожи и забрался за ворот куртки. Катя поежилась и сунула руки в карманы.

Маркус бросил взгляд на черный «Ниссан», припаркованный в нескольких метрах от подъезда, повертел в руках брелок с ключами. Повернулся к Кате, а она в этот момент сделала шаг к нему, и они оказались близко к друг к другу, едва не столкнулись. Их отделяла пара ничтожных сантиметров.

Ноги Кати словно налились свинцом и не получалось отступить назад. Да и она не хотела, если начистоту. Впрочем, и иностранец не отшатнулся.

Кате пришлось поднять голову, чтобы заглянуть ему в глаза. Он улыбнулся, и у нее поплыла земля под ногами. Наклонился – и его лицо оказалось напротив ее. Она была слишком поражена и зачарована, чтобы бороться с его магнетизмом. Кровь прилила к вискам, и сердце зашлось в бешеном стуке. Катя затаила дыхание.

Поцелует ли он ее?

– Продиктуй номер телефона, я позвоню после учебы, – Маркус резко выпрямился, и нежно скользнув тыльной стороной ладони по щеке Кати, пригладил взъерошенную ветром прядь ее волос.

Разочарование всколыхнуло душу, но Катя всеми силами попыталась сохранить непринужденное выражение лица и не показать, что расстроилась.

Назвала цифры мобильного, следя, как быстро Маркус скользит по экрану андроида длинными аристократичными пальцами.

Какие у него красивые руки… Ногти аккуратно, коротко обстрижены. Катя часто видела парней с неухоженными ногтями. Она не любила неопрятности. Иностранец, по всей видимости, тоже. Эта черта Кате, несомненно, в нем нравилась.

За спиной раздались шаги, и Катя обернулась. Тревога кольнула тонкой иголкой.

К ним спешила Марья Семеновна.

Их встреча с Маркусом не предвещала ничего хорошего.

Катя бросила нервный взгляд на иностранца и закусила губу.

Маркус вопросительно приподнял угольную бровь и искоса наблюдал за приближающейся старушкой. Он точно не был с ней знаком, но она откуда-то знала о его нечеловеческой сущности.

– Ты! – презрительно воскликнула Марья Семеновна, испепеляя иностранца глазами, горящими праведным гневом.

– Извините... вам что-то нужно? – вежливо улыбнулся Маркус, но глаза оставались холодными и безжалостными.

– Я знаю, кто ты!

– Кто же? – усмехнулся он, завертев в правой руке ключи от автомобиля. Если сначала иностранец отнесся к старушке несерьезно, с насмешкой, то теперь Катя заметила его напряжение.

– Не человек... Дитя тьмы... Вампир! – Марья Семеновна перекрестилась.

– Вы в своем уме? – засмеялся Маркус, смотря на нее, как на пациентку психиатрической больницы. Очень убедительно. В нем умер прекрасный актер. – Идите домой и совет на будущее: поменьше смотрите фантастических фильмов. Они дурно влияют на вашу психику.

Катя вцепилась в рукав Маркуса, прося быть сдержанным и не причинять Марье Семеновне вреда.

А пожилая женщина продолжала подливать масла в огонь, не понимая, что стоит на краю пропасти. Маркус защитит тайну своей сущности. Ему ничего не стоит сбросить вниз бедную старушку.

Марья Семеновна рукой, затянутой в черную перчатку, вынула из кармана коричневого пальто простенький серебряный крестик на белом шнурке.

– Внешне ты больше похож на человека, чем те вампиры, которых я встречала…

«Кто она такая, если ранее встречала вампиров? Охотница в прошлом?» – удивилась Катя.

– Не такой бледный и ходишь днем, – продолжала старушка. – Но эту заговоренную вещь не обманешь, она раскаляется докрасна, если поблизости упырь. Я чувствую его жар даже через перчатку. Не отпирайся. Ты – богопротивная, мерзкая тварь!

– У вас маразм, – ледяным тоном произнес Маркус, одарив Марью Семеновну тяжелым взглядом.

Катя с каждой секундой все сильнее боялась за жизнь пожилой женщины. Если бы не белый день и двор жилого дома, который время от времени пересекали редкие прохожие, он бы давно свернул старушке шею.

– Тогда возьми крест в руку. Если я сумасшедшая, то ты ничего не почувствуешь, – на лице пожилой женщины появилась хитрая улыбка. – Ты спокойно смотришь на него, быть может, я действительно сошла с ума.

– У меня нет времени на подобные глупости. Я спешу. До встречи, Катя. Я позвоню, – он нажал кнопку на брелоке сигнализации и «ниссан» пиликнул, мигнув фарами.

Катя вначале удивилась, почему он не взял крестик, ведь Маркус не так давно говорил, что освященные предметы безопасны для его рода. Да и Марье Семеновне вряд ли известно, что существует два вида вампиров. Но потом она поняла – крест заговорен как-то по-особому. Старушка сказала, что он раскаляется, если рядом вампир; что, если он способен при соприкосновении с кожей сильно обжечь плоть вампира? Этого опасается Маркус?

Иностранец направился к машине, открыл дверцу, но замер, услышав Марью Семеновну.

– Катенька, милая, ну посмотри на него! Неужели не видишь ничего странного? Сколько тьмы в нем, она горечью чувствуется на языке. Он погубит тебя и сестру. Из-за него она больна, понимаешь? ОН сосет ее кровь по ночам! Ему удалось околдовать тебя своей дьявольской красотой, но ты должна прогнать его, пока не поздно, перестать общаться. Эти твари не умеют любить. Все их слова о чувствах - наглая ложь. Не веришь мне – дотронься сама до креста, и ты ощутишь, как он нагрелся. Не совершай ошибку, девочка. Я не хочу, чтобы с тобой и Машей произошло то же, что много лет назад с моей сестрой, – пожилая женщина смотрела на Катю с жалостью.

Маркус резко захлопнул дверцу автомобиля. Катя аж вздрогнула. Иностранец вновь подошел к ним.

– Бабуля, идите домой и больше никогда никому не говорите о подобном. Вы немолоды, берегите нервы и сердце. Моторчик может дать сбой и сломаться, а вы – умереть, – недобро оскалившись, процедил он сквозь зубы.

– Вот видишь, какой он, Катенька, – усмехнулась пожилая женщина, смело смотря иностранцу в глаза. – Чувствуешь тьму в нем? Она – его сущность, его настоящее лицо. Он чудовище!

– По-вашему, вампир может так? – Маркус демонстративно сложил два пальца, средний и указательный, и перекрестился, как католик, слева направо. – Или может, нужно, как у православных, и с чтением «Отче наш»?

Марья Семеновна растерялась. Посмотрела на крест в ладони и огляделась, словно настоящий вампир затаился в кустах или за деревом.

– Маркус – не вампир, – Катя подхватила ложь Маркуса и тут заметила золотой овальный медальон, выглядывающий из-за ворота пожилой женщины. Ее точно прострелило. Она уже видела такой же… Сегодня ночью. Она возбужденно продолжила:

– Но мне пришлось поверить в упырей. Кровь Маши пила женщина, и у нее на шее висел точно такой же медальон, как и у вас.

Марья Семеновна побледнела.

– Господи, не может быть... Это она! Софья... – взволнованно проговорила пожилая женщина и схватилась за сердце.

– Успокойтесь, вам нельзя нервничать, – встревожилась Катя. – Давайте присядем на лавочку.

Катя взяла Марью Семеновну под руку.

– Идемте.

Она помогла женщине сесть на лавочку возле подъезда. Маркус встал рядом.

– Кто такая Софья? – спросил он.

Марья Семеновна посмотрела на иностранца настороженно и с опаской. Все-таки доверия он ей не внушал – и не зря.

– Моя сестра.