ГЛАВА 12

Лёгкий, но довольно прохладный ветер обдувает лицо, заставляя плотнее запахнуть куртку. Рука Шахбулатова поправляет мои растрепавшиеся волосы, обнимает за плечи.

— О чём задумалась?

— Что? — перевожу удивлённый взгляд на Беслана, а он плотно сжимает челюсти, хмурит густые брови.

— Что с тобой, Тата? Я думал, мы всё решили, нет?

Решил ты. Всё решил за всех. Как обычно. А я так и не решила, что делать мне. Как выкрутиться из этой ситуации, чтобы никто не пострадал? В первую очередь Беслан и Сеня. А я… Я уже и так пострадавшая.

Что сделать? Выполнить требование бандита? Но я так и не узнала точно, что в том пузырьке… А вдруг от этого снотворного с Бесланом что-то случится? Я столько раз видела по каналам криминальной хроники, как молодые, здоровые мужчины становились жертвами клофелинщиц. Причём последние не всегда планировали убивать «клиента», просто так получалось. Да и что на самом деле задумал мерзкий дядя Паша — я не знала.

Второй вариант. Я могу отказаться. Но в таком случае, скорее всего, пострадает Сеня, чего бы мне очень не хотелось.

Рассказать обо всём Беслану? А что, если он не захочет помогать Сене. Я видела, как он бесится от одного упоминания имени моего жениха. Бандит же предупредил, что если что-то пойдёт не так — он сначала убьёт Сеню, а потом доберётся и до меня. И я, конечно же, ему верю. Такой мрази лишить жизни человека — всё равно, что муху прихлопнуть.

А еще эта бабушка Шахбулатова. Ведьма и так меня ненавидит и ищет повод, чтобы вышвырнуть из жизни Беслана. После того, как они узнают, что я связана с бандитами — совершенно точно всё закончится. Они погонят меня поганой метлой и будут правы.

Оставался лишь один вариант. Сделать всё, чтобы Беслан прогнал меня сам. Я скажу бандитам, что он потерял ко мне интерес, и так как толку от меня больше не будет, они, возможно, оставят нас с Сеней в покое. Возможно… Ведь я оплатила уже часть долга, и того, что накопилось за это время на моей карте, будет достаточно, чтобы закрыть большую часть. А остаток пусть отрабатывает Сеня. Хватит с меня рабства и пресмыканий у ног всяких уголовников.

— Я хочу всё закончить, Беслан, — подняла взгляд на звёздное небо, потому что посмотреть на него не хватило духу.

— Что ты хочешь закончить? — спросил предупреждающе спокойно. Так, будто говорит: «Осторожнее, Тата. Не произноси того, что мне не понравится».

Можно подумать, мне самой нравится. Да, я знала, что рано или поздно этот час придёт, и мы будем вынуждены расстаться. Просто потому, что будущего у таких отношений быть никак не может.

Но, как оказалось, думать о том, что произойдёт не сегодня, а когда-то там, проще. Сейчас же возникало ощущение, что в последний момент смалодушничаю и расплачусь, как маленькая девочка. А ещё, мне горько произносить эти слова. Очень. Потому что, дура, влюбилась. И как бы я не отрицала это, легче не станет.

— Наши непонятные отношения. Ты же понимаешь, что ничего не изменится. То есть… Вообще ничего. Мы не сможем стать нормальной парой, потому что и у тебя, и у меня есть прошлое. И тот факт, что я сплю с тобой за деньги, доказывает невозможность нормальных отношений. А ещё мы из разных наций, разных религий. У нас разные нравы и понятия. И…

— Замолчала! — приказывает вдруг грубо, поднимается с валуна, на котором мы сидели, а я вскакиваю за ним.

— Беслан, я хочу домой! К своему жениху! Пожалуйста, — морщусь от своей омерзительной лжи, но он не видит, потому что стоит ко мне спиной. Зато я вижу, как сжимаются его кулаки и напрягаются мощные плечи. — Беслан…

— Я тебе сказал, уймись! — бросает отрывисто и идёт к машине. Вижу, как открывается автоматическая дверь багажника, и Шахбулатов достаёт оттуда палатку.

Молча несёт её на лужайку, где мы собрались заночевать, так же молча устанавливает.

Снова поднимаю лицо кверху, по щеке скатывается слеза. Вот бы подсказали мне звёзды, что делать дальше. Как выбраться из этой трясины.

— Неси сюда одеяла! — зовёт Беслан, и я, вздохнув, иду к машине. Вот упрямец. Глупый. Я же не ради себя стараюсь…

Ложимся спать в напряжённой тишине, только где-то вдали слышится вой. Я неосознанно прижимаюсь спиной к его груди и тут же мысленно начинаю себя костерить. Разве так расстаются?

— Это волки? — объясняю причину своего дурацкого поступка.

— Да. Но сюда они не придут. Слишком близко к людям, — Шахбулатов понимает меня по-своему, а может, просто действует, как всегда, соответственно своим желаниям — обнимает и своей большой ладонью накрывает мою грудь. Меня мгновенно прошибает, и тот факт, что мы оба одеты в тёплые свитера и байковые штаны вообще не препятствует возбуждению. — Давай снимем, здесь тепло, — шепчет мне на ухо, берётся за низ моего свитера.

— Нет! — хватаю его за запястье обеими руками. — Мне холодно.

— Я согрею, — быстро стаскивает с себя кофту и прижимает меня уже к обнажённому торсу.

— Я не хочу. Давай спать, — отодвигаюсь в сторону, крепко зажмуриваюсь и сжимаю коленки, потому что они бешено дрожат. Вот как — скажите мне — как я буду без него? Без этих ощущений? Я же ни с кем так больше не смогу… Не захочу так никого, как хочу его.

— Ты, кажется, что-то попутала, Тата? — над ухом раздаётся угрожающий рык, и меня резко притягивают обратно. — Что за капризы? — ответ его, конечно же, не интересует, потому как в следующую секунду он переворачивает меня на спину и набрасывается на мой рот. Целует долго, исступлённо. А я задыхаюсь… Задыхаюсь от нехватки воздуха и сумасшедшего сердцебиения, но не отвечаю ему.

Спустя минуту он отрывается от меня, смотрит в глаза. Явно недоволен отсутствием отдачи.

— Вот как? Ладно. Сегодня обойдёмся без предварительных ласк, — с силой дёргает мой свитер вверх и, прежде чем я успеваю среагировать, сдирает его с меня.

Я ошалело смотрю, как свитер улетает в другой конец палатки, и хватаюсь за последнее укрытие — майку.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Беслан, нет! — упираюсь коленками в его твёрдый живот, отползаю назад. О возбуждении уже речи не идёт, потому что то, что должно было произойти, называется насилием, а меня это здорово пугает.

Его глаза полыхают огнём, затуманены похотью и злостью. И могу поклясться, что вижу Беслана Шахбулатова таким впервые. Передо мной тот самый Бес, что избивал своего друга, даже не дав ему возможности закрыться руками. Только теперь его ярость направлена на меня.

— Почему нет? Что изменилось за два дня, Тата? — хрипит, задыхаясь, но пока ничего не предпринимает. Просто удерживает меня за талию, крепко сжимая сильными пальцами. — Сколько ты хочешь денег? Я заплачу, сколько скажешь. Всю жизнь буду тебе платить. В этом всё дело? Из-за денег решила меня кинуть? Так я дам тебе много, Тата! Очень много! В золоте будешь жить! — самое жуткое, что он сейчас серьёзно. Не издевается, не врёт, не шутит. Он на полном серьёзе предлагает мне продолжить товарно-денежные отношения, лишь бы только не расставаться.

— Нет, Беслан. Прости. Но я и вправду уже всё решила. Не злись. Я всё обдумала и пришла к выводу, что так больше не может продолжаться.

Его лицо искажает злая гримаса, а я сжимаюсь в комок. Приближает своё лицо к моему, чуть касается губами моих губ.

— Не угадала, девочка. Я не твой бывший жених. Со мной этот номер не пройдёт.

Шахбулатов оставляет меня. Схватив свою кофту, выходит из палатки, а я со стоном откидываюсь на подушку и натягиваю одеяло до самого подбородка.

* * *

Он знал, что рано или поздно это случится. Что она захочет уйти, и его просьбы остаться будут выглядеть жалко и безнадёжно. Именно поэтому он не будет просить. Не маленький мальчик, чтобы унижаться перед ней и умолять. Бес возьмёт своё и так. Без просьб и паники.

Но в тот момент, когда Тата заявила ему, что хочет всё закончить, он почувствовал, как в голове начинает грохотать от зашкалившего давления. Так, словно от гнева вот-вот взорвётся башка.

Полночи просидел у костра, подкидывая в пляшущее на ветру пламя сухие ветки и пытаясь унять дрожь в руках. Конечности, действительно, тряслись. Шах даже вспомнил как год назад, словно ребёнок, делал первые шаги, с трудом поднявшись с постели, на которой врачи пророчили ему валяться несколько лет. А он встал и пошёл. От боли темнело в глазах и зверски хотелось упасть обратно в постель. Но даже тогда его так не колотило, как сейчас. Физическая боль — ничто по сравнению с одним брошенным невзначай словом.

Татка… Дрянь маленькая. Ведь влюбила в себя так резко, странно, всего за одну секунду, за один случайный взгляд. А теперь делает вид, что сама к нему ничего не чувствует. Откуда эта блажь взялась? С какого вдруг хера она решила его бортануть? Может, цену себе набивает? Или намекает на то, что ему пора бы уже шагнуть дальше, навстречу, так сказать, светлому будущему? Так он не против. Он не из тех, кто боится штампа в паспорте и обручального кольца.

Поверить в то, что после всего, что было у них, она захочет вернуться к своему бывшему, не мог. Шах не слепой и не дурак. Тате было хорошо с ним. После такого не возвращаются к бывшим. Тем более к таким неудачникам.

Вернулся к ней уже поздней ночью. Лёг рядом, сгрёб в охапку и, уткнувшись носом в мягкие, растрепавшиеся ото сна волосы, вырубился.

Утром, не обнаружив Тату рядом, Беслан накинул свитер и вышел из палатки. Огляделся вокруг, почесал затылок. Отчего-то зверски раскалывалась голова, будто по ней всю ночь молотом стучали.

— Какого?.. — девчонки нигде не было, и он на какое-то время потерялся. Она же не могла уйти без него. До ближайшего населённого пункта несколько часов пешком. Или могла? Обиделась, что вечером грубо себя повёл?

Взглянул на кусты неподалёку. Может, в туалет убежала? Не будет же он ломиться за ней, словно ошалелый идиот.

Вернулся в палатку и, взглянув на откинутое в сторону одеяло, почувствовал, как внутри всё холодеет. Вещей Таты не было, хотя он точно помнил, что она приносила из машины свою сумку. Спустя минуту перевернул всю палатку вверх дном, но так и не нашёл ничего.

Вывалился наружу, дошёл до кустов, но и там её, конечно же, не оказалось.

— Тата! — заорал на всю округу, эхом его голос разнёсся у подножия горы и там же утонул. — Тата!

Она не откликнулась. Естественно. Ведь её здесь уже давно не было.

* * *

— Внук? — Хайят встретила его обеспокоенным взглядом, поставила чашку с кофе на блюдце и вскочила. — Что с тобой? Что такое?

Да, вид у него, наверное, был не из лучших. Удивительно, но факт — он впервые за довольно долгое время ощутил страх. Пока необъяснимый, смутный, но точно страх.

— Тата. Где? — выдохнул, быстро осматривая двор. — В доме?

— Так она же с тобой вчера ушла, — бабушка с сарказмом изогнула бровь. — Потерял?

— Бабушка! — рявкнул, минуя беседку, и направляясь к дому.

— Беслан, её нет здесь. Вчера как уехали, и больше она не появлялась.

Остановился, склонил голову набок. Ушла. Куда? К кому? У неё же нет знакомых в этих краях. На мгновение озарила догадка, полез в карман за портмоне и, открыв его, не обнаружил там налички. Что ж, хотя бы деньги взяла с собой.

— Что, она тебя напоследок ещё и обворовала? — подала голос Хайят. — Правильно. Чтобы добраться до следующего клиента деньги понадобятся.

— Хватит, бабушка. Я сам разберусь со своей женщиной, — развернулся, чтобы снова вернуться к машине, но Хайят преградила путь, толкнула его в грудь.

— Что ты творишь? По-твоему, такое поведение достойно наследника гордой семьи Шахбулатовых? Вот так бежать за шлюхой, которая продаёт своё тело? Она специально сбежала, чтобы ты помчался за ней и рухнул на колени! Имей гордость, не делай этого! Это позор!

— Вот именно, бабушка. Я Шахбулатов! От меня не уходят! Моя женщина вернётся ко мне, или я её заставлю! А теперь отойди, — взяв её за плечи, осторожно отодвинул в сторону. — Позвони мне, если она вернётся домой.



— Здесь нет её дома! — услышал вслед, но не остановился. Не время. Нужно сначала найти Татку и вернуть назад. А потом он примет все необходимые меры. Сделает так, как однажды сделал его отец — даст своей женщине свою фамилию. Чтобы больше ни ногой за порог не ступила.

* * *

Нур приехал под вечер, гнал, видимо, как ошалелый. Остановился у ворот, бросил ключи охраннику и запрыгнул в машину к Беслану.

— Привет. Ну что, выяснил что-нибудь?

Шах мотнул головой, снова тронулся с места.

— Ни хрена. Все гостиницы объехал, мотели, даже хостелы. В кафе тоже не появлялась. Ума не приложу, куда она могла деться. Утром, думал, обиделась, капризничает. Но до сих пор не включила телефон. Уехала, скорее всего. Домой.

Лис озадаченно почесал затылок.

— Если дома у себя появится, парни сразу же нам маякнут. Но разве она не знает, что ты будешь её искать? Денег-то у неё при себе сколько? В банк позвони, пусть следят за картой, которую я ей выдал. Если решит снять наличку, сразу и обнаружим.

Бес достал мобильный, поморщился. Как воровку какую-то ловит. Но разве это не её косяк? Вместо того, чтобы послушаться его, тайком вытащила деньги и свалила. Дура.

В банк всё-таки позвонил. Наличных у него было немного, этого хватит в лучшем случае на такси до столицы.

Как бы ни было противно из-за поступка Таты, Шах не мог от неё отказаться. В голове словно бомба взорвалась, когда понял, что кинула его. И ладно бы, если бы просто самолюбие задела. Его трясло от мысли, что она не рядом. От догадки, что побежала к своему бывшему, и вовсе клинило. Такого Шаху не стерпеть. На куски этого её женишка порвёт.

— Что теперь? Так и будешь бесцельно летать по городу? — из полного погружения во мрак вырвал голос Нура. Оказывается, он уже третий круг по кольцу нарезает. — Нет её здесь, Бес. Уехала, сам говоришь. Тебе отдохнуть надо. Может, домой, чаю выпьешь, успокоишься? Давай, поехали.

Умом понимал, что Нурлан прав, и теперь остаётся только ждать. Умом. Но внутри адова пляска, блядь.

Впервые Беслан увидел её на улице. Проезжал мимо какой-то остановки, а она ждала автобуса. В белом, коротком платьице она стояла прямо у дороги, с кем-то болтала по телефону и улыбалась. Он тогда залип на неё, остановившись у перекрёстка, и на добрых пять минут перекрыв движение в час пик. Кто-то сигналил ему, кто-то орал в окно. А он глаз не мог отвести.

Потом два дня ходил, как больной, истязая себя мыслью, что нужно было проследить за ней и узнать, где живёт.

И когда уже почти поверил, что девочка в белом платье была каким-то глюком, встретил её во второй раз. Он тогда обедал в кафе с новым партнёром, о чём-то переговаривались. Его внимание привлекла девушка, которая одно время подрабатывала у него уборщицей. Они с подругой присели за соседний стол, и Бес, увидев вдруг знакомую улыбку, почувствовал, как снова деревенеет тело. Подружкой уборщицы оказалась девочка с остановки.

В тот день Тата стала его. Его, потому что Беслан Шахбулатов всегда получает то, чего хочет. Но как же рано он расслабился, посчитав, что Тата теперь никуда не денется.

Вот. Делась. И куда — он до сих пор не знал.

Дома было тихо. Бабушка с Зарой, видимо, уже спали, а остальные ушли в домик для прислуги. Отправив Нура в гостевую комнату, сам поднялся наверх, открыл дверь спальни с какой-то глупой, прозрачной надеждой. Всё так, как и было сутки назад. Только Татки нет.

Шкаф открыт, там её вещи висят, и даже запах духов все ещё не выветрился. А её нет. Внутри всколыхнулась тоска. И злость. Какого хера ей не хватало? Пришла к нему ради денег, а ушла ради чего? Он мог бы дать ей всё то, о чём она даже не мечтала.

— Что ж ты творишь, девочка? — проговорил тихо, присел на кровать и уже, наверное, в тысячный раз за последний час разблокировал телефон. Она, конечно же, недоступна, из банка — ни звонка.

В дверь кто-то осторожно постучал, Бес вскинул голову.

— Да!

— Я могу войти? — в проёме появилась Зара с подносом в руках.

— У тебя что-то важное? Я устал.

Она прошла к журнальному столику, поставила чайник, чашку и посудину с мёдом.

— Я сейчас уйду, не буду тебе мешать. Просто хотела извиниться за себя и бабушку Хайят. Она очень любит тебя. А я… Вот чай заварила. Твой любимый, с мятой и чабрецом.

Глядя на девушку в упор, молча ждал, пока она уйдёт. Не получив ответа, неловко попятилась к двери, напоследок улыбнулась.

— Спокойной ночи, Беслан.

Спокойной эта ночь вряд ли будет. Не сможет он успокоиться, пока Тату не найдёт. Взглянув на чайник, наклонился вперёд и, наполнив чашку, поднёс её к губам.

Проснулся от звука закрываемой двери, прищурился, пытаясь разглядеть её в темноте. Она медленно приближалась к нему, тихо ступая по ковру. Узнав запах духов, резко выбросил руку, поймал её за запястье и с силой дёрнул на себя.

— Татка… — прохрипел, подминая её под себя и с треском раздирая на ней ночнушку.

* * *

Утро снова началось с головной боли. Шах поморщился, про себя выругался. Повернулся на бок, схватил с тумбочки телефон.

Несколько пропущенных звонков: один — от Нура, два — из банка. Резко вскочил, сел на кровати.

Видать, нашли Тату. Наконец-то. Надо быстро ехать за ней, а то уже конкретно клинит. Сначала привиделось, что она пришла, а потом полночи смотрел сон, будто трахает её.

— Доброе утро, — пропел вдруг на ухо женский сонный голос, и на спину легла тёплая рука.

Рывком развернулся, чуть не зашиб девушку плечом.

— Зара?

Она сидела на его постели, укутанная в покрывало, но по обнажённым плечам было понятно — голая.

— Что-то не так? — спросила тихо, а Бес опустил взгляд на простынь, где виднелось алое пятно крови.