ГЛАВА 11

— Доброе утро, — она сонно моргает, потирает глаза и сладко зевает. Подняв руки вверх, потягивается всем стройным телом и, вспомнив вдруг, что обнажена, спохватывается, натягивает одеяло, которое он стащил примерно полчаса назад. И, конечно же, всё это время пялился на неё, как ополоумевший.

— Убери, — шепчет ей осипшим голосом, и Тата снова смущается. Щеки розовеют, а в глазах появляется блеск. — Убери, сказал. Мешаешь мне смотреть.

Пряча взгляд, откидывает одеяло, и Шах с удовольствием продолжает её рассматривать. Приятная слабая боль в мышцах пресса напоминает о прошедшей ночи и о том, как сладко её иметь. Иметь не только тело, не тупо трахать, а иметь её у себя. Слышать, как на пике возбуждения она произносит его имя, и чувствовать, как крепко обнимает его за шею своими тонкими руками. Как раскрывается перед ним не только физически, но и в душу свою впускает.

У Шаха раньше не было настолько тесных отношений. Оказывается, секс в разных позах, в разных местах, часто, много, долго — не то. Ему теперь мало просто трахаться. Теперь нужно смотреть в глаза, держать за руки и обязательно слышать её голос.

Обессиленная, она уснула в его объятиях уже под утро, а он так и не сомкнул глаз. Как-то раз слышал от Нура, что, когда влюбляешься, теряется аппетит, сон и терпение. Бес тогда посмеялся и забыл. А сейчас вот вспомнил. Потому что узнал эти симптомы. Он не хочет есть, а если и заставляет себя, то не чувствует вкуса еды. Он не спит, а если и отключается, то только с ней на груди и чтобы крепко держать её в своих руках. И у него не хватает терпения. Всё время хочется, чтобы рядом была. Даже когда спит, он порывается её разбудить, но не позволяет совесть и здравый смысл.

Любовь — это эгоизм, да. Потому что ему плевать, что есть кто-то, кого, возможно, она любит. Ему плевать, что придёт время, и она захочет уйти. Не отдаст и не отпустит. Даже если она будет против и начнёт трепыхаться. Даже если станет умолять его отпустить. Вот такой вот он эгоист. Злобный, нелюдимый собственник, с которым она не всегда будет счастлива. С ним ей будет сложно, а временами даже тяжело. И он, наверное, будет себя за это корить. Но всё равно не отпустит.

Она смотрит на часы, со стоном закрывает руками лицо.

— Уже почти двенадцать! Как стыдно! Твоя бабушка подумает, что мы проявляем неуважение… Она же вчера сказала, что завтрак в девять утра.

Усмехнувшись, убрал её руки от лица, склонился к влажным, вкусным губам.

— Бабушка всегда говорит, что завтрак в девять, а я всегда на него опаздываю. У нас это как традиция. Кроме тех, кого ты уже видела, здесь есть ещё несколько человек прислуги и повар. Так вот, пока они есть, мы не останемся голодными.

— Да я же не об этом, — кривится она. — Просто… Я и так не нравлюсь твоей бабушке, а теперь у неё ещё и повод появится…

У неё повод и так уже есть. Целых три: Тата русская, с ним только ради денег, да ещё и бабушка не сможет его контролировать через жену. Только и Бес уже не мальчик. Его даже в детстве было сложно заставить делать то, чего он не хотел. Сейчас же ни у кого такой возможности нет.

— Хайят все не нравятся. Это не повод казнить себя. Меня слушай.

Она вздохнула, отвернулась.

— Как скажешь.

— Вот и замечательно. Давай, поднимайся, иди в душ. Я тоже сейчас присоединюсь.

* * *

Мы вышли из комнаты только к обеду, и мне отчего-то стало тревожно. Наверное, всему виной напряжение, что витает здесь с тех пор, как я переступила порог.

Как только вошли в столовую, на меня устремились две пары глаз, и, если взгляд Зары я выдержала стойко, то второй взгляд, принадлежащий бабушке Хайят, заставил сжаться и отвести глаза в сторону. А в голове зазвучал её голос:

«И что? Ты хочешь, чтобы он смотрел на тебя, как на эту… без уважения? Как смотрит волк на кусок мяса? Что это за слёзы, Зара? Немедленно успокойся. Вспомни, чему я тебя учила. Девушки, на которых смотрят и трогают — не для семьи. На таких не женятся. Их просто используют для утех».

Снова смотрю на девушку, а та уже скользит взглядом по Беслану.

«Но эта девушка… Бабушка Хайят, ты видела, какая она красивая. Она очень нравится Беслану. Мне кажется даже, что он в неё влюблён».

Я поворачиваюсь к Шахбулатову, но он, кажется, не замечает этих переглядываний, идёт к столу и отодвигает для меня стул.

«Глупости! Беслан не верит во всю эту чепуху. Любовь, страдания — это не для моего гордого хищника».

Так, ну всё. Хватит. Слова этой женщины не проникнут в мой разум. Я, может, и не знаю Беслана столько, сколько знает она, но вижу его отношение ко мне. Он не вышвырнет, наигравшись. И как на кусок мяса он на меня не смотрит. Смотрит совсем по-другому. Вот оттого его бабушка и бесится. Она-то другую себе в невестки пророчила.

— Добрый день всем и приятного аппетита, — произносит Беслан — судя по строгому тону, чтобы мы уже прекратили эти гляделки.

— Добрый, — произносит вдруг Зара, да таким несчастным голосом, что становится понятно — для неё этот день, как и предыдущий, совсем не добрый. И мне, правда, её жаль. Даже не знаю, как отреагировала бы на её месте. Быть может, повела бы себя не так спокойно, как она. Или вообще вцепилась бы сопернице в волосы.

Бабушка награждает её красноречивым взглядом, и на этом разговоры прекращаются.

Я с трудом проглатываю кусочек сыра и вилку омлета, больше не лезет. Жду, пока доест Беслан, и, когда он откидывается на спинку стула и делает последний глоток кофе, беру его за руку.

— Пойдём к озеру? — спрашиваю вполголоса, на что Беслан отвечает не сразу, пару секунд внимательно изучает моё лицо.

— Нет, Тата. Сейчас у меня дела, вернусь ближе к вечеру. Ты пока побудь с бабушкой и Зарой, с ними же и прогуляешься.

Вот это поворот.

— Но я…

— Хорошего дня, — берёт моё лицо в свои ладони и целомудренно целует в лоб.

* * *

Думаю, не стоит и говорить, что проводить время с бабушкой Беслана и той, кого называют здесь его невестой, мне совсем не хотелось. Обе меня ненавидят и мечтают поскорее избавиться. Но выбора, увы, не было.

После обеда они решили погулять, и бабушка величественным кивком головы указала нам с Зарой на дверь. Мы переглянулись, тут же отвели глаза в стороны. Да уж, прогулочка что надо получится.

Молча прошлись по длинной аллее, украшенной цветами и витиеватыми арками, свернули к саду, где какая-то женщина в переднике срывала с маленького деревца красные яблоки. Я было поздоровалась с ней, и женщина мне улыбнулась, кивая в ответ, но, встретившись взглядом с бабушкой Хайят, тут же сгорбилась, опустила голову и в итоге отвернулась от нас. Похоже, здесь всех держат в ежовых рукавицах.

— Итак? — женщина вдруг остановилась, повернулась ко мне. За её спиной притихла маленькая Зара. Вернее, маленькой она казалась, хотя и была выше меня и бабушки на полголовы. Видимо, виной тому властность последней. Рядом с ней все кажутся слабыми и хрупкими. Кроме Беслана, конечно. Он достойный внук своей бабули. Рядом с ним мне даже нравится быть слабой и беззащитной.

— Итак? — повторила за ней эхом, уже догадываюсь, о чём пойдёт речь. Вернее, о ком…

— Какие планы у тебя на моего внука? — решительно спросила женщина, глядя на меня в упор. На какое-то мгновение я даже растерялась от такой прямолинейности.

— Эээ… Никаких планов нет, — ответила настороженно и тут же задумалась, а правильно ли ответила?

— Так не бывает, — бросила мне в лицо, и я вдруг занервничала. — У женщины всегда есть планы на мужчину. Я хочу знать, какие планы у тебя на Беслана. Или ты боишься поведать?

Я растерянно заморгала, сунула руки в карманы спортивных штанов. Подумала, что нужно было надеть куртку, потому что меня начало потряхивать. Холода, правда, не ощущала…

— Чего же мне бояться? Не боюсь, — ответила ей наглым взглядом, расправила плечи. Нет уж, дорогая бабушка самого непростого мужчины в мире. Если я его выдерживаю, то твоё давление и подавно выдержу. — Я просто не понимаю, о чём вы говорите. Никаких планов у меня нет.

— Ну, тогда есть мечты. Ведь так? У всех есть мечты. О чём ты мечтаешь, Тата? — женщина улыбнулась мне, но её глаз улыбка не затронула. Вообще. Они наоборот ещё холоднее стали. Я ей определённо не нравлюсь. — Наверное, о свадьбе мечтаешь? О том, что он наденет на твой палец кольцо и приведёт жить в этот особняк? Разделит с тобой всё своё имущество и одарит бриллиантами? Ты знаешь, да, мой внук может. И имеет для этого все возможности. Однако… Не пойми меня неправильно… — она подступилась вплотную, совсем близко. Я хотела сделать шаг назад, но сдержалась. — Ты не из тех девушек, к ногам которых бросают весь мир. Обычно таким как ты достаточно пары тысяч долларов.

Я отшатнулась от неё, как от открытого огня. Откуда? Как она узнала? Кто ей сказал?! Не мог же сам Беслан о таком заявить. Или… Быть может, она просто пытается меня оскорбить? Чтобы обиделась и ушла?

Но по её улыбке, что стала ещё холоднее, я поняла — она знает. Действительно знает. И её протеже вдруг тихо хмыкнула, явно одобряя сказанное своей будущей родственницей.

— Я, может, и не из тех, кому бросают весь мир под ноги, но и не из тех, кто навязывается. Всё, что я получаю от Беслана, он даёт мне сам, по своему желанию. Его никто не принуждал уделять мне знаки внимания. Беслан сам меня выбрал, сам захотел, чтобы я была рядом, — отметив, как побледнело лицо Зары, поняла, что именно этого и добивалась. Этим двум дамам из высшего общества не помешает немного заземлиться, а то слишком уж подняли свои хвосты павлиньи. И улыбнулась, вспомнив, как иногда говаривала моя бабушка: «Никогда не зазнавайтесь, господа. Ибо даже под самым красивым павлиньим хвостом скрывается обыкновенная куриная жопа». Да и что греха таить, мне действительно понравилось сбивать с них спесь. — Если что-то не так, если вдруг я не дотягиваю до вашего уровня и вам неприятна, вы в любой момент можете сказать об этом Беслану. А сейчас извините, пожалуйста, я пойду отдохну.

Чувствовала их взгляды на себе. Они прожигали мой затылок, пока я шла к дому. Ну и пусть. Тоже мне… Голубая кровь, блин. Недостойна я их, видите ли. На таких как я не женятся! Посмотрим ещё!

И тут же себя одёрнула. Что это за глупости? Не женится, конечно. Потому что я не захочу. Вот и всё.

В кармане задорно запиликал мобильник, и я, взглянув на экран, фыркнула. Сам господин Шахбулатов обо мне вспомнил. Отключив звук, отправила телефон обратно в карман.

Я злилась на него. Да. И злилась сильно. Потому что он не мог не знать, что они воспользуются ситуацией, чтобы мне насолить. Было видно, что я не нравлюсь его семейке с первой минуты. И ладно бы действительно не было другого выхода, но разве у Шахбулатова так бывает? Он сделал это специально — оставил меня на съедение. Только я не поняла зачем…

До вечера просидела в комнате, пялясь в экран огромной плазмы, кусая губы и жалея, что вспылила. Может, стоило как-нибудь помягче? Всё-таки это его бабушка — единственная женщина, которую он точно никогда не бросит. А я кто? Временное развлечение? Девочка на уикенд? Как таких называют? Содержанка?

Когда снова услышала трель телефона, подумала, что опять звонит Беслан, но, увидев «засекреченный» номер, про себя ахнула. Только не они! Не сейчас!

— Привет, красавица! Скучала по дяде Паше? — динамик затрещал от прокуренного голоса бандита, и я крепко зажмурилась.

— Слушаю вас, — ответила со вздохом. Честно говоря, было бы правильнее не отвечать и обо всём рассказать Беслану. Но я пока не знала, как он отреагирует, и что последует за этим. Согласится ли помочь Сене? И что будет, если нет? И хоть по поводу Сени я уже всё решила, но оставлять его в беде не собиралась.

— Я слышал, ты укатила с нашим «кошельком» к нему в родные края? Не отвечай, знаю, что укатила. А теперь расскажи мне, чем он занимается и как долго планирует там сидеть?



Я прикусила нижнюю губу до вкуса крови, лишь бы не послать проклятого уголовника куда подальше. Выровняла дыхание и тихо проговорила:

— Он не докладывает мне о своих делах. И как долго мы здесь пробудем, я тоже не знаю.

Бандит замолчал, что-то обдумывая, после чего прокашлялся и изрёк:

— В общем, слушай…

* * *

Тата лежала на кровати в полной тишине и темноте. Обнимала подушку, безразличным взглядом смотрела в стену. Когда Бес включил свет, даже не шевельнулась.

— Добрый вечер, — проговорил, приближаясь к ней. Не ответила. Что ещё за новости, блядь? — Тата! — напомнил о себе, повысив голос, и девочка спохватилась, подпрыгнула.

— Это ты? — переполошилась, принялась приглаживать волосы и поправлять сползший с плеча халат, а Шах не удержался, скользнул взглядом в ложбинку между полных, красивых грудей. — Я немного задремала.

Шах нахмурился, присел рядом и привлёк её к себе.

— Ты не спала, я видел. В чём дело? — пальцами помассировал её шею, склонился, чтобы поцеловать, но Тата увернулась.

— Да я… Задумалась, наверное…

— Ну-ка, — поддев пальцем её подбородок, принудил посмотреть ему в глаза. — Говори. Обидел кто?

Тата отвела взгляд в сторону, пожала плечами.

— Никто не обидел. Просто я здесь лишняя. Мне нужно домой, — даже её голос изменился, похолодел.

— Мы же договорились с тобой. Потерпи неделю.

— Нет. Я домой хочу. Отправь меня, — повторила твёрдо.

Беслан поднялся, раздражённо стащил с себя куртку. Только её капризов сейчас не хватало.

— Пойдём ужинать, потом поговорим.

* * *

За столом она ни разу не подняла на Беса взгляд. Только не спеша жевала и делала вид, что ей совершенно неинтересно, о чём он говорит с Хайят на своём языке.

— Что произошло? — спросил у бабушки, на что та округлила глаза.

— О чём ты, Беслан?

— О Тате. Что случилось? После вашей прогулки она сама не своя. Неужели ты проявила неуважение к моей женщине?

Изящная бровь Хайят медленно поползла вверх.

— Не поняла тебя? Ты сейчас что хочешь сказать? Что я должна перед твоей девчонкой поклоны бить, лишь бы она не расстраивалась?

— Нет, разумеется. Я лишь хочу сказать, что обижая мою женщину, ты оскорбляешь меня. Унижаешь меня в её глазах. Ты унизила меня, бабушка?

Хайят сжала губы в тонкую полоску, что было первым и самым верным признаком грядущего скандала.

— Как ты смеешь, Беслан? Из-за этой девчонки ты разговариваешь со мной, как с одной из своих подружек. Очнись, внук!

Он спокойно отложил свои приборы, сцепил руки в замок и взглянул Хайят в глаза.

— Я не буду обижать тебя предупреждениями и угрозами, бабушка. Но хочу, чтобы ты уяснила одну простую вещь. Тата останется со мной на столько, насколько я захочу. Если я решу сделать её своей женой, она ею станет. Ни Зару, — он перевёл взгляд на испуганную девушку. Та не понимала, о чём они говорят, но явно поняла всё по его тону. — Ни какую-нибудь другую девушку ты не можешь мне навязать силой. Понимаешь? Запомни это, чтобы мне не пришлось повторять. И больше не смей срывать зло на моей женщине. Уважай мой выбор. Принимаешь его или нет, но уважай.

Хайят растянула губы в улыбке, медленно кивнула.

— Как скажешь, внук. Я тебя услышала.

— Я надеюсь, что услышала, бабушка. Пойдём, Тата, — добавил уже по-русски, и она вскочила, словно только и ждала этих слов. Скорее всего, она поняла, о чём идёт речь и чувствовала себя неуютно.

Про себя усмехнулся. С каких пор он вообще интересуется чувствами женщин? Хотя нет. Не женщин. Женщины. Одной единственной, что сейчас стоит посреди столовой и, неловко переминаясь с ноги на ногу, поглядывает на него в ожидании действий.

Беслан протягивает ей руку, так, чтобы видели все присутствующие, и Тата крепко хватается за неё.

— Сегодня поедем в горы. Сейчас иди, собери тёплые вещи, а я сделаю пару звонков и приду, — коснулся губами внутренней стороны её ладони, Тата отчего-то вздрогнула.

— Пойдём, — Хайят резко поднялась из-за стола, за ней вскочила Зара. — Хорошего отдыха, Беслан, — прошла мимо, не взглянув на Тату, и та, кажется, была этому рада.

Да, поторопился он со знакомством. Правда, и тянуть смысла не было. Для себя он уже всё решил, а мнение остальных — это всего лишь мнение остальных. Ни больше, ни меньше.

* * *

Тату заметил у комнаты Зары. Она прилипла к стене и, обняв себя руками, затаилась за углом. Хотел было её окликнуть, но, услышав голос Хайят, тихо приблизился сзади.

— Ты опять за своё? Сколько можно тебе объяснять, что бояться нечего?

— А что мне остаётся делать, бабушка? Вы же видите, он…

— Ты помнишь ту девку, на которой он собирался жениться? — жёстко оборвала её Хайят. — Свадебное платье ей из Италии заказывал, драгоценностями задаривал. Помнишь? Ты тогда тоже в истерике билась. И чем всё закончилось? Она его бросила. Сбежала как крыса с тонущего корабля, когда с ним произошло несчастье. Так что, не огорчайся и не верь в эту глупую любовь. Мой Беслан не женится на ней. Ни-ко-гда.

— На этот раз всё по-другому. Он влюблён в эту девушку, — Зара всхлипнула, а Беслан закатил глаза. Бабушка всё-таки забила голову девчонке своими глупостями.

— Он не влюблён! И больше не повторяй эти глупости. Увлечён, не более. А увлечение, как и страсть, прогорают очень быстро, да так, что даже углей не остаётся. У меня есть пара идей, но… — что-то с грохотом свалилось им под ноги — Тата опрокинула вазу с цветами и, резко повернувшись, испуганно уставилась на Беслана. Схватив её за руку, быстро уволок за собой и уже в комнате, посмотрев на неё исподлобья, отпустил.

— Я… Случайно. Честно. Я шла и вдруг услышала своё имя, и…

— Не думай об этом. Никто тебе не навредит. Хайят не пойдёт против моего слова, а ты веди себя достойно, как подобает моей женщине. Что это за подслушивания под дверью?



Она опустила взгляд в пол, поджала губы.

— Я не твоя женщина, Беслан. И я прошу тебя отвезти меня домой. В договоре не было сказано, что…

— Тата! — предупреждающе окликнул её и, наверное, получилось слишком грубо. — Собирай тёплые вещи.

Заниматься внутрисемейными дрязгами Шаху не к лицу, да и не собирался, честно говоря. Но то, как за пару дней Тата из ласковой, мурчащей кошки превратилась в ледяную, неприступную крепость, серьёзно раздражало.

Прошёл длинный коридор, остановился в конце, у комнаты бабушки.

— Входи! — послышалось оттуда, как только занёс руку, чтобы постучать. Дверь приоткрылась, Хайят отошла в сторону, пропуская его. — Это ты, внук? Я думала, Зара. Мне нужно было с ней поговорить… — смерила его настороженным взглядом. — Что-то случилось?

— Случилось, бабушка, — остановился на пороге. — Входить не буду, я ненадолго. Просто хотел сказать тебе, чтобы прекращала эти разговоры с Зарой и Татой. Первой не забивай голову пустыми надеждами, а вторую вообще не трогай. В этом доме, как и в любом другом, где я нахожусь, будет так, как я сказал, и никак иначе. Хватит. Мне давно уже не десять лет, и ты не можешь принимать за меня решения.

Она прислонилась к двери, покачала головой.

— Видели бы тебя твои родители. Ты нарушаешь все мыслимые законы и порядки. Так нельзя. Не с русской, не с этой. Она же за деньги с тобой спит! Как ты можешь называть такую женщину своей? А ты задумывался, чьей она была до тебя? И сколько раз вот так продавала своё тело? Одумайся, Беслан. Такая как она не подходит такому гордому хищнику, как ты.

— Бабушка, я всё тебе сказал. На этом мы закроем тему и больше не будем её открывать. Всё! — склонив голову, посмотрел ей в глаза. — Слышишь меня? Всё.

Зару поймал на пути к комнате Хайят. Та вскинула на него полный надежды взгляд, робко улыбнулась. Блядь, как он раньше не заметил в её осторожных взглядах эту надежду? Девчонка влюблена, никаких сомнений.

— Зара, — услышав своё имя, зарделась, задышала чаще. Ох, Хайят… — Остановись на минуту.

— Да, Беслан?

— Послушай меня внимательно и запомни. То, что наобещала тебе бабушка — лишь её мечты. Этого не будет. Я не сделаю тебя своей женой. Но могу с лёгкостью выдать замуж за другого и отправить из этого дома. Поэтому хорошо подумай, прежде чем совершить какой-нибудь необдуманный поступок. Ты меня поняла?

Она поняла. В заблестевших от слёз глазах заметил не только страх, но и осознание происходящего. Показалось, что даже услышал, с каким грохотом обрушились мечты девчонки. Карточный домик, который годами выстраивала Хайят, обвалился в один момент. Но это не его забота. Не он запудрил мозги этой несчастной.

Тата ждала его в обнимку с тёплой курткой, сидя на краешке кровати. Улыбнулся, шагнув к ней, поймал за талию и резко притянул к себе. Тихо ахнула, отвела глаза в сторону.

— Готова, моя красавица? — даже сейчас, со странным пучком на голове и без грамма косметики она была красивой. Настоящей. Вкусной и так дурманяще пахнущей, что рот наполнился слюной. — А может, мы не будем торопиться и задержимся на часок-другой? — улыбнулся, пряча лицо в её волосах, но Тата вдруг уперлась в его грудь ладонями, попятилась обратно к кровати.

— Давай пойдём уже, мне жарко.

— Ты обиделась, что ли? Я же сказал…

— Нет, я не обиделась. Давай уйдём отсюда.

Скрипнув зубами, махнул рукой на дверь, и Тата пронеслась мимо пулей.