ГЛАВА 18

— Привет… — произношу виновато, сажусь на кровати, подтянув одеяло к подбородку. Некий защитный жест.

— Что ты делаешь в моей комнате?

— Тебя жду, — пожимаю плечами.

— Меня ждёшь? — переспрашивает с едкой усмешкой. — А что такое? Соскучилась?

Я действительно соскучилась. Особо явственно ощутила это именно сейчас, глядя на то, как он неспешно стаскивает с себя пальто, швыряет его на кресло. За пальто следует и пиджак, а Шах подходит ко мне, закатывает рукава на белой, слегка помятой рубашке.

— Что молчишь, красавица? — садится рядом, широко расставив ноги и уперевшись в колени локтями. — Давай, расскажи, как ждала меня.

В его голосе проскальзывает раздражение, и я понимаю: что бы сейчас ни сказала, всё, как в суде, «будет использовано против меня». И не факт, что оправдают…

— Я… Пойду завтрак приготовлю. Ты же голоден? — перекатываюсь на другой край кровати, свешиваю ноги вниз. Ступни касаются мягкого, пушистого ковра, но рука Беслана вдруг перехватывает меня, тянет обратно.

— Села, — приказным тоном, хоть и без грубости.

— Беслан…

— Села, сказал, — повторил так же негромко, будто сдерживаясь, чтобы не наорать. И лучше бы орал — так я хотя бы знала бы, что он вскоре успокоится.

— Я всё…

— Мне не нужны твои объяснения. Да и не верю я тебе больше. Изначально не должен был верить шлюхе.

Обидно. Так, что почувствовала эту обиду физически. Укололо, будто острой иглой под рёбрами.

— Я не шлюха.

— А кто же ты? Кто твердил мне с первого дня, что тебя интересуют только деньги?

— Но… Ты ведь уже знаешь правду. Знаешь ведь?

По его вмиг ожесточившемуся лицу вижу, что Нур всё рассказал. Да и разве мог он не сказать? Я и так своей трусостью и молчанием залезла в такие дебри, что самой уже не выбраться.

— Я должен был узнать её от тебя, Тата. А ты поступила, как крыса. Так поступают крысы. Трусливые шакалы так поступают с теми, кто кормит их из своей руки, — смотрит на меня исподлобья, продолжая удерживать за локоть, как преступницу. — Смотри на меня. Видишь, с кем связалась? Или ещё не поняла? Со мной игры плохи, Тата. И если я назвал тебя своей женщиной, ты должна быть ею. Должна соответствовать мне. А не проворачивать какие-то делишки за моей спиной. Ты умолчала об истинной причине, почему тебе были нужны деньги. Ты умолчала о том, что какой-то хер пытался заставить тебя отравить меня. Ты за моей спиной, не дождавшись меня, подписала бумаги и поменяла моё доверие на дом и счёт в банке. А теперь скажи мне. Кто ты, Тата? Ты шлюха и предательница? Или просто трусиха? А может, ты сука, которая чуть что бежит туда, где лучше кормят? Может, ты с этим «дядей Пашей» заодно?

Поджимаю губы, потому что они начинают дрожать от обиды, делаю рывок, чтобы вырваться из его захвата, но Шахбулатов резко дёргает меня назад и опрокидывает на постель.

— Беслан! — вскрикиваю испуганно, когда он придавливает меня своим телом, сильно сжимает щеки. Не могу сказать, что это больно. Скорее, унизительно. И даже не его действия сейчас, а его слова.

— Что «Беслан»? А? — его дыхание рваное, шумное, ноздри трепещут, словно он сдерживает в себе адского зверя. — Что, Тата? Хочешь сказать, что не предавала меня? После всего, что было между нами? Или это только у меня было? А ты просто трахалась за бабло?

— Прости… Прости, пожалуйста, — по вискам стекают слёзы, неприятно щекочут уши и шею. Он на какое-то мгновение закрывает глаза, отстраняется.

— Я увидел тебя впервые на улице. Ты в белом платье стояла… Подумал, что брежу сначала. Я тогда только-только встал на ноги после взрыва. Головные боли доводили до бешенства. По ночам спать не мог. А ты мне лекарством стала. Все мысли на тебя переключились. Даже боли ушли. Как одержимый искал тебя на той остановке. Каждый день приезжал. А потом, когда уже начал сомневаться в твоём существовании случайно в кафе увидел. Ты пришла туда с девчонкой, которая работала у меня уборщицей. Я тогда в судьбу поверил. Думал, вот тебе, Бес, подарок. Бери его. Поговорил с твоей подругой, а она заявила, что ты девушка свободная и очень любишь деньги. Намекнула, что ты согласна, но тебе нужны гарантии. Я составил этот идиотский договор и отправил с ним к тебе Нура. Знаешь, я надеялся, что ты откажешься от денег. Я был бы рад. Наверное, начал бы за тобой ухаживать. Ты знаешь, Тата, что я умею ухаживать за женщинами, мм? — взяв мою руку в свою, погладил большим пальцем ладошку. — Я бы… — выдохнув сквозь зубы, так и не договорил.

Я обалдело открыла рот, пялясь на него во все глаза. Вот это признание… Это что же, я всё это время жила в другой реальности? В абсолютно иной плоскости? Так, что ли? Все вокруг понимали, что происходит, кроме меня одной? Все играли со мной в свои игры, каждый брал, что хотел, а я, как законченная дура… Верила. Я же всем им верила!

— То есть, получается… Оля, случайно и так вовремя подслушавшая ваш с Нуром разговор, договор и якобы случайный выбор, павший на меня… Это всё было ложью? Всё? А я? Зачем со мной так поступили? — обняв себя руками, поёжилась. Стало неуютно, неприятно. Больно.

— Разберёмся. Иди, готовь мне завтрак, — буркнул, поднимаясь с кровати.

— А мы? Что теперь между нами? — подняла на него взгляд. — Зачем я тебе, если ты женишься на другой?

Он хмыкнул, принялся расстёгивать рубашку.

— Я женюсь только тогда, когда сам того пожелаю. И на той, кого захочу сам. Я в душ. Кофе не забудь сварить.‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍