ГЛАВА 5

Я, и правда, чувствую свою вину перед Шахом. Ведь он платит деньги и хочет получать качественное обслуживание — так он, кажется, сказал? А я постоянно все порчу. От этого мне действительно совестно, но проигнорировать бандитов не могу. Это может плачевно закончиться.

Забегаю в комнату и, схватив телефон, нажимаю кнопку блокировки. Так и есть. Два пропущенных. В панике набираю проклятый номер, но он засекречен, и обратный вызов не идёт.

— Да чтоб тебя! Давай же!

И как только страх проникает глубже в сердце, мобильный в руке оживает.

— Алло? — отвечаю тихо, сжимаю телефон до треска.

— Ты не ответила на звонок.

— Да… Простите. Я была занята. Я на работе.

— Меня это не волнует, — премерзкий голос старика скрипит, как дверь в старом доме, и на меня почему-то накатывает тошнота. — Что там с моим баблом, соска? Завтра воскресенье.

— Я помню. Мне на работе выдали аванс. Завтра деньги будут.

Бандит хмыкает, чувствую, что ухмыляется. Гадкий подонок.

— Знаю я, на какой ты работе работаешь. — По телу проходит озноб, и я крепче сжимаю трубку — вот-вот раздавлю. — Ты же с богатым фраером трахаешься, да? Лёгкий путь выбрала, девочка. Слушай меня сюда. Хоть слово вякнешь своему «работодателю», я с тебя три шкуры спущу, поняла?

— Это вас не касается! Вам нужны деньги, я вам их верну. Остальное — не ваше дело! — повышаю голос.

— Закрой свою пасть, лярва! — рявкает в ответ, а я прикусываю нижнюю губу. — Теперь у тебя будет новое задание! Будешь работать под прикрытием. Про Джеймса Бонда слыхала? — и снова хохочет, будто рассказал какую-то забавную шутку. Меня же его слова настораживают.

— О чём вы?

— Будешь выполнять кое-какие поручения. Для начала напиши адрес, сделай фотографии его дома и щитка с сигнализацией. Узнай всё о системе безопасности и где стоит сейф. Завтра я передам тебе кое-что, надёжно спрячешь. Поняла? — его тон из угрожающего переходит к вкрадчивому, и это пугает ещё сильнее. В районе желудка становится больно.

— Я не буду этого делать, — заявляю твёрдо, на что старик сдавленно кашляет, а потом сипло отвечает:

— Ты будешь, сука. А то я твоему хахалю нос отрежу. Нет, сначала пальцы. Один за другим. Потом руки. Потом пальцы на ногах, а потом…

— Прекратите! Прошу вас… Что же вы делаете? Меня ведь за это могут посадить…

— А перед тем, как отрезать ему уши, я расскажу, что его женушка трахается с богатым мужиком. За бабло. Как шалава. Хотя, почему «как», да?

— Я поняла. Остановитесь, пожалуйста. Я всё сделаю. Дайте мне Сеню. Я хочу его услышать. Хотя бы пару слов, — смахиваю слёзы, для себя уже всё решив. Если не будет другого выхода, я сделаю то, что просит этот подонок. Всё равно уже по уши погрязла.

— Тата? Ты как, котёнок? С тобой всё хорошо?! — такой вот он у меня, Сенька мой. Сам в плену, а волнуется обо мне. Услышав его голос, чувствую притупленную радость.

— Привет, милый. Ну как ты? — придаю голосу уверенность и спокойствие. Пусть думает, что всё хорошо и скоро я вытащу его оттуда. Бедный… Какой же ад он там переживает.

— Я нормально, Тат. Всё путём. Меня не обижают. Ты как? Эти твари сказали, ты работаешь где-то? Что за работа? — Я застываю. Воздух вдруг становится горячим и жжёт при вдохе лёгкие.

— Да так… В одну фирму устроилась. Представляешь, взяли. Работаю, правда, много, но уже выписали аванс, — и каменею, потому что за приоткрытой дверью, замечаю тень. Шахбулатов идёт! — Завтра внесу первый платёж за кредит. Может, куплю себе новый телефон или что-нибудь ещё, — намеренно повышаю голос. — Да, всё хорошо, в общем-то. Директор замечательный, понимающий. Ты не переживай, милый.

— Ты не одна, что ли, Тат? Что, Олька пришла, да? Ты ей скажи, всё нормально у меня, пусть не волнуется.

Беслан смотрит на мою грудь. Откровенно пожирает её своим потемневшим взглядом. Хоть бы не заговорил сейчас…

* * *

Милый. Милый, мать его. Она его милым называет. А милый-то даже не догадывается, как она зарабатывает. Разумеется. Ни один мужик не позволил бы. Убил бы к херам собачьим.

В голове вдруг зашевелилась подленькая мысль. Рассказать этому ушлёпку, чем занимается его невеста, а потом посмотреть на её реакцию. Будет отрицать? Плакать и доказывать, что не делала этого? Или ей плевать на мнение жениха, как и на него самого?

Блядь, ну почему?! Почему ему, Бесу, было суждено зависнуть на продажной девке? Именно на такой шлюхе!

Толкнув дверь, прошёл в её спальню. Девчонка вскочила на ноги, распахнула всё ещё припухший после его члена рот.

— Милый, мне пора. Тут мне по работе звонят. Ты береги себя, ладно? Целую, — и, отбросив телефон на кровать, виновато склонила голову. Как играет, а, сука.

— Жених звонил? — скрыть раздражение в голосе не вышло. Она захлопала длинными ресницами, поёжилась. — Отвечай!

— Да. Жених. А что? — взвилась, вскидывая на него вызывающий взгляд.

— Когда ты на работе, он не должен тебя отвлекать, — и прежде, чем она возразила, шагнул ближе. — Ясно?

Она облизнула покрасневшие губы, неловко прильнула к нему.

— Не сердись. Этого больше не повторится, — заглянула ему в лицо, тепло улыбнулась. — Завтра воскресеньe. В договоре было написано, что я могу брать один выходной в неделю. Можно мне завтра устроить выходной? Мне нужно кое-что уладить. А потом я вернусь и буду выполнять свои обязанности. Пожалуйста, — смотрит с такой нежностью, что, не знай он истины, повёлся бы на эти сладкие сказки. Вот хитрая сучка.

— В город собираешься?

К женишку своему? Хорошо, хватило ума не задать этот вопрос вслух.

— Да, — отчего-то нервничает, переминается с ноги на ногу. Боится, что не отпустит?

— Утром приедет Нур, отвезёт тебя. Вечером ты должна быть у меня, — хера с два он теперь оставит её на ночь с ним. — И, Тата… Надеюсь, ты помнишь все пункты договора. Пока ты со мной, ни одного другого мужчины. Мне плевать кто он — жених, муж, любовник. Не трахаться, — склонился к её лицу, явно увидел в глазах испуг. — Всё ясно?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Я не нарушу условия. Обещаю.

Это её «обещаю» позабавило. Как и то, что она разговаривала со своим женихом голая и оттраханная в рот. Какое-то чёрное злорадство. Он не видел этого ушлёпка, но уже ненавидит его, как злейшего врага. А что случается с врагами Шаха? Правильно. Они погибают.

* * *

Он почему-то злился. Видимо, своей болтовнёй по телефону, я сбила его настрой на секс. Быть может, его останавливала мысль о моём женихе, ведь Шах слышал, как мы говорили. Пожалуй, это не особо приятно…

Но тревожило и сильно расстраивало другое. По идее, это меня должна бы притормозить мысль о Сене. Однако неудовлётворённое желание плескалось внизу живота и, хоть я старательно его подавляла, оно не уходило.

Нельзя, Тата… Нельзя. Это всего лишь работа. Не вздумай надеяться на что-то с этим мужчиной. У тебя есть Сеня, и он ждёт тебя!

Но где-то глубоко внутри я осознавала, что не почувствовала ничего во время звонка. Никаких укоров совести. Я сидела на кровати в одних чулках и трусиках, с привкусом спермы во рту и с лёгкостью обманывала своего жениха. Никогда бы не подумала, что могу быть такой дрянью.

Беслан поставил чашку с травяным чаем на блюдце, склонил голову, разглядывая меня. Я уже в халате и сижу на стуле напротив. Смотрю в ответ.

— Он недостоин тебя, — выдаёт спустя полчаса молчания. Оригинально. О чём он думал всё это время? Обо мне, что ли?

— Ты о моём женихе? — голос сел, и мне пришлось откашляться.

— О нём.

— Почему же он недостоин?

— Потому что лох. При нормальном мужике баба не гуляет, — бросает резко и нервно поправляет часы на запястье. А я смотрю на них, и проскакивает мысль, что стоимость этих часов могла бы половину долга закрыть. А пара таких аксессуаров спасла бы нас от бандитов.

— При нормальном — это при каком? Таком, как ты? Ты лучше? — внутри растёт раздражение, хотя причина тому не Шах. Просто обидно. Отчасти потому, что я понимаю — он прав. Да! Ведь будь мой Сеня хоть немного разумнее, всего этого не произошло бы.

— Я бы не назвал себя нормальным. Но я всегда знаю, где находится моя женщина. Знаю правдивую версию, а не ту, которую она захочет мне скормить. Так что, да. Отвечаю на твой вопрос: я лучше. Пошли в спальню, — поднимается и, тяжело ступая, выходит из кухни.

Я облизываю пересохшие до шершавости губы, залпом выпиваю чай. Главное, не нервничать. Ну и что, что он странный? Мне же не замуж за него идти. Потерплю несколько месяцев и на свободу. Представлю, что нашла работу в сложном коллективе.

Наспех сполоснув чашки, иду наверх. Дверь в его спальню открыта, а значит, я должна зайти туда. Перешагиваю порог и встречаюсь взглядом с огненной птицей. Шах стоит у кровати, раздевается.

— Закрой дверь и проходи.

Он почему-то изменился. Не смотрит на меня, не пожирает взглядом зелёно-карих глаз. Это, может, даже к лучшему, так я не буду смущаться. Но всё же опасаюсь этой перемены. Если он меня вышвырнет, то деньги не собрать вовек…

Отшвыривает покрывало, ложится на кровать поверх одеяла и надевает презерватив. Раскатывает по упругому стволу вниз.

— Иди сюда, Тата.

Я подхожу ближе, снимаю халат под его пристальным вниманием. Больше никаких указаний не звучит, и я импровизирую. Стаскиваю с себя трусики, взбираюсь сверху, стараясь не смотреть на угрожающе вздыбленный, обтянутый латексом член. Беру его в руку и, глядя Беслану в глаза, опускаюсь. Я всё ещё возбуждена, и тело требует разрядки, поэтому моя промежность впускает его без проблем и дискомфорта.

* * *

В ней так горячо, так сладко, что с губ срывается какой-то невменяемый хрип, похожий на стон. Обхватывает её бёдра и сдавливает их пальцами, заглядывая в её лицо. Почему влажная? Смазала себя чем-то. Или…

Положив ладони на его грудь, замерла, прикусив нижнюю сочную губу, взглянула на татуировку. Осторожно провела пальцами по выпуклостям шрамов.

— Они и здесь… Так много… — прошептала одними губами, и его накрыло.

Схватив девчонку за запястья, опрокинул на постель и, подмяв под себя, вошёл глубже. И ещё раз… Пока она не заскулила и обняла его ногами, подаваясь навстречу. Подняла дрожащую руку, коснулась шрама на лице. А Шаху вдруг показалось, что она хочет его о чём-то спросить. Или сказать?

— Что?

— Ничего, — улыбнулась, отталкиваясь от постели, буквально насаживаясь на его член.

Дразнит. Играет с ним. Завлекает своей улыбкой. А Беслану по кайфу. Так, что поджилки трясутся.

Стискивает в своих объятиях, с силой прижимает к себе и вдалбливает её в постель до красных точек перед глазами. Размазывает, вбивается, а девчонка громко стонет и раздирает своими короткими ногтями его плечи. Срывается на крик и, содрогнувшись, кончает, запрокинув голову и широко распахнув глаза. Её дрожь плавно перетекает в него, и Беслан уже не может остановиться. С тумбочки что-то со звоном падает на пол, а кровать ударяется о стену, пока он доводит себя до кондиции. Слышит её всхлип, и помутнение забирает его с головой.

Скатившись с неё спустя минуту, закрыл глаза. Так накрыло, что мозги расплавились. Чуть кости обоим не раскрошил.

— Как ты?

Она со стоном привстала, прижала к груди покрывало.

— Нормально… — пробормотала растерянно. — Я что-то… Устала. Можно я пойду?

Он вообще-то не планировал её отпускать. Не так быстро, по крайней мере. У него на эту ночь была уйма планов, но что-то разошёлся, надо бы притормозить. А то так недолго замучить её. А главное себя. Если Шах потеряет голову… Это всё в одержимость выльется. В такую больную, что погубит и себя, и её.

— Иди. И не забудь утром про кофе.

Она сползла с кровати, отыскала свой халат. Быстро преодолела расстояние к двери, и уже из коридора донёсся её всхлип…

* * *

Прохладный душ не смыл желание и даже немного не остудил. С тех пор, как она поселилась в его доме, будто крышей поехал. Такое ощущение, что на завтрак, обед и ужин он жрёт конский возбудитель.



Перестал спать, есть, думать о чём-либо, кроме неё. И этой ночью не смог уснуть. В ушах всё время звучал её плач из коридора. Никогда женщины не рыдали ни в его постели, ни даже за его дверью. Он, конечно, не мужчина мечты, а, скорей, наоборот, но это не мешало ему хорошо трахать и платить за это так же хорошо. Только этой чего-то неймется. Будто нос от него воротит. Настолько урод? Но зачем тогда согласилась? С её внешностью найти себе богатого «папика» не проблема. Правда, едва ли кто-то платил бы ей столько, сколько платит Беслан. Видимо, в этом и кроется причина.

Вышел из ванной, а она уже в его спальне. Стоит с подносом и растерянно смотрит вниз, туда, где у него топорщится полотенце.

— Доброе утро, Беслан. Я завтрак принесла, — последнюю фразу чувственно выдыхает, и щеки заливаются румянцем. Охренительная способность, честно. Одни её раскрасневшиеся щёки могут заставить Шаха кончить.

— Я сделал тебе больно вчера? — сбросил полотенце, кивнул в сторону тумбочки: — Поставь туда.

Тата растерянно улыбнулась и, водрузив поднос на тумбочку, встала напротив. Украдкой зыркнула вниз и снова вверх, ему в глаза.

— Нет… Всё было замечательно, — взгляд не отводит, значит, не врёт.

— Тогда почему ты плакала, когда вышла?

Вздыхает и слышно, как похрустывает пальцами. Нервничает.

— Я… Это сложно объяснить. В общем, у меня бывает такое. Когда очень хорошо, почему-то хочется всплакнуть.

Шах уставился на неё, попытался переварить ту пургу, что она несёт. Когда хорошо — плакать хочется? Это та самая пресловутая бабская логика?

— Если тебе плохо со мной или больно — ты должна сказать, Тата. Поняла?

Она быстро закивала. Явно желая закончить этот разговор побыстрее.

— Всё нормально. Правда.

— А почему ты одета? — окинул её халат придирчивым взглядом.

Она тут же смекнула, развязала пояс, и Шах, ухмыльнувшись, содрал его вниз и швырнул на пол. Она ахнула и вскрикнула, когда толкнул её на кровать, а упав, отползла к изголовью.

Бросив быстрый взгляд на поднос, заметил там вазочку с мёдом и, потянувшись к ней, макнул туда пальцы. Размазав мед по её животу, впился в него губами, чуть прихватывая зубами. Тата вздрогнула, опасливо вцепилась в его плечи.

— Беслан…

— Тихо, — подтянув её к себе за ноги, устроился между них и достал тару с медом.

— Ооох, — выдохнула со стоном, когда он испачкал её сосок и склонился, чтобы облизать его. Затем второй.

Дальше шея и плечи. Он со скрупулезностью маньяка обмазывал её сладкой патокой и пожирал, облизывал, высасывал из неё сладость. Когда добрался до губ, она развела ноги шире и, взяв в свою руку каменный член, направила в себя. Обхватила его пальцы губами и, со стоном посасывая их, подалась вперёд.

— Обожаю мёд… — прошептала влажными, искусанными им губами.

Шах с рыком погрузился в неё до предела, схватил липкими пальцами за бёдра и принялся вколачиваться в теплую сердцевину. Туда, где чуть покрасневшие от вчерашнего секса лепестки, обнимают его ствол.

— А я тебя обожаю, — процедил сквозь зубы. Как это вышло, сам не понял. Хорошо, что она не услышала его, запрокинула голову и что-то неразборчиво простонала. Охуенный завтрак.

* * *

— Привет, — Нур заглянул в приоткрытую дверь, а перед этим, что примечательно, постучал.

— С каких пор ты спрашиваешь разрешения прежде, чем вломиться ко мне?

— Так ты же не один теперь в своей пещере обитаешь. Говорят, у страшного, злобного дракона наложница завелась, — поиграв бровями, оглянулся. — Кстати, а где она? Уже схарчил?

Бес хмыкнул. Почти так и было.

— Хорош зубоскалить. Дело есть, — подождал, пока Нур закроет за собой дверь, подойдёт ближе. — Я дал Тате выходной. Ты отвезёшь её в город. Присмотри за ней. Я хочу знать, куда она поедет.

— Так домой, куда же ещё. Жених у неё вроде есть. — Нур зевнул, завалился на стул.

— По поводу этого лоха. Информацию о нём к концу дня мне на стол.

Лис расплылся в ухмылке.

— Хочешь знать соперника в лицо?

— Нет, убрать его хочу. С дороги.

Пока только с дороги. Впрочем, женишок не обещал стать проблемой. Лох он и есть лох.

Улыбка Лиса тут же потухла.

— Бес… Слушай, ну это уже слишком. Ты же говорил, она только развлечение. Зачем портить девчонке жизнь?

— Ты меня услышал, — громыхнул в ответ.

* * *

Всю дорогу Нурлан бросал на меня какие-то странные взгляды. При этом долго молчал, хотя я видела, ему не терпится о чём-то спросить.

— Что? — не выдержав напряжения, взглянула на него в ответ.

— Смотрю и думаю, что в тебе такого? Вроде обычная девчонка. Чем ты его так цепанула?

Я так некстати вспомнила утреннее приключение и покраснела, наверное, до самых корней волос. Вот же дурацкая привычка.

Мимо хитрого Нура это не прошло, и он подался вперёд.

— Осторожнее, девочка. Бес опасный мужик. Очень. Не знаю, что ты там себе придумала, но если его с ума окончательно сведёшь, сама не рада будешь, — снова расслабленно привалился к спинке сидения. — Где тебя высадить?

Я назвала адрес банка, где должна была снять деньги для бандитов, и замолчала. Мне не нравилось то, что сказал Нурлан. Как и сам Шахбулатов со своим странным переменчивым настроением. Он же не собирается в меня влюбляться? И я сейчас не о том светлом и прекрасном чувстве, которым болеть так приятно. Я о том сумасшествии, что вижу в его глазах каждый раз, когда их взгляд направлен на меня.

И что значит «свести его с ума окончательно»? Разве я свожу? Я просто выполняю то, за что мне платят. Ведь так?

В кафе шумно и многолюдно, что успокаивает. Значит, нападать не станут. Оглядываюсь по сторонам. Какой-то парень в бейсболке и солнцезащитных очках за дальним столиком машет мне рукой, и я не спеша двигаюсь в его сторону.

— Добрый день, — сажусь на стул, настороженно смотрю на парня. Из-за очков я не вижу его глаз, и это немного нервирует.



— Принесла?

— Да. Вот, — протягиваю ему пакет, облизываю пересохшие губы.

Лениво чавкая жвачкой, ухмыляется.

— Ты б ещё мешок притащила. Давай, — вырывает из моих рук пакет, заглядывает внутрь. — Пересчитывать не буду, но если наебала — бошку снесу, сечёшь?

Меня коробит от его омерзительного сленга и отвратительной привычки чавкать во время разговора. Тоже мне, мачо уличного посева.

— Там десять тысяч, как и договаривались.

— Окей. На вот, тебе передали, — сует мне в руку какой-то свёрток, и я отчего-то испугавшись, бросаю это на стол.

— Что это такое?

— Забери. Чуть позже тебе позвонят, дадут инструкцию. Всё, давай, — сунув пакет за пазуху, быстро вскакивает и мгновенно теряется в толпе. Я пару минут смотрю на сверток, опасаясь к нему притронуться.

— Что заказывать будете? — звучит над головой уставший голос официантки и далее следует заученный текст: — Есть бизнес-ланч за триста пятьдесят рублей, туда входит первое на выбор, второе на выбор и напиток…

— Тоже на выбор? — вскидываю на неё взгляд, улыбаюсь.

— Ага, — мою шутку явно не оценили.

— Принесите просто чашку кофе. Капучино, если можно.

Девушка тяжело вздыхает, захлопывает свой блокнотик и удаляется, а я беру сверток и заталкиваю его в сумку.