Глава 48

В привычных мне шахматах до эндшпиля обычно «доживали» король и лёгкие фигуры, а одной из важных стратегических целей было превратить пешку в ферзя. В обычном шатранже последнего правила не существовало, а в боевом шатранже к эндшпилю, требовавшему максимальной концентрации магических сил, вообще старались избавиться от проекций-пешек. Вот почему до него обычно добирались самые сильные маги команды, а за какие фигуры они играли, имело гораздо меньше значения.

Я к своему эндшпилю вышла в компании Ривера (которым собиралась атаковать), офицера-Торна на подхвате и туры-Джара в защите. Себя-принцессу я за реальную силу не считала, потому у Калди было преимущество: он-то мог фигачить магией направо и налево. А если учесть, что у него остались не только ферзь Аарес Тинг, офицер Керн Миллс и тура Ай Лиин, но долбаный конь Суинн, дела мои выглядели откровенно грустно.

Однако сдаваться я, естественно, не собиралась. Более того, у меня был… ладно, не туз, козырной валет в рукаве. И глядя на порядком опустевшую доску, я решила: пора. Поднялась с земли, потянулась, разминая затёкшие мышцы и с во многом показной уверенностью встала на ту же клетку, где мерцала проекция принцессы. Заметивший это Ривер не сдержался и сделал знак: совсем больная?

— Убирай проекцию! — отмахнулась я в ответ, и у маршала закаменела челюсть.

«Мне просто надо, чтобы ты мог сражаться в полную силу, — мысленно сказала я ему. — Иначе Калди нам не завалить».

Потому как буквально два хода назад он вынес Орма, и хвала всем шахматным богам, что я в тот миг упорно пялилась в условные значки на интерактивной доске, а не смотрела на Арену.

Вряд ли Ривер услышал мои мысли, однако белая принцесса замерцала и пропала. А я, ещё раз всё взвесив, послала в атаку Торна. Мне было нужно, чтобы он выбил Миллса с его тёмными стихиями и создал для Калди угрозу мата. Пускай в боевом шатранже отсутствовало требование немедленно выводить принцессу из-под шаха, я преследовала иную цель. И первым шажком на пути к ней должна была стать победа над чёрным офицером.

Взметнулись магические барьеры, и почти одновременно за ними взвились вихри магии: как и было оговорено, парни старались атаковать противника первыми и по полной программе. Я поспешно уткнулась взглядом в пластинку, которую сжимала в руках так, что тонкий край немилосердно впивался в ладони. Значки белого и чёрного офицеров, занимавшие одну клетку, тревожно мерцали.

«Ну давай, давай!» — мысленно болела я за Торна. Миллс ведь совсем недавно использовал метеоритный дождь, чтобы убрать с доски Братца Лиса (чем, кроме всего прочего, лишил нас целителя), и вряд ли успел полноценно восстановиться.

«Да!»

Значок чёрного офицера погас, и клетку полностью занял белый.

«Твой ход, Калди. Будь умницей, сделай правильный».

Я очень, очень сильно рассчитывала, что он ударит. Это было бы полностью в духе вариорцев вообще и в манере Калди вести игру в частности. У меня в принципе складывалось впечатление, что он собирается методично истребить все мои фигуры, и лишь в самом конце захватить меня.

В ходе, что я пыталась навязать, Торн, конечно же, не выстоял бы. Второе сражение подряд да ещё против столь сильного противника стало бы для него приговором. Однако сам Калди потратил бы силы, а я смогла бы ударить по нему Ривером, и вот тут уже имелся неиллюзорный шанс вырвать победу.

Увы, Калди на приманку не купился. Полностью игнорируя Торна, он двинул в мою сторону своего ферзя.

«Упс».

Я до солоноватого привкуса во рту прикусила щеку. По уму, следовало прищучить вражеского маршала своим, пока он за второй ход не добрался до меня. Но это означало бы ослабить Ривера — мою единственную надежду на победу — фактически перед решающим боем.

«Ладно. — Я втянула носом воздух. — Буду бегать сама».

И аккуратно сместилась под защиту Джара, прикрывавшего меня от стоявшего в некомфортной близости рыцаря-Суинна.

В свою очередь, Калди вновь проигнорировал угрозу от Торна.

— Рыцарь, e4! — приказал он, и я против воли напрягла каждый мускул.

Решил-таки реализовать противостояние Джар — Суинн. Ну что же. Прошлого коня скинул с доски Ривер. Этот, значит, достанется Баскетболисту.

Магические барьеры отгородили клетку от остальной доски. И мне, конечно, не стоило смотреть — неважно, что битва вскипела буквально в пяти шагах от меня. Но я при всём желании не могла отвести глаз от столкнувшихся вихрей: стального — Суинна и гранитного — Джара. Словно две змеи сплелись в удушающей хватке, и как бы мало я ни смыслила в магии, понимала — это на истощение.

«Три, четыре, пять… — Я считала секунды. — Восемь, девять…»

Показалось, или стальной вихрь дрогнул? Нет, не показалось! Он и впрямь вдруг осыпался на глазах ржавеющими звёздочками-сюрикенами. Гранитный поток всей мощью обрушился на противника, и тут Суинн внезапно рванулся вперёд.

— Берегись! — не своим голосом завопила я, успев заметить блеск кинжала в его руке.

Джар попытался увернуться — если бы не сосредоточенность на заклятии, ему бы наверняка удалось!

— Ох! — Меня словно саму ударили клинком в бок.

Джар пошатнулся, но и Суинна настигло мгновенной кармой. Крупный камень ударил его по затылку, и Суинн тёмной грудой рухнул на белое поле. Следом мягко опустился Джар; по его куртке расплывалось кровавое пятно.

«Нет!»

Я дёрнулась к нему, однако вовремя замерла, услышав злой окрик Ривера:

— Картер!

Нельзя. Я сжала зубы, словно хотела раскрошить их чертям. Нельзя выходить за границы клетки без хода — это мгновенная дисквалификация. Нельзя поддаваться эмоциям, даже таким, как страх за другого — это потеря концентрации и боевого духа, а значит, проигрыш. Тем более что к пострадавшим уже бежала бригада целителей с двумя носилками. И когда это обстоятельство дошло до моего сознания, захотелось или взвыть, или выругаться самым грязным образом.

У меня не было целителя, который мог бы подлатать Джара. А значит, с доски убирали обе фигуры.

Значит, надо было отзывать Торна в оборону и молиться, чтобы Ривер и без предварительного «артобстрела» справился с вражеским гроссмейстером. И не забывать о чёрной туре, которую Калди берёг для каких-то своих целей.

Или рискнуть? Спутать противнику карты? он ведь тоже видит, как я должна действовать, потому что так благоразумнее.

Только хватит ли у меня крепости духа и всего остального воплотить вдруг пришедшую на ум безбашенную идею?

Я посмотрела на пластинку в руках, прикидывая расстановку сил, и мысленно растянула рот в волчьем оскале.

Теперь мой ход.