Глава 47

— Гроссмейстер Картер? Прошу, ваши инфотаблички.

Я смазанно кивнула встречавшей нас у края поля служительнице. Бросила взгляд на две тонкие костяные пластинки: на одной, как и обещал Фулах, были расписаны умения фигур противника; на второй — расчерчена шахматная доска с символами фигур.

Интерактивный экран, поняла я. Удобно. И едва заметно вздрогнула, когда сверху раздался голос распорядителя:

— Прошу гроссмейстеров команд подойти для жеребьёвки!

Не без внутреннего трепета шагнула на клетчатую поверхность доски — как будто чёрно-белые клетки могли взорваться вихрями злой магии. Однако к опустившейся в центре поля летающей платформе постаралась идти уверенным шагом. С противоположной стороны шёл Калди, и уж не знаю случайно или нет, но мы с ним оказались перед распорядителем одновременно. Встретились одинаково жёсткими взглядами, однако сразу же были вынуждены отвлечься на громкое:

— Жеребьёвка!

Поведя по воздуху рукой, распорядитель продемонстрировал нам две пешки: белую и чёрную. Подбросил их в воздух, и фигурки закружились, подхваченные магическим вихрем.

— Ловите!

На мгновение я растерялась, и Калди, воспользовавшись преимуществом, подпрыгнул, как отбивающий подачу волейболист. Схватил из вихря фигурку, заставив его распасться, потому что вторая пешка сама упала мне на ладонь. Под сердитое цыканье Калди я опустила взгляд и поняла, отчего он был столь недоволен.

Белая. Первый ход за мной.

— Рано радуешься, — сквозь зубы бросил Калди, буквально ввинчиваясь мне в череп горящим взглядом.

— А ты своими руками готовишь себе поражение, — парировала я.

— Достаточно! — оборвал нас распорядитель. — По позициям! — и над Ареной поплыл звук гонга, приглашая игроков занять свои места.

Парни с оттренированной чёткостью встали на клетки и зажгли проекции пешек. Когда я проходила мимо, Ричи знаком показал мне: «Круто!» — и я в ответ растянула губы в улыбке.

Пусть будет так, хотя вернее было бы сказать: «Повезло». И на самом деле Калди был прав: при должном умении противника прошляпить преимущество на старте легче лёгкого.

Тем не менее я решила считать свою удачу добрым знаком. Миновала зажжённую Ривером проекцию принцессы и, полагая, что в ногах правды нет, по-турецки уселась на краю поля. Разложила на коленях обе пластинки, длинно выдохнула, стараясь очистить сознание, и после того, как гонг объявил начало партии, громко произнесла:

— Пехотинец, e4!

Раз уж вариорцы любят играть агрессивно, будем с ними на одной волне.

* * *

В реальность боевого шатранжа меня вернули быстро: когда пешка Калди на голову разбила мою атакующую пешку и осталась на своём месте.

Несомненный прокол, если бы не одно но: эта разведка боем показала, насколько Риверу сложно поддерживать сразу три проекции. Пусть чистая визуализация требовала немного сил, на неё всё равно приходилось отвлекаться. Конечно, после поражения королевской пешки проекций осталось всего две, что было обычным для маршала. Однако расклад по силам в идеале был рассчитана всего на одну.

«Ладно. — Я сжала зубы. — Учтём».

И двинула в бой Ханта.

Наверное, будь это рапид, я получила бы мат, не сделав и пяти ходов. Однако у меня была возможность сколько угодно думать, нависнув над интерактивной доской, раскачиваясь и водя над ней пальцами, словно в трансе плетя заклятия. Не знаю, как воспринимал это Калди — его ходы всегда были быстрыми, словно он знал партию наперёд. Возможно, как слабость и неуверенность. Возможно, ругаясь на мою стойкость к попыткам вынудить действовать быстро — и ошибаться чаще. Я же двигалась в своём темпе, полностью погружённая в значки и клетки на костяной пластинке, не обращающая внимания ни на рёв фальшивых болельщиков, ни на вспышки магии за защитными барьерами.

Потому что, если бы я видела вместо фигур живых людей, не смогла бы хладнокровно решить, что сейчас выгоднее потратить ход на перемещение туры, а не лечение с трудом удержавшего клетку Ханта. Моё бессердечие принесло нам избавление от вражеского коня в тылу, а Хант получил свою порцию целительской магии ещё через ход.

И тут же был нокаутирован вражеским слоном, то есть офицером, сломав мне так хорошо развивавшийся миттельшпиль.

«Ладно. — Я до хруста стиснула зубы. — Будем знать, что этим парнем надо жертвовать, а не пытаться его развивать».

И повела в бой второго коня — Братца Лиса.

* * *

А вот Ричи я потеряла самым обидным образом. Вышедший против него Данэ призвал духа воды в виде огромного водяного змея, и мгновение внутренней борьбы стало для Итальянца роковым. Мощным ударом его так впечатало в защитный барьер клетки, что тот аж прогнулся. Как назло, именно этот момент я видела во всех подробностях — решила оторваться от нарисованной доски, дура. К горлу немедленно подкатило острое чувство вины, зрение затуманилось, а самообладание зашаталось под напором эмоций. И кто скажет, не стало бы это началом конца, не ощути я вдруг странное давление на макушку.

Словно кто-то положил мне на голову ладонь и пытался продавить её сквозь череп.

«Калди, да? — ощерилась я, сосредотачиваясь на холодной злости. — Репку тебе в пердак, а не мои мысли! И уж точно не мою растерянность!»

Снова опустила взгляд на пластинку и постаралась полностью сосредоточиться на чёрно-белых квадратиках.

Миттельшпиль явно перевалил за середину. Близился эндшпиль.