Глава 50
Всё это уже было — точно так же я когда-то очнулась в Элиуме.
Белый потолок, белые стены, белый рассеянный свет. Тихое попискивание диагностического артефакта — широкой полосы металла у меня на шее. Трубка капельницы, заполненная прозрачной жидкостью.
«Сразу понятно, что ты в больнице. И неважно, что лекарство забрасывается в кровь магически, а не через иглу».
Мысли ворочались тяжело, во рту стояла сушь, как в пустыне Гоби.
«Повезло. Слов нет, как повезло».
Зрение помутнело, по щеке скатилась первая капля. Я не обратила внимания — слёзы то и дело начинали течь сами собой и сами собой прекращались. Причина была очевидна: я прекрасно понимала, что мы победили не благодаря, а вопреки моему «чуткому руководству».
Просто потому, что вражеский маршал меня недооценил. Просто потому, что умница Торн использовал крайнее средство из своего арсенала.
А ведь впереди была новая партия. И что бы я смогла в ней?
«Невозможно натренировать чемпиона за считаные дни. Не надо было соглашаться. Подумаешь, пропустили бы турнир. Он и так мутный донельзя. А то, что меня выгнали бы из академии… Да перпендикулярно уже, если честно. Руки, голова, здоровье есть — выжила бы. Зато парни бы не пострадали».
Нос опять заложило, и я задышала ртом. В памяти замелькали яркие картинки Арены, к горлу подкатил острый приступ презрения к себе.
Если бы Калди не затеял показательную порку с полным выносом моей команды, если бы Тинг сразу приложил меня магией…
«Прошли по лезвию бритвы. Один раз такое ещё может сработать, но второй…»
Дверь в одиночную палату с тихим шелестом отворилась. Я медленно повернула голову, встретила проницательный взгляд вошедшего Фулаха и от нахлынувшего стыда зажмурилась до кругов под веками.
— Страдаешь и винишь себя, — спокойно констатировал тренер. — Зря.
Негромко чиркнули по полу ножки стула — очевидно, Фулах пододвинул его ближе к койке. Уселся, о чём мне сказали тихий скрип и шорох одежды, а затем продолжил:
— Вариорцы неспроста считались фаворитами турнира. И, открою секрет, я совсем не был уверен, что мы их одолели бы даже с Мади в качестве гроссмейстера. Да, нам повезло — но в том числе и потому, что командой руководила ты.
— Девчонка не-маг, которую все посчитали ничтожеством, — сипло подхватила я. — И ведь правильно посчитали!
— Если бы правильно, — парировал Фулах, — ты не сумела бы обернуть это к своей пользе.
Я открыла глаза и наконец посмотрела на него.
— Ударив кинжалом живого человека? Потому что это единственное, что я реально сделала для победы.
— Таковы законы эндшпиля, — Фулах говорил с почти возмутительной философичностью. — Любой ход может стать решающим, любая ошибка — роковой. А теперь послушай, с каким итогом мы вышли из первой игры.
Он сделал короткую паузу, чтобы подчеркнуть важность последующих слов, и начал:
— Прежде всего, наша команда сохранила свободу и продолжает борьбу. Далее: я понимаю, насколько, м-м, жёсткими виделись травмы игроков на Арене. Однако действительно серьёзно пострадали только Ривер и Торн…
— Торн⁈ — Я даже приподнялась на койке. — Как так? Он же…
— Магическое истощение, — коротко пояснил Фулах. — Что до остальных, то сломанные кости будут срощены, травмированные органы — излечены. Те, кто не черпал из себя магию с опасной щедростью, успеют восстановиться. Так что к середине завтрашнего дня команда вновь будет в полном составе… По крайней мере, так мне обещал руководитель целительского корпуса.
— Звучит как сказка, — пробормотала я, и Фулах усмехнулся.
— Возможности магии огромны, Картер. А в организации турнира участвуют лучшие маги Веера.
Я свела брови.
— Тогда почему случаются летальные исходы? Ни один турнир без них не обходится, верно?
— Верно, — без желания подтвердил тренер. — Причин у этого две. Слишком серьёзные физические травмы, когда целители просто не успевают поддержать гаснущий огонёк жизни. И слишком сильное магическое истощение, ведь чем выше ставки, тем больше игроки вкладываются в победу.
Он замолчал, хмурясь, словно вспомнил о чём-то неприятном. Однако почти сразу встряхнулся и обратился ко мне:
— Восстанавливайся, Картер. Ты здесь до завтрашнего утра. Вечером я загляну, принесу запись игры Мелейна против Тарбринда. Однако завтра готовься на обоих оставшихся играх присутствовать лично — ты должна видеть вероятных соперников. Жеребьёвка на полуфиналы состоится послезавтра утром, обе игры — в тот же день. Я рассчитываю, что в этот раз нам всё же достанется вторая партия.
«Я бы не надеялась», — пессимистично подумала я.
Фулах же поднялся со стула и, глядя сверху вниз, закончил:
— Не мучай себя сожалениями о прошедшей игре. Всё, что тебе из неё надо — это сухой анализ ошибок и верных решений. Думай об игре будущей и о том, что к ней тебе необходимо полностью восстановиться.
— Хорошо, — похоронно кивнула я. И, спохватившись, остановила собравшегося уходить тренера вопросом:
— А что с вариорцами?
— С ними? — Голос Фулаха стал пугающе равнодушным. — Большинство поправятся. В том числе Тинг — рану ты ему нанесла несмертельную.
И хотя добрых чувств я к маршалу противников не испытывала, от сердца у меня отлегло.
Фулах же, решив, что разговор окончен, двинулся к двери, отчего мой последний вопрос прилетел уже ему в спину.
— Профессор Фулах, а что с Калди?
— С Калди? — Тренер коротко взглянул на меня через плечо. — Он в состоянии комы — лианы-вампиры Торна высосали у него слишком много магической энергии. Не думаю, что он умрёт, но, вполне возможно, лишится возможности творить магию.
И сообщив это, Фулах вышел из палаты.