Глава 2

Нож.

У шамана должен быть нормальный охотничий нож…

Но какой к чёрту нож против стаи оголодавших зимой волков⁈

Я быстро обшаривал руками тело шамана, пытаясь хоть что-то найти. Взгляд постоянно метался по сторонам.

Всё внутри напряглось, я чувствовал себя натянутой до предела струной. Ещё чуть-чуть и лопнет!

А как иначе, когда в любой момент мог увидеть посреди снежных вихрей волчий оскал? Сорок два острых зуба, из них — четыре клыка, способных вспороть глотку за один укус. Тогда как у меня — голые руки и двое юнцов за спиной.

Инстинкт выживания требовал, чтобы я забрал у шамана всё, что у него было, а потом сбежал отсюда как можно скорее. В этом случае у меня оставался хоть какой-то шанс выжить.

Волки чуяли кровь. Они знали, что поблизости раненая, слабая жертва. Её легко убить, ничем особо не рискуя. С ним только девка. Меньше меня. Слабее меня.

Если рвану в лес прямо сейчас, то, вероятнее всего, за мной не погонятся. Предпочтут более удобную добычу.

Была возможность уйти на несколько километров. Переждать бурю под деревом. Развести костёр, благо знал как. Потом найти деревню, она точно здесь неподалёку…

Спасти хотя бы свою жизнь, пока была такая возможность. Вместо того, чтобы ввязываться в заранее проигранную схватку.

Это можно понять.

Это разумно.

Это здравый смысл.

Но что это будет за жизнь, если я спасу себя, бросив на растерзание раненого пацана и мелкую девку?

Не моя. Точно не моя, потому что одна только мысль об этом заставляла мои внутренности мерзко ворочаться. А ещё глубже закипала злость. На себя. За эту самую мысль.

Такие поступки не в моих правилах.

Я не брошу мальцов, потому что тогда им точно конец.

Со мной у них будет шанс. Призрачный. Но будет.

А на здравый смысл плевать, если цена за него — здоровенная часть моей человечности. Я уже умирал и знаю, что это не так страшно.

Пальцы нащупали верёвку на поясе шамана. На ней был подвешен кожаный мешок, который я из-за спешки не заметил в прошлый раз.

Ножа не было.

Да твою ж…

Хрен с ножом!

Вытряхнул содержимое мешка на снег: кремень, кресало, верёвка, мешочек, две полоски вяленого мяса, деревянную банку и маленькую бутылку, тоже из дерева, украшенную резным орнаментом.

Что из этого могло помочь⁈

Мясом волков не насытить, разве что подкормить перед «главным блюдом».

На верёвке можно было повеситься.

С помощью кремня и кресала — развести костёр. В мешочке наверняка был заранее заготовленный трут — сухой материал, который загорится от искр и даст первое пламя.

Это решение?

…

Лучшее, которое у меня было. Если успеть развести огонь, то мы сможем продержаться против волков какое-то время.

Я схватил мешочек. Быстро заглянул в него и… да! Там был трут!

Несколько пропитанных смолой щепок и пучок высушенного лишайника — отличный набор для розжига. Оттуда пошёл густой сосновый запах.

Я затянул мешочек. Схватил свободной рукой кресало и кремень. Закинул всё в карман тулупа.

Следом отправил мясо и банку с бутылкой — в них могла быть какая-то пища или лекарство. В долгосрочной «осаде» это пригодится.

После чего сразу рванул обратно к раненому и его сестре. Мой взгляд шарился вокруг: высматривал в пурге волчьи тени, а под ногами — крепкую палку, которой можно дать по зубастой башке.

Но ни того, ни другого я не видел.

Может, я ошибся?

Следы могли принадлежать волку-одиночке, пробегавшему мимо. А волки одиночки нападают на людей очень редко. Даже зимой. Тогда мои опасения…

Слева. Во вьюге мелькнуло тёмное пятно и сразу исчезло.

Разведчик стаи.

Не одиночка, это точно.

Под ель я не зашёл, а ворвался.

— Давай нож. Быстро, — сходу бросил я девице. Она сразу нахмурилась. — Волки.

Девушка оцепенела. Судя по выражению её личика, она правильно оценивала наши шансы. Зимой. Против волчьей стаи. С раненым человеком, который сковывал нас почти во всём.

Метательный «нож» был у неё в руке. Я без церемоний выхватил его из её ослабевших пальцев, закинул в карман и стал быстро расчищать землю от снега. Рядом с раненым. Под самыми пышными ветвями, защищающими от ветра.

Там будет костёр.

— Что с раной? — спросил я, не глядя на девицу. Скорее, чтобы вернуть её в чувство, а не убедиться что кровотечение продолжалось.

— Так же, — дрогнувшим голосом сказала она. — Кровит.

— Собери все сухие ветки, которые здесь есть. Разведём огонь — отобьёмся.

Стоило отдать должное. Она сразу подорвалась с места, загребая под елью всё, что можно было закинуть в костёр: ветки, кусочки коры, опавшие шишки. Но то и дело она замирала, всматриваясь в метель.

— Назови своё имя. И моё, если знаешь, — я отвлекал её разговорами, в то же время убирая в сторону остатки снега. На очищенное место быстро складывал ветки, которые были рядом. Так я формировал настил — он станет прослойкой между костром и замёрзшей землёй. Чтобы пламя надёжнее схватилось.

Девчушка сначала будто не услышала мой вопрос, в очередной раз замерев напротив бури.

— Там… волк был, — пробормотала она тихо. Я едва услышал сквозь шум ветра.

— Они будут мелькать всё чаще. Потом попробуют выманить нас из-под ели и утащить твоего брата. Он ранен. Запах его крови и подманил их. Но вначале они будут осторожны, у нас есть время подготовиться.

Я услышал, как она проглотила ком в горле.

Плохо. Мой голос заглушил бурю:

— ИМЯ! — я рявкнул так, что она вздрогнула.

— Весна! Меня зовут Весна! — она уставилась на меня округлёнными глазами. — А ты — Варадар.

— Быстро тащи мне ветки, которые ты собрала, Весна. Твой брат мёрзнет, а волки испугаются только пламени, так что не смей замирать от страха! Мне нужны твои руки, понятно⁈

— Понятно, — она пробормотала это одними губами.

Весна свалила все собранные ею ветки рядом со мной.

— Отлично. Шансы на выживание выросли, — я криво усмехнулся, строя из наиболее сухих веток «шалаш» — основу будущего костра.

— Я ещё соберу…

— Потом. Сейчас сиди здесь, смотри мне за спину и прикрывай будущий костёр от ветра.

Ветер был непостоянен. Он дул то с одной стороны, то с другой. Слишком сильный порыв мог погасить пламя в зародыше.

Я снял с себя тулуп. Растянул его за рукава между ветками ели, где была самая широкая прореха для ветра. Но оставил между тулупом и деревом немного пространства для вида, чтобы волки не подкрались с этой стороны незамеченными.

Они коварные звери.

Мой внутренний жар ещё не иссяк. Но я уже чувствовал, что начинаю замерзать. Кончики пальцев побаливали.

Но в среднесрочной перспективе тулуп от замерзания не спасёт, а огонь — да.

Лицо Весны было красным. Её длинные ресницы покрывал иней. Укороченный шерстяной платок, которым она вновь покрыла голову, тоже побелел от налипшего снега. Она подрагивала.

В основание кострового «шалаша» я засунул несколько просмоленных щепок из мешочка шамана. Затем туда же всунул сухой лишайник.

На краю зрения уловил движение. Волчья фигура появилась всего в паре метров от границ нашего убежища. Но на этот раз она не вернулась под укрытие метели. Зверь залёг в снег.

Я не видел его глаз, но чувствовал на себе взгляд. Голодный. Хищный.

Он оценивал, проникая сквозь хвойные иглы.

Кого он видел во мне? Свежее мясо для своих собратьев? Или угрозу, с которой придётся считаться?

От того, что я ему покажу, зависели наши жизни.

Если пойду драться — то остальные волки нападут с другой стороны и утащат раненого паренька. Весну тоже попробуют. Потом и меня загрызут, оставшегося в одиночку.

А если я не сделаю ничего, то через несколько минут они атакуют все сразу. Тогда нам конец.

Бездействовать — смерть.

Драться — смерть.

Что оставалось?

— Держи лишайник, чтобы его не унесло ветром, и громко кричи, — сказал я Весне. — Я вернусь через несколько секунд.

— Ты к-куда⁈

— Громче, — спокойно ответил я, взял её руку и прижал ею лишайник в центре костра. — Пусть знают, что мы сдаваться не собираемся.

Сам взял увестистый сук, который заранее отложил из общей кучи. Встал. Выпрямился. Быстро осмотрелся вокруг.

Из метели больше никто не показывался.

Я поднял руку с палкой высоко над головой и двинулся на зверя, неотрывно смотря на него. Заодно делал глубокий, мощный вдох, наполняя лёгкие кислородом под завязку. Я вышел из-под ветвей. Позади послышлся громкий заговор Весны:

— Духом лесным, я заклинаю тебя, зверь лесной! Не тревожь наш покой! В лес возвращайся — к себе домой! Кровь людская для волка — яд! Жить хочешь — ступай назад! Заклинаю! Заклинаю! Заклинаю!

— ПОШЁЛ НАХРЕН ОТСЮДА! — взревел я, насколько позволила глотка, а затем от души метнул сук в засевшего волчару.

Он метнулся в сторону и скрылся в снежных вихрях. Легко и бесшумно, как тень. Хотя даже останься он на месте, я бы промазал и палка бы прилетела в паре метров от него.

Теперь они знают, что мы живы. Знают, что есть, кому сражаться за раненого человека. Поэтому не сунутся… пока что.

Я юркнул обратно под защиту ели. Сразу же к костру.

— Следи и покрикивай, — кротко скомандовал я Весне. — Волки осторожны. Чем больше мы даём понять, что мы живые и здоровые, тем более осторожными они будут.

Сам я вытащил кресало и кремень. Сел, спиной закрывая «шалаш» от задувающего ветра. Прижал лишайник к настилу из сухих веток в центре «шалаша», где оставил чуть-чуть свободного места. Одновременно прикрыл его ладонями и принялся высекать искру.

Раз-два-три-пять-шесть-девять-пятнадцать… Есть! Сухой лишайник задымился, в нём затлела ярко-оранжевая точка. Я закрыл его руками полностью, создавая вокруг занявшегося трута укрытие из моих ладоней.

Наклонился к нему самым лицом. Старался быть предельно аккуратным: скорее дышать, чем поддувать. Любое избыточное дуновение могло погасить тлеющий трут.

— Варадар… — едва слышно прохрипела Весна рядом. — Они здесь, Варадар!

Я отодвинул голову от огонька, закрывая его руками. Осмотрелся, за секунду.

Двое.

Видимо, брошенная палка и отправка «нахрен» стаю не впечатлили.

Волки приближались, даже не пытаясь скрываться. Короткими скачками они пробивали своими телами путь сквозь высокий снег.

Но не спешили.

Сначала приближались — потом останавливались, чтобы оценить обстановку. Будто чувствовали, как под елью нарастало напряжение и нарочно подпитывали его своим присутствием.

До еловых веток, прикрывавших нас, им оставался какой-то метр.

— А НУ ПОШЛИ ВОН! — рявкнул я. Волки замерли, вслушиваясь.

Руки Весны затряслись.

Её охватила паника. Не ожидал, что волки испугают её гораздо сильнее, чем ходячий мертвец, за которого она приняла меня. Когда мы встретились, она метнула нож и была готова сражаться. А сейчас…

— Весна⁈ Сможешь раздуть костёр⁈ — спросил я.

— …

— ВЕСНА! ТЫ СМОЖЕШЬ РАЗДУТЬ КОСТЁР⁈ — рявкнул я на пределе возможного.

Но она даже не взглянула на меня. Её «стеклянный» взгляд не отрывался от замерших волков.

Что-то сковывало её изнутри.

Она не была трусливой барышней, боящейся трудностей. Я понял это с первого взгляда.

Однако эти звери заставляли её терять над собой контроль. Они вселяли в неё неподдельный ужас. Ещё больший, чем человек должен испытывать перед диким хищником.

В такой ситуации Весна была мне не помощник.

Но если я оставлю огонь, то придётся начинать сначала! А сейчас КАЖДАЯ секунда была на счету! Без огня нам точно не отбиться!

Тьфу!

Я вернулся к тлеющему труту. Поддул снова. Дымок стал активнее. Ещё немного и будет огонёк.

Ещё чуть-чуть! Только дайте времени!

— Ва-варадар… — Весну уже колотило всем телом. — С-сделай что-нибудь…

Уже делал. Единственное, что могло нас спасти.

Я поддул снова.

Лишайник потемнел и чуть свернулся внутрь. Оранжевое тление стало чуть шире.

Ещё чуть-чуть! Сделал новый выдох, на границе допустимого!

Дым снесло… и больше он не появлялся.

Я переборщил⁈

— Вара-рад-дар! — Весна вжалась спиной в древесный ствол.

И тут дым густым облачком поднялся из лишайника, щекоча ноздри и заставив прослезиться правый глаз.

Я проморгался. Увидел, что по труту расходятся оранжевые дорожки.

Осталась совсем кроха!

Я дунул! Тление ширилось! Ширилось! Оно расходилось по лишайнику и подпитывалось моим дыханием. Я всунул в самый центр просмоленную щепку и…

На мгновение вой ветра затих.

И я услышал позади шумный вдох звериного носа. Он пробовал воздух, улавливая первые запахи жжёной древесины.

Тогда я медленно повернул голову назад.

Волчья морда смотрела на меня из-под внешних ветвей. Она только что пересекла границу нашего убежища, тем самым обозначая новую черту «волчьей» территории.

Чтобы добраться до меня, ему было достаточно преодолеть всего два метра…

Он смотрел на меня.

Я — на него.

Тусклая, потрёпанная шерсть. Даже под ней было видно, насколько волк исхудал — кости почти выпирали. Но было видно — зверь старый, матёрый.

Может, альфа?

Его глаза смотрели на меня и даже в сумерках можно было распознать их яркий янтарный цвет.

Позади прозвучал щелчок. Это смола.

Волк шевельнул ухом, как самый обычный пёс.

А потом в его глазах я увидел жёлтый отблеск — отражение первого огонька. Маленького и дрожащего на просмоленной щепке. Я уже чувствовал его жар у своих рук, которыми всё так же защищал новорождённый огонь от ветра.

На ощупь, подсматривая в глаза волка как зеркало, я подложил рядом с загоревшейся щепкой ещё одну.

Обжёгся. Но это было не важно.

— Варадар… — сдавленно просипела Весна. Так тихо, что я едва её услышал.

— Рад, что ты не потеряла сознание, — спокойным, твёрдым голосом произнёс я, не отрывая от волка взгляда. — Мне нужно, чтобы ты взяла себя в руки и занялась костром. Он почти горит. Самое сложное я уже сделал. Тебе надо поддержать его, пока я разбираюсь с нашими гостями.

Щелчок. Почти сразу ещё один.

Новая щепка занималась пламенем.

— Я не смогу… Варадар… — жалобно произнесла Весна.

Янтарные глаза волка, в которые я смотрел, переметнулись на загорающийся костерок. Потом снова на меня.

Он оценивал опасность?

Ему было достаточно сделать один удачный прыжок, чтобы вцепиться мне в горло.

Но он не знал, на что я способен, а на что — нет. Поэтому был осторожен.

И только благодаря этому мы ещё были живы.

Но что, если он рискнёт⁈

Лапа голодного волка поднялась из снега, чтобы сделать шаг…