Глава 16

— Назовись, — ответил я без любезности. — Тогда и поговорим о том, чтобы я дверь открыл. И обо всём остальном.

— Дубров я. Но знаю, что это имя ни о чём тебе не говорит. Знаю и то, что ты устроил в деревне переполох, который староста никогда не спустит тебе с рук. И о великане знаю. Сегодня видел его следы в паре километров отсюда. Твои следы тоже видел. Вот только странность… шли они от горы, в одну сторону, будто ты переждал бурю у неё… но лагерь не разбивал.

Послышалось удовлетворённое хмыканье Дуброва.

— Отворяй. Друг я, а ты мне нужен. Да и я тебе пригожусь, в этом можешь не сомневаться. В деревню тебе ход закрыт. По крайней мере — пока. А раз в лесу живёшь, значит с первым охотником полезно знаться.

Первый охотник…

Весна говорила, что их с Дареном отец был первым охотником. А это, выходит, его преемник?

— Ты практик? — спросил я.

— Практик. Путь свой называть не буду… пока что. Да и не скажет он тебе ничего, про твоё беспамятство мне тоже известно.

Охотник…

ОХОТНИК!

Кажется, я понял, чем он может мне помочь — добыть мяса!

Но сможет ли? Волки-то — природные хищники, которые охотятся всю жизнь — и те не справляются.

Если не попробую — не узнаю.

Я медленно приоткрыл дверь, смотря на стоящего у дверей человека. Он был чуть выше меня. Что уже делало его невысоким, относительно других мужчин деревни.

Поджарый, с резкими и массивными чертами лица, особенно — подбородком и широкой челюстью. На левой половине лица у него красовались два широких старых шрама, оставленных, видимо, когтями зверя.

Глаза внимательные, но беззлобные, цвета сероватой зелени, как чешуя степной змеи. Они весело сверкнули, когда мы встретились взглядами.

— Ну привет, Варадар, — усмехнулся он. — Белозар не говорил, что ты вернёшься к уму-разуму.

— А он и не планировал, — ответил я. — Духи мне помогли, не он.

— Духи так духи, — он пожал плечами. — Пройти можно?

Хм… Опасности я от него не чувствовал. Он был расслаблен, спокоен и внимателен, как и любой бывалый охотник.

Я качнул головой, давая знак, чтобы он заходил и открыл дверь.

— Правда, что Белозар мёртв? — спросил он, как только зашёл внутрь и уселся на один из табуретов, которые я переставил из угла избы ближе к столу.

— Правда, — кивнул я, сгребая энергетические камни обратно в мешочек. Дубров сделал вид, что ничего не увидел. Даже не взглянул. Но я точно знал — он всё заметил. Внимание своё он контролировать умел. — Как именно, сказать не могу. Лично не помню. Сам знаю только по чужим словам.

Он вздохнул. На его лицо опустилась тень.

А я понял, что мне становится холодно. Но… печь топить не торопился. По лесу всё ещё ходит здоровенный великан, который наверняка знает, что такое дым и от чего он идёт. Лучше дождусь огненного духа.

— То, что сюда пришли практики рода Асура, значит только то, что кто-то рассказал им о нашем шамане, — произнёс Дубров, глядя в окно. — Со времён ещё Первого Завоевания за шаманами ведётся охота. Среди людей их никогда не было много, мы же в этом мире чужие, — он внимательно посмотрел мне в глаза. — Знаешь историю?

— Нет, — я покачал головой, подкидывая дров.

— Люди не были шаманами, пока не пришли в этот мир. Наши предки, во главе с предками родов Асура и Дэва пришли в этот мир и завоевали его, отобрав земли у тех, кому он принадлежал до этого.

Послышалось завывание ветра, прошедшего сквозь щели избы.

— Ваши предки, так полагаю, — я выделил первое слово и указал на свои белые волосы.

— Наши. Твои там тоже были. Белые волосы тому подтверждение, — сказал он. — Они истребляли всех, кто населял эту землю. Тех, кто выжил, обращали в рабов. Но… лично моим предкам и предкам всех жителей деревни от этого не было проще. Они были такими же рабами практиков, которые использовали их как боевое мясо или дешёвую рабочую силу.

Он почесал подбородок и сделал паузу. Его взор расфокусировался, будто перед его глазами представали картины прошлого. Дубров говорил дальше:

— А часть людей хотела свободы от власти практиков, поэтому они ушли… в горы, в дремучие леса и болота. К тем, кто жил в этом мире до прихода людей.

— Духам? — предположил я.

— Нет, — он покачал головой. — Я не о них… но о тех, кто научил наших предков общаться с ними и впервые посвятил их в шаманы.

— Мне говорили, что первого шамана посвятили сами духи.

— А я не о роде Белозара. А о людях, как расе, точнее — о той части людей, которая скрылась от деспотии двух великих родов и научилась жить в гармонии с природой и духами. Они не стали шаманами сами по себе. Их обучили, а затем связали их кровь с древней силой этого мира.

— Ты хочешь сказать, что шаман — это врождённое качество?

— Сама возможность получить посвящение — врождённая. Думаешь, обычные практики не пытались использовать духов? — Дубров улыбнулся. — Пытались. Но лишь единицы из них могли увидеть духа и то лишь на высоких ступенях. Но не договориться. Некоторые практики научились подчинять духов, но это никогда не стоило того… подчинённые духи быстро слабеют и становятся бесполезны для практиков.

Так-так…

— Значит, среди моих предков тоже был шаман? — спросил я.

— Если верить преданиям, только так и можно получить возможность посвящения. Может, один из твоих беловолосых предков завёл любовницу из тех людей, которые скрывались от практиков. Кто ж его знает?

Генетическая метка, получается. Наследственный Дар…

Но духи сказали, что Дар мне передал шаман, значит, вовсе не обязательно, что среди предков Варадара был кто-то из шаманов.

— Тем не менее, ваши предки бежали от практиков, а вы сами — стали ими, — подметил я.

— Надо было выживать. Кто-то смог стать шаманом и получил силу духов, а кто-то — стал практиком. Мало у кого получилось, на всю нашу деревню нас лишь трое. Могло бы быть ни одного, но… — он сделал голос тише, — … отец Белозара позаботился о том, чтобы в нашей деревне родились сильные воины.

— Уверен, что стоит об этом рассказывать чужаку?

Он оскалился.

— Обязательно. Потому что иначе ты не сможешь разобраться, как мне помочь. Думаешь, я просто так тебе рассказываю всю эту историю и о том, что мы — не совсем естественные практики?

Я прищурился, глядя на него.

— Тогда продолжай, — сказал я.

— Любые практики — это плод тщательной выборки. Десятки поколений среди наиболее одарённых практиков выбирают самых лучших и скрещивают их между собой, чтобы они дали ещё более могущественное потомство. С большими талантами и силой. Это приносит свои плоды. Там… — он взмахнул рукой в сторону окна, — … вне долины, практики гораздо могущественнее любого шамана.

Он чуть подался вперёд, опираясь локтями на стол. Его глаза пытались заглянуть в самую глубину моей души. Дубров добавил тише:

— Я был там, Варадар. Там, откуда ты пришёл два года назад, едва живой. Не знаю, кем ты был и откуда ты, но точно могу сказать, что во внешнем мире есть огромные каменные города и башни, которые выше гор. Можешь себе представить?

Я мог. Потому что жил в мире, где люди построили всё это без магии, опираясь исключительно на свои силы и разум, благодаря которым подчинили природу.

Но промолчал.

Потому что в этом мире, в этой деревушке, люди, скорее всего, даже представить себе не могли, как это, когда на одном ограниченном пространстве собирается несколько тысяч… десятков и сотен тысяч, а то и миллионов человек.

Если я поделюсь откровениями о своём родном, технологичном мире, даже прикрываясь внушением духов, то любой местный только пальцем у виска покрутит. И будет по-своему прав.

В эту секунду, незаметно для Дуброва, в дом вернулась огненная саламандра. Она скользнула в щель под дверью и вспыхнула оранжевым светом, вместо приветствия. Она стала прозрачнее: потеряла немало яры. Саламандра юркнула в свой уголёк, в моем кармане, а я сразу же Намерением стал потихоньку подкачивать её своей духовной Ярой.

Взамен она стала наливать моё тело теплом. Согревающим, в этом холодном доме.

Судя по спокойствию моего духа, Весна добралась без проблем.

Я сконцентрировался на Дуброве и сказал:

— Давай ближе к делу, моё время ограничено.

Он отстранился от стола.

— Практики вне долины — это сверхлюди. Даже Белозар в свои лучшие годы не справился бы с большинством из них. О лучших из них я даже не говорю. Те практики из рода Асура, которые убили Белозара, пришли чтобы убить шамана и они убили бы его в любом случае. Даже если бы его поддержали духи. И если они узнают, что здесь появился новый шаман… то даже не сомневайся — они вернутся. Это неизбежно.

— Я это учту.

— Будь готов, когда это случится. Просто предупреждаю. Потому что если и ты помрёшь, то мне будет совсем худо, — он невесело улыбнулся. — Теперь к моей проблеме: раз в месяц я испытываю определённые… сложности. Видишь ли, до Белозара шаманом был его отец. И он вмешивался в вещи, в которые шаманы нашей деревни до него никогда не лезли, — его глаза сверкнули, — С помощью духов он вмешался в сам ход жизни.

— Что ты имеешь в виду?

— Он выбрал несколько беременных женщин в нашей деревне и с помощью духов помог детям, которых они вынашивали, приобрести определённые задатки. Эти задатки связывались с духами, которые передавали нерождённым детям свою силу. У него получилось. Не сразу. Не без… трудностей и не без ошибок, но получилось. Первым «успешным» из таких детей стар Зарад — наш нынешний староста.

— А у скольких не получилось?

— Тринадцать погибших. За всё время. Из тех, о ком я сам знаю, а сколько на самом деле — неизвестно.

— Только мальчики?

— Да, только мальчики. Отец Белозара — Святогор — мог узнать у духов пол ребёнка. Деревне нужны были воины, поэтому он не трогал тех, кто был беременен девочками. Когда родился Зарад, здоровый и сильный, Святогор продолжил совершенствовать свой ритуал. Следующими стали его собственные внуки — дети Белозара. Так появился Бранимир и его старший брат — отец Весны и Дарена. А после них он провёл ритуал с моей беременной матерью и связал с духом уже меня.

На этом он замолк, на несколько секунд.

— Что-то пошло не так? — спросил я.

— Святогор хотел, чтобы новый практик был сильнее других, поэтому он добавил больше духовной силы, — голос Дуброва затих, будто пытался спрятаться.

Мужчина не показывал, но ему было сложно об этом говорить. Тем не менее, он продолжал:

— Но переборщил. Я родился… с особенностью, которая должна была стать моей силой. Раз в месяц, в полную луну моё тело меняется, приобретая, отчасти, звериные черты того духа, с которым Святогор связал меня. В это время мой человеческий ум притупляется.

Ага… оборотень, значит. Распространённая фигура в мифологии многих народов. Совмещение звериных и человеческих черт, как результат — огромная сила, но при этом животная дикость, которая оказывается сильнее человеческого сознания.

— Ты хочешь, чтобы я порвал связь с духом?

— Нет-нет-нет, ни в коем случае, — он замотал головой. — Тогда я могу потерять силу, а без неё деревня ослабнет. Я прошу тебя, как шамана, не дать мне превратиться полностью и убедить духа отпустить моё тело в эту ночь. Иначе я могу вернуться в деревню и устроить проблем.

— Белозар этим занимался?

— Да. Каждое полнолуние. Даже после того, как духи отвернулись от него, он с помощью заговоров и ритуалов убеждал моего духа-покровителя ослабить воздействие на мой разум. Хуже, чем раньше. Но я хотя бы не возвращался в деревню и не убивал скот.

— Полнолуние уже скоро, — произнёс я, вспоминая состояние луны в последнюю ночь.

— Сегодня, — уточнил он. — Именно поэтому я пришёл сейчас и рассказал тебе даже то, чего не знает большинство людей в деревне. Потому что мне нужна помощь. А ты должен понимать, с чем имеешь дело. Если поможешь — не обижу, помогу освоиться в лесу и замолвлю словечко перед людьми. Старосту это не проймёт, но, со временем, вся деревня тебя примет. Деваться некуда, больше шаманов нет.

— Мне нужно не это, — я пристально взглянул ему в глаза. — Мне нужно мясо. Много мяса до завтрашнего заката.

Он задумчиво взялся пальцами за подбородок.

— У меня есть олений окорок, но я так понимаю, его тебе будет мало.

— Мне нужно столько, сколько веса в двух людях и даже больше.

Глаза Дуброва распахнулись в удивлении.

— Расскажешь, зачем?

Хм…

Можно ли рассказывать ему о том, что я обещал накормить волчью стаю?

Секрета в этом нет. Кроме того, разве что, если он расскажет его старосте и тот сознательно предупредит каждого в деревне, чтобы никто и никогда не продал мне даже куска мяса.

«Продал»… не за деньги, так за услугу, как это в деревнях и делалось.

С другой стороны Дубров охотник. А у них с волками разговор короткий.

— Я дал слово. Не людям, а духам.

— Что принесёшь в жертву мясо?

— Можно и так сказать.

— Белозар таким не занимался. Ни разу не слышал, чтобы он жертвовал уже мёртвую плоть. Живого барашка или ягнёнка — да, это он мог. Но мясо обычно едят.

Тут он улыбнулся с хитрецой и добавил:

— Когда я читал твои следы, то заметил одну занятную вещь: твои следы точь-в-точь шли за следами крупной волчьей стаи, которая привела тебя прямиком к следам Дарена и Весны. Будто они провели тебя. Ты ведь для них хочешь еды достать?

Я промолчал.

Лгать не хотелось, но и подтверждать его слова — тоже.

— У меня к волкам нет ненависти, — спокойно произнёс Дубров. — Наоборот — у нас больше общего: они, как и я, охотники. Так что можешь говорить спокойно. Да и деревенских они не трогают, чтобы я за ними охотился.

Точно! Он же оборотень… но волчий ли?

— Обычно люди истребляют волков, — заметил я.

— Обычно? Что-то вспомнил о своей жизни и опыте? — с подозрением спросил он.

Тьфу, прикусить надо было язык свой!

— Нет. Но эта мысль всплыла сама собой. Как заученная когда-то давно истина, — без эмоций объяснил я.

— Правильная мысль, но, повторюсь: волки наших не трогают, а я кровожадностью не отличаюсь. Пусть и охотник, но природу чту и уважаю. Да и мой дух-покровитель не одобрит, если я буду брать больше, чем мне нужно.

— Что это за дух? Волк?

— Рысь. Конкретнее я тебе не могу сказать. Сам про неё ничего не знаю… она же не разговаривает со мной, только даёт силу, когда я использую свои техники и усиливает мою звериную суть.

Я кивнул и спросил:

— Так что, я могу рассчитывать на тебя?

— Раз тебе нужно мясо — я добуду его столько, сколько надо. Если говорить о волчьей стае… то достаточное количество можно достать только в деревне. В долине сейчас сложно, зверья мало. Но у одного старика есть бык, а ещё — должок передо мной. Если поможешь мне с моим озверением, то я приведу тебе целого быка. В нём мяса больше, чем в пятерых таких как ты.

— Тогда договорились, Дубров. Я помогу тебе спокойно провести ближайшую ночь, а ты приведёшь мне этого быка до захода солнца. Лучше, если ты сделаешь это уже сегодня.

— Договорились, — он протянул руку для рукопожатия, но увидел мою опухшую кисть. — Ударим, — и протянул кулак к моей левой руке.

Я ответил лёгким ударом кулака в кулак. Видимо, здесь это тоже считалось скреплением договора.

— Не будем терять времени, — сказал Дубров. — Я возвращаюсь в деревню и договариваюсь со стариком, а ты — готовься к ночи, — он встал и отправил к дверям. — Не буду лукавить: знаю, что ты едва ли что-то смыслишь в этих ритуалах. Но чутьё подсказывает, что на тебя можно положиться. А оно меня редко подводит.

— Сделаю всё возможное, в этом будь уверен, — заявил я.

Кивнув напоследок, Дубров вышел за дверь.

Дождавшись, пока он уйдёт, я вернулся к камням. Выбрали среди них бирюзовый — тот самый, который Весна назвала исцеляющим.

Взял его в руку. От него шла приятная, чуть прохладная, но расслабляющая энергия. Когда я приложил его к сломанной кисти, боль в ней стала чуть затихать.

Помогает?

Система, проведи анализ. Могу я вылечить руку с помощью этого камня?

[Обнаружена кристаллизованная Яра: «Неочищенная смола Древа Жизни».

Уровень качества: 3 (малый).

Предназначение:

Исцеление ран и тела в соответствии с эталоном. Применимо для быстрого восстановления организма, борьбе с заболеваниями, лечения большинства заболеваний.

Предупреждение:

При использовании без духа-оператора есть риск неправильной настройки смолы на организм пациента. Чревато потерей человечности и частичной трансформацией пациента в саженец Древа Жизни.

Рекомендация:

Найдите подходящего духа-оператора для результативной работы, если вы хотите сохранить свою человечность и рассудок.]