Глава 11. Звонок
Буран поднимался. Выл шквальным ветром за стенами дома и носил тучи снега. К утру дверь завалит, придется плечом выбивать. Полтора метра фундамент из-за уклона земли в этом месте. Высоко крыльцо стояло, а все равно не помогало. С избой и того хуже. Была одна зима, что под окна замело. Сейчас буря едва ли не такая же. Сквозь тишину дома Изга слышал тонкий свист под панелями вентилируемого фасада. Он держался, не дребезжал. На совесть бригада сделала, не зря ехали в такую даль.
Кровать под шаманом скрипела громче. Изга перевернулся на другой бок и снова закрыл глаза. Нужно уснуть. От умственного переутомления всегда так. Вроде уже носом клюешь, лыка не вяжешь, а за сон никак не зацепиться. Мыслей слишком много, они мешают. Переполняют тебя, льются через край.
Где-то в том озере утонул вечерний разговор. Долгий, сложный. Титанические усилия приходилось прикладывать, что ужать десятки прочитанных книг и чужих историй до двух-трех абзацев. Не перемудрить, не перегрузить Ирину. Ей было не просто впитать за несколько дней то, что его окружало несколько лет.
Она слушала. Она так слушала, что Изга лежал в пустой комнате и улыбался. Тихая радость, подозрительно похожая на счастье, поднималась волной тепла в груди. Его женщина. От кончика любопытного носа до вздрагивающих пальцев в его ладонях. Пылкая, но внимательная. Хотел сказать, что догадливая, но нет. Чувствующая. Понимающая, признающая.
Изга понимал, что уже усадил ее на пьедестал и любовался с фанатичным блеском в глазах. Так и должно быть, наверное. Связанные судьбы, родственные души. Ни с кем больше не испытать ничего подобного. Даже близко. Каждую секунду хотелось проводить вместе. Если жизнь — река, то не потерять ни одной капли. А если воздух, то дышать ею.
— Ирина, — прошептал шаман.
Духи ударили в затылок за мгновение до того, как зазвонил телефон. Изга забыл, что выкрутил громкость на максимум и теперь морщился от переливов восторженного колокольчика. Ночь, все спят.
— Какого… художника разбудит злая собака в такую рань?
Мелодия заканчивалась и начиналась сначала. Собеседник на том конце установленного соединения явно считал гудки. Уже пять, семь. Уловка с «я сплю и не слышу звонок» не срабатывала. Кто-то решил аккумулятор шаману разрядить, но достучаться до абонента.
— Телефон, — сказала Ирина, появившись на пороге комнаты. — Ты возьмешь трубку?
Изге показалось, что она фонарь с собой принесла. Метка смерти над головой светила лучом прожектора. Возле трех основных узлов закрутились дополнительные петли, узор перестал мерцать. Несколько минут осталось. Максимум час.
— Что-то случилось? — сонная Ирина говорила тихо. — Просто так ночью никто не звонит. Ты ждешь, пока ему надоест, чтобы не сбрасывать?
Вселенной надоело делать подарки. Она решила забрать всё.
— Да, — ответил шаман и только после этого приложил телефон к уху. — Слушаю.
— Изга, это Модун. У нас гости в деревне. Три хари. Судя по гондонам на голове вместо шапок и тонким ботинкам, изрядно не местные. Прям совсем залетные. Они ищут девушку с красными волосами. Молодую, тощую, маленького роста. Говорят, с деньгами, но без транспорта. Ты не видел такую?
Шаман на нее смотрел. Ирина прислушивалась к неясному бормотанию из слишком громкого динамика, но ближе не подходила. Метка уже «плыть» начала. Отекать от лишней энергии.
— Без транспорта? — переспросил Изга. — У нас?
— Вот и я им талдычу, что пешком бы не дошла. Замерзла. Они на своем джипе еле добрались, дорогу заметает. Сели за оврагом, до ворот пятьсот метров не дотянули. Серега на ДТ-шке поехал их откапывать. Не, ну какая девица? Откуда бы она взялась? С неба свалилась?
«Из вертолета выпала», — шаман проглотил ответ, а председатель сельсовета продолжил:
— Тогда они начали спрашивать, кто еще живет поблизости. «Карта в помощь», — говорю им. — «Нет. Мы уже все поселки объехали, нигде не появлялась. Может, лесник у вас есть? Егерь? Охотник одиночка?»
— Шаман, — подсказал Изга.
— Ага, щаз, — взвился Модун. — Наши все языки прикусили, и морды кирпичами сделали. Но я это… чего звоню. Нашлась одна гнида все-таки. Сдала тебя.
Иначе и быть не могло. Убийцы ехали за Ириной. Отец ждал ее утром на работе и громко интересовался, почему не пришла. А потом, наверное, предупредил, что, когда появится, к нему заглянула. Никакого горя. Ни одного порыва оплакать погибшую дочь. Значит, жива.
— Кто сдал? Когда?
— Олег. Еще сам вызвался на снегоходе их довести. Дорогу до тебя так и не прочистили, а теперь метель.
— Когда?! — повысил голос Изга.
— Да минут тридцать назад. Я чего звоню? Они обратно не вернулись. Или застряли, или у тебя скоро будут. Ты поосторожнее там. Если какой кипиш будет, мы соберемся, подъедем.
Нет у Ирины часа. Минут сорок, не больше.
* * *
Нет у Ирины часа. Минут сорок, не больше. И Модун ничем не поможет. Якуты привыкли жить размеренно. Пока соберутся, обсудят, поговорят, пока сядут, наконец, на снегоходы, шамана с его гостьей уже расстреляют.
Изга не видел метки над своей головой, но догадывался, что она там есть и горит еще ярче, чем у Ирины. Если с дочери олигарха еще можно выкуп получить, то шаман, как лишний свидетель, совершенно не нужен. Муж Сандары тоже домой не вернется. Все якобы замерзнут. Буран — удобный повод. Он буквально заметет следы.
Шанс спастись был, но призрачный и всего один.
— Не нужно приезжать, — ответил Изга. — Я сам разберусь.
— Добро, — Модун вздохнул и запыхтел в трубку. — Тут это… Я знаю, что не вовремя. Но у меня жена вчера трепалась, что в доме Олега скандал был.
— Что с Сандарой?
— Так ты в курсе, — голос председателя стал тихим, тягучим. — Я ничего не хочу сказать. Каждый живет, как знает. Но когда спишь с чужими женами, то рано или поздно от их мужей прилетает.
Все-таки поползли слухи. Неприятно стало так, будто действительно что-то было и их с Сандарой застукали вместе. Не тянул тот поцелуй на измену. Даже на флирт никак. Но попробуй докажи это ревнивому мужу. Сандара в приступе раскаяния могла раздуть трагедию до вселенских масштабов. Или просто соврать, что близость состоялась, чтобы Олег согласился на развод. Однако ругаться — это одно, а расстаться навсегда с женщиной, которую любишь — совершенно другое. Вот и вспыхнула у Олега в голове идея, кто виноват. Кто крутился возле его жены, лил ей в уши ересь про ЭКО, а потом захотел воспользоваться ее наивностью. «Если твой мужик слаб и не может сделать ребенка, то давай я помогу». А работа проводником для мордоворотов — всего лишь повод, чтобы приехать. Посмотреть, как избивают шамана. Поучаствовать по мере сил.
Дурак.
Он же Ирину под пули подставил, а она ему ничего плохого не сделала.
— Я понял тебя, — ответил Изга. — И повторяю, сам разберусь. Спасибо, что позвонил.
— Не за что, — отчеканил председатель. — Передумаешь с помощью — обращайся. Все, давай.
Модун повесил трубку и шаман тут же выключил телефон. Жаль, что современные модели неразборные. Аккумулятор просто так не вытащить. А надо, иначе куда не беги, везде найти можно будет.
— У тебя проблемы? — мягко спросила Ирина. — Из-за того, что Сандара приезжала?
— Да. Разреши мне не рассказывать все подряд, только суть. К нам спешат на снегоходе воинственно настроенные гости. Ничем хорошим встреча не закончится, поэтому лучше уйти.
Бессмысленно пугать Ирину убийством. Ей ничего не даст это знание, только доведет до ступора или острейшей паники. Посыплются вопросы, а потом она обязательно решит, что шаман ошибается. Никакой опасности от мордоворотов нет. Люди Карла Римана приехали, чтобы спасти его дочь, а метка реагирует на что-нибудь другое. Или тоже ошибается. Прости, Ира, времени слишком мало. На споры его вообще нет.
— Куда уйти? — спросила она. — Ты починил снегоход?
— Нет, он не заводится и я не знаю, что с ним. Пойдем пешком. Тайга не настолько пустынна, как кажется. Есть, по крайней мере, три точки, где мы можем укрыться. Я буду камлать к духам-хранителям местности, они подскажут, куда лучше идти. Не факт, что это ближайшая точка. Поэтому, одевайся, пожалуйста. Поверх твоей одежды я дам горнолыжный комбинезон, куртку и валенки. Надеюсь, ты в них не утонешь.
— Подожди, — Ирина поморщилась и потерла пальцами лоб. — А нельзя договориться? Сейчас не каменный век, даже за побои светит статья. Я понимаю: ревность, состояние аффекта…
— Ира, одевайся!
Проклятье, повысил голос. Сейчас в ней взыграет чувство протеста, и она из принципа будет все делать наперекор шаману. Не силой же тащить ее за собой.
— Бегать — глупо, — настаивала она. — Вокруг глубокие сугробы. Да нас легко найдут по цепочке следов!
— Не успеют. Метель слишком сильная, уже через полчаса никаких следов не будет.
— Ты боишься? — Ирина хмуро сдвинула брови и сложила руки на груди. — Настолько, что готов обморозиться? Да нас самих снегом занесет. Фингал под глазом от ревнивого мужа твоей и моей жизни точно не стоит!
— А очередь из автомата в живот? Удар ножом в горло? — в бездну полетели планы поберечь психику Ирины. Придется говорить, как есть. — Олег везет с собой убийцу. Больше людей на снегоход физически не поместится, двое других будут ждать в деревне. Искать транспорт, чтобы присоединится к первому. Они приехали за тобой. Собираются закончить начатое, раз уж с вертолетом вышла осечка. Я не знаю, что будут делать. Скорее всего сымитируют еще один несчастный случай. Положат тебя полуголую в сугроб и будут ждать, пока замерзнешь.
— С чего ты взял? Метка смерти, предсказание, голоса духов? Прости, я пока не понимаю всех шаманских тонкостей. Объясни мне, пожалуйста.
Ничего не выйдет с объяснениями. Здесь или верить на слово, или рисковать всем, оставшись в доме. Ирина права в том, что не хочет идти в буран через тайгу. Но у шамана нет ни одного достаточно веского довода, чтобы ее разубедить.
— Пойдем в избу, — вздохнул он. — Я в любом случае буду камлать к духам, может, выясню что-нибудь. Посмотрю на гостей…
— А ты можешь? — глаза Иры вспыхнули любопытством.
Как же в ней все перемешано. И чувства к ней разные. То обнять хочется, то задушить, то снова обнять.
— Да, — сдался шаман, позволяя реальности идти по выбранному ею участку пути и надеясь, что он все же выведет в нужную точку. — Есть два способа. Я могу послушать, как гостей описывают духи, а могу сам покинуть тело. Обернусь орлом и полечу над тайгой. Одевайся. Сапоги и шубу оставь здесь, сумку тоже. Я не буду выключать свет, запру чердак, подвал и несколько комнат на втором этаже. Пусть гости думают, что мы с тобой спрятались где-то в доме. Пока выбьют все двери и перевернут шкафы вверх дном, я соображу, что делать.
* * *
От идеи нарядиться в горнолыжный комбинезон пришлось отказаться. Разница в росте и размере между мной и шаманом удручала. Утяжки и ремень не особо спасали. Комбинезон мешал двигаться. И если по дому я еще ковыляла вперевалку, то из первого же сугроба точно бы без помощи Изги не выбралась. А по замыслу шамана нам полагалось бежать.
Нет, я не дура, и с инстинктом самосохранения у меня все в порядке. Убийцам до дома Изги еще доехать нужно, а перспектива замерзнуть насмерть — вот она, за порогом. Ночь. Тайга. Буран. Сугробы. Нулевая видимость и температура двадцать восемь градусов ниже нуля. Может, для Якутска и не ахти какой лютый мороз, но мне точно хватит.
Надеюсь, непрошенным гостям тоже. Вот не стыдно желать им смерти. Чтоб они заблудились и ездили кругами, пока бензин не кончится! А там, глядишь, и двигатель не выдержит низкой температуры, заглохнет. А «прикурить» не от кого и греться нечем. Тайга — не федеральная трасса, тут попуток неделями не бывает. Если справедливость существует, то по весне снег сойдет только с двух трупов, а не с четырех, как хочет Изга.
Да стоило представить себя, погибающую от холода, как поднимался порыв спорить до хрипоты. Зубами хвататься за любую возможно остаться дома в тепле. Я не хотела мучиться в последние часы своей жизни. Уж если выбирать смерть, то лучше пулю в лоб. Быстро, надежно, эффективно. Р-р-раз и тебя нет.
Жаль, шаман не разделял моих мыслей.
- Быстрее, — ворчал Изга, хлопая дверями и бряцая ключами. — Ира, давай быстрее.
— Идем. Я готова.
Буран действительно был серьезным. Едва я вышла на улицу, как лицо залепило снегом. Тулуп давил на плечи, ветер норовил сорвать шапку. Шарфом надо было по самые брови замотаться и плевать на красоту. Ладно, в избе переделаю.
— Как долго ты будешь камлать? — спросила я, перекрикивая завывания ветра. Дверь в избу уже занесло, шаман откапывал нижний угол.
— Не знаю. Постараюсь быстро, но я не контролирую процесс. Ты можешь выбрать, когда тебе проснуться? Вот и я не могу.
Наша главная проблема. Не зная дороги, бессмысленно куда-то бежать, а выясняя маршрут, можно не успеть выйти из избы. Про оружие я молчала. Будь оно у шамана, давно бы достал. Это первое, за что хватаются мужчины, чтобы создать хотя бы видимость контроля над ситуацией. Чем больше я думала, тем сильнее понимала, что мы не спасемся. Куда ни плюнь — везде тупик и смерть. Звонить отцу поздно. Между мной и столицей семь часов лета. Да и кому я там нужна, господи? Кому приспичило меня убить?
Паника накатывала. Я чувствовала ее волнами жара. Хотелось вырвать лопату из рук шамана и копать быстрее. Делать хоть что-нибудь, не стоять на месте.
— Уже все?
— Да, хватит.
Изга дернул дверь на себя и с громким скрежетом прочертил полукруг на снегу перед валенками.
— Прости, я дурак. Нужно было вешать так, чтобы она открывалась вовнутрь.
Дом горел всеми окнами, но я не видела его отсюда. Изба встретила кромешной тьмой. Приходилось рукой шарить в пустоте, чтобы не споткнуться.
— Я зажгу свечу, — пообещал шаман. — Мне без надобности, я все равно в трансе ничего не вижу, а тебе будет не так страшно.
— А что быстрее, — перебила я, нащупав задницей табурет, — разговаривать с духами или самому летать?
— Когда как, — Изга гремел чем-то в углу, но недолго. Огонек свечи вспыхнул в его широких ладонях. — «Ие-кыла» — сложная вещь. Раньше считалось, что перевоплотиться в дух зверя можно только один раз в году, когда почернеет последний снег. Но и духи-хранители местности могут не отвечать слишком долго. Тут не угадаешь. У Оюны, она бережет лес, где стоит моя изба, тяжелый характер.
— Ты говоришь о ней, как о женщине.
— Она и есть женщина. Я бы рассказал красивую легенду о том, как она стала хранителем, но времени нет. Сиди на табурете, пожалуйста, и старайся не двигаться.
Свечу шаман поставил на чугунную задвижку, торчащую из печи. Бубен и медвежью шкуру принес с собой из дома. В темноте маска с клювом орла выглядела особенно зловеще. Пламя горело в мертвых глазах птицы.
— Это обязательно? — прошептала я.
— Да. Все, что может помочь с ие-кыла нужно пустить в ход. Я постучусь к Оюне, и если она не ответит за два удара сердца, сделаю все сам.
— Ты их услышишь? Удары сердца.
— Нет, я буду считать.
Шаману пришлось раздеться до льняной рубахи и хлопковых штанов. Изба не успела остыть слишком сильно, в печи поддерживался огонь, но я все равно поежилась. Желания снять тулуп пока не было. Колотушка взлетела в воздух и ударила в бубен.
— Бом!
Густой и богатый звук тут же добрался до живота.
Бом.
Я качнулась вперед, но резонанса не чувствовала.
Бом.
Не цепляло меня, не вело вслед за бубном. Слишком много мыслей в голове. Слишком страшно.
Бом. Бом. Бом.
Изга пошел по кругу, пламя свечи зашипело ему в спину и рассыпало искры.
Бом. Бом.
Зачем меня хотят убить? Почему? Что я сделала? Слишком мелкая сошка в холдинге отца. Незначительная. Я специально не лезла в серьезные вещи. Я — менеджер среднего звена. Меня даже сейчас заменили не глядя. Щелчком пальцев. Зачем убивать?
Бом. Бом.
Еще и так нагло. Без выкупа, без объявления войны. С настырностью психа, у которого стояло на жертву и мозги отключались. Ни одного шанса не дали договориться, ехали убить.
Бом. Бом.
Время текло в ритме бубна, шуршало костяными подвесками на костюме шамана, отзывалось эхом его шагов. Я все-таки качалась в такт и расстегнула тулуп. Жарко стало, печь разгоралась без всякой помощи, и буран выл за стеной. Бревна толстые, а звук пропускали лучше. Странный, чавкающий.
Бом. Бом.
— Изга!
Голос прозвучал, как сквозь овчину тулупа. Сдавленно, неразборчиво. От удара кулаком я вздрогнула вместе с дверью. Холодный ком в животе лопнул, боль вспыхнула красным маревом перед глазами. Мы не успели.
— Изга, это Олег! Открывай!
Шаман не слышал. Длинные полы медвежьей шкуры взлетали крыльями орла, открытый клюв чертил острые тени на стене. Поздно бежать. Шамана убьют в трансе, а я буду смотреть.
— Изга, тут издец, что творится! Я на снегоходе, нужно бежать!
Выманивал? Прикидывался другом, чтобы не мучиться с закрытой дверью? Там два замка. Один навесной. Причем внутри. Изга надежно прятался от внешнего мира.
— Проснись, — прошептала я. — Еще можно что-то сделать. Проснись, пожалуйста.
Дверь тряслась. Кажется, Олег с разбега врезался в нее плечом. Хрустела, скрежетала железом, но держалась. Я больше не могла сидеть. Схватила свечу с задвижки и переворачивала все, что было за печкой. Лом, кочерга — что-нибудь! Да хоть скалка, если ею можно ударить! Бесполезно. Слишком темно. Черные вещи в черной комнате. Где выключатель? Черт!
— Изга, тебя убьют, бежим!
— Заткнись, — со стоном попросила я. — Тебе никто не верит.
Голос звучал хрипло и никак и не мог вырваться из глотки. Воздух избы высушил нёбо. Насквозь пропитался свечным чадом. Я нащупала жестяное ведро и звякнула тонкой ручкой. Уголь. Камнями бросаться? Если найти большой, то можно ударить Олега по затылку, когда он ворвется в избу.
— Шаман, твою мать! — рявкнул якут и все стихло.
Бом. Бом. Бом.
Ритм бубна сбивал. Мне показалось, я слышала хруст снега за дверью. Олег ушел, подарив несколько минут. Подарив шанс.
Я бросилась к шаману. Почти сбила его с ног, но не смогла остановить. Он был поездом, пробивающимся сквозь сугробы. Тараном шел, не замечая сопротивления.
— Изга!
По щекам его бить? Я пыталась отобрать бубен, но пальцы вцепились в рамку намертво. Ногтями оставляла на коже красные полосы — шаман не обращал внимания.
— Изга, родной, очнись.
Истерика прорывалась слезами. Я уже ничего не видела, трясла его и толкала. Должен быть способ! Не может он стучать в бубен вечно.
Я повисла на медвежьей шкуре, просто ноги подкосились, и шаман, наконец, не выдержал. Мы упали на пол с громким стуком бубна. Рефлекторные движения прекратились. Изга поднимался на локтях, и я решила, что он очнулся.
- Уходим! Прямо сейчас. Всю тайгу на брюхе переползу, клянусь. Давай, родной, давай!
Он не слышал. Маска блестела стеклянными глазами, а под ней я увидела пустой взгляд мертвого орла. Шаман не вышел из транса, Он вставал на ноги, чтобы снова бить в бубен.
— Ну и черт с тобой! Ну и сдохнем оба! Давай вместе, как Ромео и Джульетта, а?
Они не успели поцеловаться, но у меня было время. В голову лезла возвышенная чушь о последнем дыхании, украденном у жизни. Обещанном друг другу, когда прозвучало «не будем торопиться». Мы и здесь опоздали. Господи, как глупо все, как бездарно. Что нас держало?
Я обняла шамана за шею и прижалась губами к его губам. Мгновение пыталась раздвинуть их языком, а потом почувствовала отклик. В затуманенном разуме Изги вспыхнула новая искра. Он качнулся вместе со мной, придавил телом к полу и поцелуй стал настоящим. Таким же, как на кухне. Я знала, что он последний. Пыталась надышаться, насытиться, запомнить каждый оттенок. Кровь бурлила. Бежала по венам все быстрее и быстрее. Адреналин всегда где-то рядом с похотью. Жизнь, смерть — вечный круг. Я чувствовала, что улетаю, меня затягивало в черную бездну. Да, еще, вот так. Острее, безумнее.
Изга укусил меня за губу и зарычал. Глухо, по-звериному. Я выдохнуть не успела, как распахнул тулуп на груди. Овчина застряла на плечах, никак не хотела сниматься. Он раздражался, дергал и вдруг рывком перевернул меня на живот.
— Изга!
Ледяные доски обожгли щеку, прижались к груди. От испуга я вздрогнула и еще сильнее, когда холодом обдало голую поясницу. Шаман задрал тулуп и спустил штаны вместе с бельем.
— Нет! Не надо!
Под чудовищным весом его тела я не могла шевелиться. Успела завестись, но не настолько, чтобы влаги хватало. Налитый кровью орган ткнулся туда, куда ему полагалось природой. Инстинктами. Я из последних сил толкнулась вперед и открыла рот, пытаясь закричать.
Нет, я не хочу. Я не хочу так!
Шаман прижал мои руки к бокам, а ноги держал коленями. Последней вспышкой зажглась надежда, что ничего не выйдет. Почти «по сухому». Больно будет, тяжело.
— Остановись, пожалуйста, Изга!
Он медленно входил в меня. Я чувствовала, как сдается тело под натиском, под давлением. Медленно и неотвратимо. Я открывалась против воли, позволяла себя наполнять. «Чего боялась, глупая? Сама же хотела».
Как же его много, мамочки. И как же хорошо. Тело наливалось тяжестью, лоно увлажнилось. Стало легче. Шаман убрал волосы с моего лица, поцеловал в шею. Новый ритм захватывал нас, теперь он был для двоих. Я улыбалась, укрытая от холода мужским телом, захваченная в плен. Прогнулась в спине, чтобы лучше чувствовать каждый толчок. Жар нарастал даже слишком быстро. Я хотела кончить и знала, что получится. Осталось два удара сердца. Один.
Замок заскрежетал металлом, что-то тяжелое врезалось в дверь. Изга впервые сбился с ритма и замер.
— Олег вернулся.
Говорила точно я, но голос не узнала. От следующего удара полетели щепки. Олегу надоело долбиться просто так. Он взял топор и решил вырубить замок.
— Одевайся, — глухо сказал шаман и только тогда освободил меня от своего веса.
Без транса движения стали неуклюжими. Я видела, как Изгу трясло, когда он вставал на ноги. Рубаху заправил в штаны одним движением, я провозилась чуть дольше. Еще морщилась, что ледяное белье коснулось разгоряченной кожи.
Реальность вернулась похмельем и жгучим стыдом. Орудуй Олег топором чуть активнее и увидел бы нас. А убийца тоже с ним?
— Изга! Ты здесь?! — Якутский рогоносец, наконец, вломился в избу. Маленький, плюгавый мужичок в дешевой куртке. Уже серой от старости и грязи. — За ней приехали, — он ткнул в мою сторону лезвием топора. — С оружием, я видел. Нас тоже в расход пустят. Давай быстрее, еще успеем уйти. Я дверь дома снаружи бревном подпер.
Какой герой! Спаситель, прямо таки.
— Где Сандара? — глухо спросил шаман.
Я заметила паузу. Мгновение, когда у Олега изменился взгляд, и он быстро облизнул губы.
— Дома, где ей еще быть? Спит.
Слишком бодро сказал, слишком широко улыбнулся. Догадка ударила лезвием по натянутым нервам. Олег лгал.
Время остановилось. Темнота заполнила голову, мешая дышать и думать. Меня парализовало от ужаса. Где-то на границе реальности и сна, в моем собственном трансе я уже видела, как топор летит в голову шамана.
Орел камнем упал вниз. Сложил крылья и когтями впился в добычу. Изга взял Олега за горло. Просто шагнул к нему и через мгновение поднял в воздух. Второе движение сделал еще быстрее. С такой силой впечатал якута в стену, что мне показалась, у него череп треснул.
— Прости Олег, мне некогда играть с тобой в «верю, не верю». Ирина, собирайся. У нас есть снегоход.