Глава 18. Игры, в которые играют духи

Я намеренно прикладывала пальцы к раскаленной эмалированной кружке, чтобы прийти в себя. Не знаю, что чувствовали самоубийцы, вытащенные из петли, меня безумие держало долго и отпускало медленно. Одержимость каталась на языке медным привкусом крови из треснувшей губы. Перед глазами все еще стояла белая пелена таежных сугробов, куда я чуть не ушла. Пешком. Полуголая.

— У нее совесть есть? — громко спросила я Азыкгая.

Шаман снял горячий чайник с плитки и заваривал мне уже вторую кружку с травяным чаем. Я помнила запах старых вещей от него и немыслимую силу. Седой совсем старик, а меня таскал, как пушинку.

— Мозгов у неё нет, — поморщился Азыкгай. — С ней хотели по-хорошему, уважали, как хозяйку. Разговоры разговаривали, дар преподнесли. Она даже приняла его, скрипя зубами, и что устроила? Нет, не дело это. Теперь по-другому все будет.

— А сразу нельзя было по-плохому? — огрызнулась я. — Чтоб наверняка.

Стыдно стало за грубость, но и косу жалко. Я бы сейчас нервы успокаивала, переплетая пряди, а не дергала себя за криво обрезанные лохмы.

— Сразу нет, — покачал головой шаман. — Оюна — не простой дух. Управа на неё только у богов есть, а они не очень-то интересуются обидами людей.

— И здесь бюрократия, — проворчала я. — К богам, как к крупным государственным чиновникам, запись за два месяца, «оставьте вопрос в письменном виде, мы с вами свяжемся» и стандартный ответ по шаблону, написанный девочкой-стажеркой после десятого по счету делегирования.

— Нет, у богов все проще, — усмехнулся Азыгкай. — Они молчат.

— А дары принимают? — вскинулась я, вспомнив про весенний ритуал открытия небесных врат.

— Да. И молчат.

— Все, как у чиновников, — рассмеялась я, но вспышка радости быстро сошла на нет. — Невеселая картина вырисовывается. Что же тогда делать?

— Георгий пойдет к Эрлику, — пожал плечами Азыкгай. — Бог царства теней единственный, кто еще откликается на проблемы людей. Но и он не всех шаманов слушает. Только тех, к кому благоволит.

Я чувствовала, что за расположением Эрлика к шаману Изге крылась давняя и, наверняка, страшная история. Не хуже той, что я узнала о посвящении.

— И это долго. Нужен очередной ритуал, особое время года, луна в растущей фазе и так далее?

Скептицизм из меня полился желчью. Я уставилась на дрожащие пальцы и еще раз приложила их к горячим бокам кружки. Боль отрезвляла. Напоминала, что если все твои мысли — не твои, то единственное, за что можно цепляться — реакции тела. Оно не обманет. Такие выверты даже духам не под силу. Или я ошибалась?

— Долго, — согласился Азыкгай и поставил на стол вторую кружку. — И не понятно, получится ли. Эрлик может запросить такую цену, что Георгий не захочет платить. Оюну сюда хозяйкой не по людской прихоти прислали, и просто так никто не позволит ее заменить.

— Очередная неприкосновенная, которую нельзя уволить, — проворчала я. — У неё блат на самом верху? Она чья-то дочка или любовница? Ублажила кого надо после смерти?

Старый шаман поморщился, а я пожала плечами. Пусть Оюна слушает, мне уже плевать. Сколько грязи она мне в мысли вылила, не сдохнет, если хоть немного в ответ получит.

— Я понимаю, ты другого ждала. Все ждут. Иначе, зачем нужна магия, если она не решает проблемы одним щелчком? Вот так. — Азыкгай потер друг об друга сухие старческие пальцы. — Щелк — и рак в четвертой стадии рассасывается сам по себе. Щелк — и давно убитая девушка находится в лесу живая и здоровая. Щелк — и с неба сыплется богатство, признание, успех. Стоишь ты перед таким уверовавшим и не можешь ему объяснить ничего. «Какой же ты тогда шаман? Ты — шарлатан, я к другому пойду». Да хоть всю тайгу от края до края обойди, ничего не изменится. Есть то, чего мы можем и есть то, чего не можем. Но Георгий из тех, кому дано больше других. Он попытается.

Я не сомневалась в нем. Я, наверное, верила так же сильно, как большинство его просителей. Официальный поставщик чудес. Первый после всех богов.

— Она задолбит меня, — тихо ответила я шаману, чувствуя, как в груди снова поднимается горькая муть.

— Иннаар ей не позволит.

— Или я с катушек слечу.

Азыкгай рассказал, что со мной было сразу. Метафорами сыпал, схемы на листочке чертил. Повторял одно и то же по кругу несколько раз, пока я не вернулась в реальность.

Два духа сцепились внутри меня. Иннаар не мог навредить Оюне напрямую, зато был в состоянии влиять на меня. Ирину Риман швыряло, как мячик от пинг-понга, из одной крайности в другую. «Наш мир похож на ежа, — объяснял Азыкгай. — Из его серой середины во все стороны к крайним точкам растут иголки. Свет вверху, тьма внизу, созидание вверху, разрушение внизу, порядок-хаос, закон-беззаконие, семья-одиночество, жизнь-смерть. Толкнет Оюна, ты сваливаешься вниз. Быстро, лихо, со свистом. Иннару мало поймать, ему вернуть тебя нужно. Толкнет он — летишь вверх. Оюна злится, снова толкает.

Отсюда и мысли разные, но каждая в строгом соответствии с направлением. То детей хочется, то в семью не верится. То шаман перед глазами, то отец. Призрачная зараза знала, куда бить. Мне кажется, с ее подачи я летела особенно ловко. На благодатную почву падали сомнения.

— Ты чувствительная, — вздохнул Азыкгай. — Потусторонний мир к тебе близко-близко. Как к нам. Не знаю, одарила ли тебя Вселенная, не видел. Может, ты проспала все. Но то, как ты откликаешься на духов — уже знак. Печалиться не стоит, я хорошие новости говорю. Твой мужчина — шаман, так вам будет проще друг с другом.

— Если позволят, — не хотела я слезать с больной темы. — Если успеем, пока призрачная мстительница не подтянет тяжелую артиллерию.

Азыкгай начал отвечать, но тут за дверью конкретно захрустело подошвами по снегу. Я подобралась вся, в кружку вцепилась.

— Георгий?

— Открывай погреб, ойуун, — Изга в дверях снимал валенки, наступая пятками на носок. — Прятаться будем. Гости к нам. Привела, окаянная.

* * *

— Значит, не задался разговор, — цокнул языком Азыкгай. — Нет, ну а чего мы хотели? Чтобы женщина просто взяла и простила придуманную обиду? Так не бывает.

Философский настрой и медлительность старого шамана играли жестким контрастом с дергаными движениями Изги. Он горел энергией ярче лампочки в сто киловатт. Половицы скрипели под ногами, табуретки разлетелись в стороны от не самых сильных ударов. Шаман откинул вязаный половик и дернул за ручку на крышке люка.

— Ирина, свитер мой надень, в погребе прохладно.

— И темно, — добавил хозяин дома. — Зато живности никакой нет, можешь не бояться. Георгий, ты в баню ходил? Прибрал там? А то сунутся, женскую одежду найдут, я не докажу, что один здесь.

— И так и сяк сунутся. Не за тем идут, чтобы вежливо с хозяином поздороваться. Мне полдома разнесли. Закрытые двери выбивали.

— Тогда зачем погреб? — подала я голос. — Если все равно найдут?

— Затем, что я стрелять буду, — ровно и очень холодно ответил Азыкгай. — Изба маленькая. Не хочу, чтобы вас зацепило.

Я кивнула, ныряя головой в широкую горловину безразмерного шаманского свитера. Тяжелого, безобразного, шерстяного и жутко колючего. Ладно, в гроб, если что, переоденут, а в погребе и, правда, не жарко. Маленькое такое портативное бомбоубежище, вырытое в земле. В войну где-то под Москвой в таких погребах прятались от снарядов, а нам от пуль придется. Лишь бы крышку люка не пытались прострелить и гранату внутрь не бросили.

— Карабин у тебя один? — спросил Изга.

— Да, вторым так и не разжился. Патронов много, калибр — медведю хватит. Автомат бы, но я когда разрешение на гладкоствол получал, на мою справку от психиатра и так косились с подозрением. Твой карабин где?

— Продал, — выдохнул Изга, подталкивая меня к краю люка. — Ирина, давай первая. Спускай ноги. Осторожно!

Лестница вниз оказалась металлической и скользкой. Тапок с правой ноги я потеряла сразу же, второй угрожающе болтался на пальцах. Адреналиновый взрыв я сегодня уже пережила. На старых дрожжах бередило медленно и слабо. Руки почти не дрожали, а мысли о стрельбе и скорой смерти едва касались сознания. Бежать мне уже точно некуда. Все решится здесь.

— Ниже, — командовал Изга, наступая на верхние перекладины и окончательно загородив свет. — Еще ниже.

— Спускайся ко мне, иначе места не хватит.

— Хватит. Я спиной упрусь в крышку люка. Закрою тебя.

— Долго сидеть-то собрался? — голос Азыкгая снаружи звучал глухо. Старый шаман с треском выдвигал рассохшиеся ящики комода и скрипел табуретом. — Далеко они?

— Я два снегохода на холме видел. Идут почти по нашим следам. Десять минут и будут здесь.

— Ну, молчим тогда, — распорядился старый шаман и со стуком положил что-то тяжелое на стол. А, может, на табурет. — Я почти готов.

Ноги у меня замерзли мгновенно. Тяжелый земляной воздух погреба вонял картошкой. Развернуться было негде, в спину давили полки. Я ни раз, и ни два вспомнила уточнение про живность, как крышка люка закрылась над головой. Судя по шороху, Азыкгай вернул половик обратно. И что-то еще поставил сверху.

— Мы не задохнемся? — шепотом спросила я.

— Не успеем, — ответил Изга.

Банки жалобно звякнули стеклянными боками, когда я ударила их локтем. Боль прострелила руку до плеча и кончиков пальцев. На мгновение я забыла вообще обо всем, кроме звона в мышцах и ощущения пролитого на локоть кипятка. Еще бы чем-нибудь таким же забористым отвлечься от мыслей о нападении, но, как назло ничего толкового в голову не приходило. Стихи почитать? Изга уже дочитался.

— Оюна ведь знает про погреб, — забормотала я. — Скажет им?

— Нет, это сложнее, чем просто привести до дома. Крышу с трубой можно издали показать. Толкнуть кого-то одного из группы, чтобы обратил внимание. На погребе концентрироваться нужно. Долго, муторно. И все равно ничего конкретнее мысли «где-то здесь» человек не услышит.

Азыкгай ударил по крышке люка сверху:

— Тихо!

Да поняли мы. Мгновенно замолчали оба. Я боролась с желанием схватить Георгия за руку, но он сам нашел в темноте мои пальцы на перекладине. Теплее стало и как-то спокойнее. Ровно до момента, когда в дверь постучали.

— Кто там? — хрипло крикнул старый шаман. Потом прочистил горло и добавил: — Гостей не жду. До весны боги спят, нельзя тревожить их просьбами. Уходите.

Из-за двери ответили, но я смогла услышать только невнятный бубнеж. Хотя по ту сторону люка и запертых сенцев наверняка орали во всю глотку.

— Не знаю никого, — недовольно рявкнул Азыкгай. — Не видел.

Дверь еще не выбивали, взяли паузу. Изга отпустил мою руку и завозился в темноте. Пытался прижаться ухом к крышке? Вряд ли это поможет.

— Оба снегохода мои, — ответил шаман, услышав очередной бубнеж. — На одном езжу, второй запасной. Сам посуди, коли не глуп. Был бы один, сломался — я бы тут и помер.

Даже я не знала, где у Азыкгая снегоход стоит, а убийцы нашли. Баню, наверное, тоже вскрыли, как и сарай. Почему с домом медлили?

— А мне есть дело до того, что ты Сергей? В деревнях таких, знаешь сколько? Что ни рожа, то Серёжа. Это ты по-каковски сейчас сказал? Повтори.

Азыкгай успешно косил под дурачка, а Изга нервничал с каждым словом все сильнее. Я слышала, как с тонким свистом его ноги скользнули по перекладине.

— Индус? Какой еще индус? Не знаю я такого.

— Индис, — пробормотал Изга и с коротким смешком ударил кулаком по крышке. — Открывай, ойуун, свои пришли.

Старый шаман не поверил, решил перестраховаться. От его шагов заскрипели половицы, наше убежище он не тронул. Карабин с собой взял, мне почудился металлический лязг.

— Кто там? — дернула я Изгу за штанину. — Почему свои?

Он схватил меня за руку и зашипел: «Тихо». Вовремя, потому что дверь скрипнула.

— Конт Сергей Геннадьевич, — громко представился гость. — Мне Изга координаты прислал. Я знаю, что он здесь.

* * *

Бывает же такое. Когда фильмы смотришь, давно не чувствуешь всей красоты момента, а вживую это восхитительно. Я выдохнула и обмякла, прижавшись плечом к пыльным банкам. Погреб показался лучшим местом на свете, а банкира захотелось обнять. Растолкать всех по дороге и с неприличным визгом повиснуть на шее. Ай, да, Серёжа, ай, да, супергерой-спаситель! Практически человек-паук в деловом костюме!

— Экий ты шустрый, — осадил его Азыкгай. Специально говорил громко, чтобы мы слышали. Изга стоял, по-прежнему скрючившись, и не двигался. Сейчас проверка будет? Ладно, я потерплю. — И слепой, раз не видишь, что я здесь один.

— Снегохода два, — настаивал Конт. — И баня затоплена, хотя сейчас вторник. В деревнях никогда не топят баню по вторникам, если нет особого случая. Che cazzo vuoi, vecchio schifoso? Где Изга?

— Да он это, он, — усмехнулся шаман. — Вряд ли каждый встречный наемник умеет материться по-итальянски. — И снова стукнул кулаком по крышке люка: — Здесь я!

Нас, наконец-то, выпустили. Крышка скрипнула, свет хлынул в погреб, а Изга схватился за протянутую руку.

— Чувствую, не меня ждал, сидя в погребе — проворчал банкир, но вытащил шамана легко и обнял крепко. — Рад видеть.

— Не представляешь, как я рад. Вовремя ты.

— Чудом, всё чудом. Мы дважды заблудились, пока дом нашли. Уже хотели за подмогой возвращаться, но нет же, что-то гнало вперед. Умеешь ты сообщения писать, я все бросил и полетел. Мало ли какая потустороння гадость тебя извести решила.

Голос Конта я не узнавала, слишком редко слышала. Зато характерные льдистые интонации столичной финансовой элиты уловила сразу.

— Без потустороннего тоже не обошлось, но проблемы нам создали вполне живые люди, — голос Изги звучал гораздо теплее, но так же сдержанно и серьезно.

— Нам? Здесь еще кто-то есть?

— Да, совершенно верно.

Шаман отпустил руку Конта и помог мне подняться. После темноты я не сразу привыкла к свету. Жмурилась и прикрывала глаза ладонью. Конт еще встал, как назло, спиной к окну. Дневной свет уводил его силуэт в сплошную черноту.

Мужчины молчали. Я знала, что с высохшей и не расчесанной головой выгляжу не очень. Свитер еще, спортивные штаны. Но не настолько же, чтобы дар речи терять.

— Ирина? — хмуро спросил банкир. — Ирина Карловна Риман?

Я со вздохом заправила пряди волос за уши. Столичный бизнесмен с европейским лоском, приобретенным за годы жизни в Италии, смотрелся посреди шаманской избы, как новенький Бентли в Химках. Черный горнолыжный костюм с редкими серыми и белыми вставками. Под костюмом, наверняка, термобелье на все тело. Горнолыжная маска, закатанная сейчас на лоб. Высокие ботинки, «дутые» перчатки. Основательно подготовился. Знал, куда ехал.

Я коротко кивнула и протянула руку:

— Да, это я. Добрый день.

— Добрый.

— Быстро ты догадался, — покачал головой Изга.

— А я не думал, — банкир снял перчатку, уверенно пожал мою руку и отступил на шаг. — Экстравагантный красный цвет волос Ирины весьма приметен на деловых фото. Запомнить легко. Но главное здесь другое. Ты упоминал её отца в разговоре. Потом пропал и через несколько дней от тебя пришло пугающее своей лаконичностью СМС. «Приезжай. Координаты». Фамилия Риман — все, за что я мог зацепиться. Думал, у тебя с ним проблемы. Вижу, что оказался прав. Ты решил, как гордые сыновья гор, украсть невесту? Или она заложница?

— Не то и не другое. На неё охотятся убийцы. Я пытаюсь помочь.

Конт, нужно отдать ему должное, держал выражение лица каменным. Его не смущал старый шаман с охотничьим карабином наперевес, упоминание серьезных людей с серьезными проблемами и общая ненормальность ситуации. На всей территории нашей необъятной родины не нашлось другого места, чтобы два отпрыска столичных воротил встретились.

— Получается? — осторожно спросил Конт и покосился на оружие в руках Азыкгая. Дверь в сенцы скрипнула. На пороге, уже не скрываясь, стоял еще один пассажир прибывших снегоходов. Лицо — типичная маска бывшего силовика и нынешнего начальника охраны. Взгляд ястреба, оскал бульдога.

— С переменным успехом, — признался шаман. — Из того, что я знаю — Ирине подстроили аварию вертолета. Она рухнула в тайгу недалеко от моего дома. Когда выяснилось, что осталась жива, в ближайшую ко мне деревню приехали трое.

— Как выяснилось? — перебил силовик и тут же извинился. — Сергей Геннадьевич, позволите?

— Да, конечно.

— Ирина отцу позвонила, — ответил силовику Изга.

— Не стоило, если были подозрения.

— Я знаю, но использовалась сим-карта, оформленная на гастарбайтера из Таджикистана. Отдельно отследить номер и связать со мной никак не могли. Человек, отдавший приказ добить Ирину, находится в окружении Карла Римана.

— Почему вы уверены в заказе? Приехать могли с любой целью. Было нападение? В вас стреляли?

Изга споткнулся на ответе, и я понимала почему. Его уверенность всегда опиралась на сияние метки смерти, даже мой звонок отцу сыграл второстепенную роль. Но как шаман будет объяснять подобные тонкости прожженным скептикам? Его идиотом объявят.

— Нападение случилось, — ровно ответил шаман, — выстрелов не было. Мы уехали из моего дома сюда. Я отправил координаты Сергею и выбросил телефон.

— Тут же выбросил, — добавил Конт. — Я перезванивал через пять минут, абонент уже был недоступен.

— То есть, нападавших вы не видели, их намерений не знаете, — безразлично чеканил слова силовик, — но на всякий случай сидите в погребе из страха, что вас найдут в абсолютно безымянной точке на карте. Вы не доверяете Сергею? Думаете, что он мог передать координаты убийцам? Зачем тогда просили помощи?

Предельно конкретный символ недоверия в образе Азыкгая все еще стоял рядом с нами, держа на прицеле то Конта, то въедливого силовика. У меня язык чесался объяснить про ревнивую призрачную девицу, способную навести морок не только на дочь Карла Римана. Но и на прибывших гостей, какими бы крутыми и продуманными они себя не считали. Хотела бы я посмотреть на силовика, гольём бегущего по снегу прочь от избы. Даже простила бы за этот фокус Оюне пару её выходок. Не нравился мне суровый наемник Конта. Вместо реальной помощи он явно собирался поднять всё на смех.

— Я доверяю Сергею, — холодно ответил Изга, — но осторожность никто не отменял. Есть тысяча других способов найти нас. В том числе высокотехнологичных. Можно взять съемки со спутника и методично проверять все строения в том направлении, куда мы уехали. Поверьте, их здесь в радиусе движения снегохода на одном баке без дозаправки не слишком-то много.

— Но согласитесь, это менее вероятно, чем прямой слив информации.

— Allora basta parlare, — поморщился банкир, — хватит разговоров. Давайте думать, что мы можем сделать в сложившейся ситуации. Мне нужен план и список конкретных шагов от нас. Времени не так много, как кажется. Давайте уберем оружие и сядем за стол.

Дельная мысль. А вот сын главы «ТФК-групп» мне нравился все больше и больше. Даже не знала, что он такой. Дистанционно раздавать указания из теплого кабинета — это одно, а рисковать собой посреди тайги — совершенно другое.

— Ойуун? — Изга вопросительно посмотрел на учителя.

— Давайте, я не против, — Азыкгай поставил карабин к бедру. — Чай, водка, яичница?

— Нас не представили, — склонил голову на бок Конт. — Ойуун — это имя?

— Это «шаман» по-якутски. Меня Азыкгай зовут.

— Сергей, — повторно назвался банкир и протянул руку. Старый шаман её пожал. Теперь все формальности соблюдены до конца. Гостей принял хозяин дома.

— Ярослав, — продолжил знакомство Конт и обернулся к силовику. — Мой специалист по обеспечению безопасности. Чай, наверное, согреться бы не мешало. А к чаю у нас сухпайки есть. Ярослав, распорядись.

— Хорошо, — кивнул силовик и вытащил из-за пазухи рацию.