Глава 25. Расплата

Фраза «чувствовать себя как дома» за следующие три дня заиграла новыми красками. Я не появлялась в особняке отца с тех пор, как окончила университет, но сейчас испытывала дежавю в час по несколько раз. Карл Риман был везде. Его фирменная способность заполнять собой всё доступное пространство выражалась даже не в телефонных разговорах, его вещах в комнате и продуктах в холодильнике, а в особенной гнетущей атмосфере тотального контроля. Любое мгновение казалось, что на тебя смотрят, каждое слово записывают, взвешивают, анализируют. Я расслабиться не могла. Все время хотелось вытянуть спину, сесть, как положено приличной девушке, а лучше стать крошечной Дюймовочкой, чтобы вообще не попадаться никому на глаза.

О нежностях с Георгием и речи не шло. Стоило нам уединиться, как за дверью комнаты волшебным образом появлялся охранник Виталий или сам отец. Они громко топали, деликатно откашливались и задавали какой-нибудь ерундовый вопрос. Мне подумалось, что Карл специально науськал Виталика следить за нами. «Не дай Бог у дочери будет секс под одной крышей с отцом». Это же неприлично и абсолютно недопустимо! Слабое сердце не выдержит такого надругательства над семейными устоями и обычаями предков. Была бы я замужем за Георгием — другое дело. А без штампа в паспорте, это блуд, позор и величайшая наглость. Шаман в избе ночевал, не выдерживая к концу дня «концентрации Карла Римана в воздухе».

К слову, общались они мало, говорили друг с другом сухо и по большей части на бытовые или медицинские темы. И снова мне подумалось, что Георгий затеял обследование и лечение на дому только ради того, чтобы хоть какой-то доступ ко мне иметь. Лекарства я принимала по графику, уже дважды сдавала анализы и краем уха слышала разговор о портативном аппарате УЗИ. Проще было бы поехать в крупный город, да, но я молчала в тряпочку. Мой дом — моя крепость. Только защищает он меня не от проблем снаружи, а от Карла Римана внутри. Если я позволю отцу куда-нибудь себя увезти, то Георгия больше не увижу. Я всерьез боялась за жизнь шамана. Дорохов решился на заказное убийство! Мой крестный, друг семьи. До сих пор не найдя сил переварить новость, я уже и от отца ждала чего-то подобного.

Расследование, тем временем, шло полным ходом. Отец обсуждал детали вслух, не стесняясь присутствующих, не оглядываясь, есть ли жучки и чувствуя себя комфортно. Не сразу, но я связала его упрямое желание остаться в тайге с практической пользой. Где-то в столице был еще один предатель, кроме Дорохова. Скорее всего, он работал в офисе Альянса. Наемники бросились меня добивать после того, как я позвонила домой, и отец объявил утром на работе, что я приеду. Кто-то об этом узнал. И если бы Карл вернулся в офис, то утечка информации к Дорохову продолжалась бы до сих пор. Шульгин ни спал, ни ел, ни отдыхал с женщинами, а рыл носом землю круглосуточно. Я по-прежнему ставила всей службе безопасности оценку «три». Работай они лучше, покушения бы вообще не случилось. ФСБэшники, насколько я знала, ордена и медали получали за предотвращенные теракты, а не за поиск террористов после взрыва бомбы. Жаль, что Шульгин бывший милиционер. Они в принципе начинали работать, когда труп уже был. Может, в этом дело? Может быть. Но чтобы я лезла с советами? Никогда!

Я лучше рисовать буду, пусть сами разбираются. Должно же когда-то все проясниться.

Глава 25. Расплата

Царство теней любило, чтобы вокруг шамана была ночь. Духи громче отзывались, внешний мир почти не беспокоил. Изга одно время менял режим на полностью ночной, но быстро устал. Не восстанавливалось тело днем, сил больше уходило. Сейчас не спал в полночь, сидел в избе, потому что к Эрлику собрался. Пустовало место духа-хранителя местности, а Оюна изводилась в заточении. Чем больше её боли и тоски останется в среднем мире, тем хуже. Её и так здесь достаточно.

Свет горел в настольной лампе, тепло давала затопленная печь. Изга сжег два пучка травы, высыпал пепел в чашку и положил бубен на колени. Для спокойствия. Бить он в него сегодня не собирался. Иногда в транс можно войти и без «коня-ветра». Молодые шаманы не умели, а он потихоньку учился. Запоминал ощущения в трансе и втягивался без помощи звуков. Последнее время Эрлик с неохотой отпускал гостя из царства теней. Когда Изга забирал душу Ирины, пробыл в трансе так долго, что очнулся на полу. Чудом голову не разбил, лучше не рисковать больше. Сесть, прижаться спиной к стене и ловить ощущение падения.

Проход в царство теней напоминал бездонный колодец. Кто-то летел по нему вверх, кто-то чувствовал, как мимо него проносится густой черный дым, а Изга падал. Пол уходил из-под ног резко и неожиданно. Дух захватывало от страха и восторга. Только что смотрел на бревенчатые стены избы и вдруг оказывался в сумрачном мире с железными деревьями.

Солнце вытягивало от них длинные уродливые тени, а потом пряталось за тучами. Луна всходила лишь для того, чтобы посеребрить верхушки волн мертвой реки. Унылый мир, статичный, неизменный. Живость ему придавали полчища демонов и сам хозяин. Изга пришел, чтобы просить его за Оюну. Пока дух наказан, у местности новый хранитель не появится. Силы здесь станет меньше, камлать будет тяжело. Да и на какой срок назначили наказание? Запечатанный дух не может учиться, а значит, Оюна свою ревность никогда не преодолеет и не сможет искупить вину.

— Забери её, — попросил шаман, слушая, как от его голоса звенят стальные листья на железных ветках. — Эрлик-хан, ты стоишь над теми, кто ждет воплощения, забери её.

Расчет простой, как деревянный посох. Только Эрлик мог вмешаться в наказание богов. Не отменить его, а заменить своим. Десятки пропущенных циклов воплощения и новая жизнь, полная страданий, чтобы душа училась. До тех пор училась, пока не вырастет над собой. Оюна будет снова жить. У неё появится мужчина и десятки поводов для ревности. А у местности, где стоял дом шамана, новый хранитель.

«Я заберу душу в оплату».

— Чью душу, Эрлик-хан?

«Ты уже её отдал».

Железные деревья зазвенели листьями, тени заплясали на серой траве. Мир дрожал, резал слух острыми осколками и вдруг исчез.

— Изга! — крикнула Ирина так, что уши заложило.

Она стояла на коленях и трясла шамана за плечи.

— Что случилось? — пробормотал он, едва ворочая языком. — Почему ты проснулась посреди ночи?

Часы показывали полвторого, а чувствовал себя шаман так, будто плясал с бубном до утра. Тело затекло, голову с трудом удалось оторвать от стены. Обрывками сна перед глазами стояли равнины царства теней. «Заберу душу в оплату. Уже отдал».

— У тебя что-то болит? — Изга потянулся к Ирине и она с выдохом повисла у него на шее. Живая, теплая. Значит, не она. Карл Риман? — Не молчи, пожалуйста!

— Да за тебя я испугалась! Подумала, какого черта я сплю одна, пошла в избу, а тут ты на полу. Бубен рядом, амулеты поверх одежды, сам весь холодный и деревянный. Я решила, что всё! Докамлался Изга. Оюна вырвалась из-под наказания и отомстила. Ты предупреждай в следующий раз. Так и поседеть можно.

Изга гладил её по плечам, перебирал пальцами пряди волос, снова обнимал, испугавшись, что исчезнет, как видение. Чью душу забрал Эрлик? Больше ни о чем думать невозможно.

— А твой отец где?

— Спит, наверное.

«Позвони ему, пожалуйста», — застряло на языке. Лучше самому посмотреть. А потом думать, как признаться любимой женщине, из-за кого она лишилась отца. «Ты уже отдал». Он не хотел Карлу смерти! А если это не Риман? С Сергеем что-то, с Андреем в больнице? Шаман втянул их в историю, Андрей метку из-за него получил.

Хруст снега раздался за дверью, а потом громкий стук.

— Ира, ты здесь? Зайти можно? У меня новости есть.

Значит, не Карл.

* * *

Шаман спустил с колен Ирину и попробовал встать. Короткое совсем путешествие, а сколько сил выпило. Ноги дрожали, рука со стены срывалась. Пьяным он лучше выглядел, но попробуй объясни все нюансы папе-Риману. Его и так передергивало, когда он замечал амулеты и льняную одежду. Жаль, что бубен Изга не успел убрать, дверь открылась.

Риман ястребом осматривал избу. Взгляд скользил по расправленной кровати, полураздетом шамане, Ирине, пытавшейся помочь. Она нырнула под руку, а казалось, что страстно обнимала. Комментарии могли последовать самые жесткие, но Карл поджал губы и долго молчал, раздувая ноздри.

— Какие новости? — поторопила его дочь.

— Предателя в «Альянсе» нашли. Кадровичка, ссыкуха молоденькая, на зарплате у Дорохова сидела. Именно она рассказала, когда и куда ты летишь в командировку. Все переговоры с тобой передавала.

— Да, я просила её купить билет на обратный рейс, а потом поискать альтернативу.

— И это она посоветовала тебе частного перевозчика с вертолетом.

— Стерва, — прошипела Ирина.

Шаман чувствовал, как напряглась, спину струной вытянула. Да, уже все позади, но неприятные воспоминания еще долго будут накатывать вместо со злостью на тех, кто послужил причиной. Знала ли девушка из отдела кадров, что дочь Римана собирались убить? Вряд ли. Слишком мелкий исполнитель, чтобы посвящать её в подробности. Просто источник информации. «Окей, гугл, когда у Ирины Карловны следующая командировка?» в человеческом исполнении.

— Её уволили?

— С «волчьим билетом», — ответил Карл. — Ни в одну крупную фирму столицы она не устроится. Служба безопасности будет делать запрос на предыдущее место работы, им дадут резко отрицательную характеристику.

— А если к Дорохову пойдет?

— Уже нет.

Карл ногой подвинул к себе табурет и сел возле двери. Куртку не застегивал, из дома до избы дошел без шапки. Ночной звонок поднял его из постели. Тот, кто звонил, должен был помнить про разницу во времени между Москвой и Якутском, но не стал ждать до утра. И Риман не стал.

— Ира, твой крестный погиб. Не знаю, успела ли ему кадровичка передать, что в «Альянсе» начались допросы, служба безопасности старалась шум не поднимать, или Альбина рассказала, что я в курсе беременности, и он сложил два плюс два, итог был предсказуем. Павел купил билет на Кипр и рванул в аэропорт. Мы ждали этого. Раз сам испугался, то появился шанс прижать его к стене фактами. Шульгин ехал в машине следом. Он почти догнал его, но водитель Дорохова не справился с управлением, как говорят, и вписался во встречную фуру. Машина всмятку, оба насмерть. Трупы автогеном вырезали.

Ирина застыла каменным изваянием. Изга хотел бы знать, что она чувствовала, но боялся лезть с вопросами. Объяснимо всё. Крестный после того, что сделал — никто. Горя по его смерти нет и быть не может. А чтобы порадоваться почти мгновенному возмездию от Вселенной, в него сначала нужно поверить.

— Однако, — прошептала Ирина и обернулась к шаману. — Так бывает?

Если духи ведут, то бывает еще удивительнее. Они ждали с Оюной до последнего, а с Дороховым будто решили реабилитироваться. Уж не исчезла ли метка над головой Ирины строго в тот момент, когда крестный решил сбежать на Кипр? Реальность продолжала меняться. Шла кругами по воде от брошенного шаманом камня. «Кому многое дано, с того много и спрашивают», — любил говорить Азыкгай. Если разматывать цепочку от финала к началу, то Дорохов бы выжил, не вмешайся шаман в историю. Именно Изга спас дочь Карла Римана из упавшего вертолета, забрал её душу от Эрлика, разрешил позвонить отцу, а потом увез на снегоходе от примчавшихся наёмников. И, наконец, именно шаман решил поработать приманкой и назначить убийцам встречу в заброшенном доме.

Четыре метки смерти зажглись после этого. Как минимум четыре. У Андрея-Свистка, убитого наемника, водителя Дорохова и самого Павла Анатольевича. Три реализовались, три души получил Эрлик взамен спасенной души Ирины. Шаман сполна расчитался и хозяин царства теней еще должен остался. Не потому ли так быстро ответил на просьбу о судьбе Оюны? «Ты уже отдал». А если есть пятая метка? Шестая, седьмая. У кого?

— Альбине сказали? — тихо спросила Ирина.

— Нет, я приказал молчать. Шульгин контролирует, чтобы экстренные службы ей не звонили. Я хочу сказать сам и увидеть подлинную реакцию. Я должен знать, была ли она в курсе планов отца по твоему убийству и претензиям на наследство.

— Не усердствуй там, пожалуйста. Альбина может потерять ребенка. Срок маленький, сейчас любой чих опасен, а похороны — большой стресс.

— Я знаю, — мягко ответил Карл. — Поеду к ней с доктором.

— Сегодня?

— Самолет через три часа. Как раз успею добраться до Якутска. Тебе на похороны ехать не нужно, я объясню твое отсутствие болезнью. Лечись спокойно.

— Отец, — Ирина шагнула к нему, отпустив руку шамана. — Ты ведь понимаешь, что я домой не вернусь? Мы закрыли тему?

По ярости, вспыхнувшей во взгляде Римана, стало понятно, что нет, но новые проблемы перекрыли старые. Карл снова уступил.

— Лечись, Ира, позже поговорим. Георгий, вас можно на пару слов?

Ценные указания решил оставить? «Оставь в покое мою дочь» вслух озвучить?30f6fc

Изга надел тулуп, чувствуя, как лицо сводит гримасой. Карл сбегал к любовнице, но и дочь из-под контроля выпускать не хотел. С полки, прибитой над вешалкой с одеждой, шаман взял две шапки. Одну надел, а вторую предложил Риману.

— Обойдусь, — скривился он. — У меня действительно пара слов.

Мороз ночью кусался злее, чем днем, но шаман промолчал. Вышел вслед за Карлом из избы и закрыл дверь.

— Значит, так, — запыхтел Риман. — Не обольщайтесь на счет моего отъезда, молодой человек. Я знаю свою дочь почти тридцать лет. Вот это все, — он обвел взглядом избу, двор и сарай, — ей очень быстро надоест. Она просидит здесь еще месяц и захочет домой. Не дай Бог, вы начнете мешать и отговаривать. Узнаю — разозлюсь.

— Мой дом не тюрьма для Ирины. Я ей не отец.

Не выдержал все-таки, огрызнулся. Рассеянный свет от окна чертил мягкими мазками жесткое лицо Карла в темноте. Уши еще не сворачивались в трубочку от мороза? После сказанного шаманом кровь должна была в голову ударить. Обеспечить внутренний обогрев.

— Слушай сюда, щенок, — зарычал Риман. — Не считай себя самым умным, я не таких обламывал. Ни копейки от наследства Ирины ты не получишь. Женишься на ней тайком, я холдинг своей собаке по завещанию отпишу и у нотариуса заверю. Понял меня?

— Отчетливо, — ровно ответил Изга. — Всего хорошего, Карл Федорович.

Мелко. Даже спрашивать не хотелось, почему всё и всегда упирается в деньги? Не верят люди, что не в них дело. Может быть, Ирине надоест в тайге. Скорее всего, шаману не хватит средств, чтобы обеспечить ей прежний уровень жизни. Но он наизнанку вывернется, а сделает свою женщину счастливой. Не так, как это всю жизнь понимал Карл Риман. По-настоящему.

Отец Ирины зло фыркнул, развернулся и ушел.

* * *

Я не верила, что все закончилось. Как-то быстро, резко и слишком легко для меня. Я настраивалась на суд, на войну адвокатов, на бесконечные разбирательства, а Дорохов просто умер в ДТП. Как будто злой шахматист смахнул его фигуру с доски и продолжил играть, наскоро изучив изменившуюся ситуацию.

Теперь речь шла о наследстве Альбины. Если в завещании крестного не будет сюрпризов, то его дочь получала всё. С женой Дорохов развелся десять лет назад, она жила в Испании и особо о бывшей семье не вспоминала. Несколько раз Альбина гостила у неё в летние месяцы, но чем старше становилась, тем реже звонила матери. У Светланы своя жизнь, молодой любовник и маленькая сыроварня, которую она купила после развода. Дорохов не обидел бывшую жену деньгами и больше не считал себя хоть чем-то ей обязанным. Значит, бизнес отца унаследует Альбина, выйдет замуж за Карла Римана и две империи все равно соединятся. Только управлять ими будет другой человек. Получилось красиво. В стиле: «Не рой другому яму, сам в неё попадешь». С маленькой оговоркой, что ничьи дети не пострадали. Водителя, правда, жалко. Еще одна случайная жертва. Хотя, кто знает намерения духов? Может, он тоже за что-нибудь виноват и вот так поплатился?

Изга вернулся с улицы и плотно закрыл за собой дверь. Пока снимал тулуп, я заметила, как сильно устал. Танец с бубном вымотал или мой отец постарался?

— О чем вы говорили?

— О том, что тебе надоест здесь через месяц.

Я громко фыркнула и замотала головой. Отец в своем репертуаре. Я настолько жалкая и никчемная, что суровый таежный быт меня доконает. Готовить на костре не умею, стирать в проруби тоже. Один раз поврежу маникюр, распсихуюсь и брошу всё, чтобы вернуться под теплое родительское крыло. К папиным связям, деньгам и комфорту городской квартиры. А потом Карл Риман найдет мне хорошего жениха, устроит карьеру и не выпустит когти из моего тела никогда.

— Не дождется, — по-детски лихо вздернула я нос. — Он думает, что я здесь назло ему. А когда юношеский протест кончится, то и оставаться будет уже незачем.

— А зачем ты здесь? — шаман сел рядом со мной на кровать и заглянул в глаза. — Прости, что спрашиваю, но мы так и не поговорили после бани. Я сказал тебе о предназначенных друг другу людях, Азыкгай мог еще что-то шепнуть, а потом приехал Конт, мы звонили наемникам, Оюна чудила, дни летели.

Я впервые видела его таким напряженным и растерянным одновременно. Шаман говорил, помогая себе руками, но взгляд не отводил. Взрослый мужчина переживал, люблю ли я его? Так бывает вообще?

Теперь я точно понимала, что чувствую нашу связь. Она расцветала, наполняя избу теплом. Георгий казался бесконечно родным и таким милым, что я больше не могла держать паузу.

— Я здесь, потому что люблю тебя. Может, слишком громкое слово для двух недель знакомства, но то, что я чувствую, очень похоже на любовь. Наверное.

Язык вдруг перестал слушаться, дрожь прокатилась по позвоночнику и осела в животе. «Что я несу? — стучало в голове. — Как восторженная малолетка на втором свидании».

Любовь от влюбленности отличается так же, как камень от песка. Нужны годы, чтобы узнать друг друга со всеми косяками и мелкими прегрешениями. Притереться, приспособиться, зацементировать чувства. Чтобы быть готовым ко всему. Чтобы после свадьбы не случилось сюрпризов и не пришлось разводиться, потому что реальный человек оказался на тем, кого ты видела через розовые очки. Не обязательно алкоголиком, бабником или неуравновешенным психом. Просто тем, кто не подходит.

Меня колотило все сильнее. Я отвернулась и вздрогнула, когда Изга взял за руку. Моим ледяным пальцам его прикосновение показалось обжигающим.

— Ира, я тоже люблю тебя. Знаю, звучит слишком поспешно, но у меня будет время, чтобы доказать. Достаточно времени. А сейчас я просто счастлив, что ты со мной.

— Я тоже счастлива.

Слова звучали эхом, чувства отражались, как в зеркале. Я вздохнула в последний раз и улыбнулась. Нет, он тот самый. Единственный, любимый, родной.