Глава 24. Карл Риман

Дом ожил к обеду. В двух ванных комнатах не выключался свет, скрипела лестница под тяжелыми мужскими шагами, в воздухе висел аромат парфюма и пены для бритья. Ощущение казармы ломали только разговоры по телефону. Я чувствовала себя то в банке, то на стройке, то в коридоре больницы. Голос отца звучал непривычно тихо. Конт легко заглушал его, мешая в речи слова из трех языков. По-итальянски на этот раз не только ругался. Ворковал что-то ласковое жене, судя по тому, как часто произносил её имя.

Я рисовала в ежедневнике шамана. Он выдал мне новый и несколько черных гелевых ручек. Зачем так много я поняла, когда после первой изрисованной страницы столбик чернил в стержне заметно уменьшился. Расточительное удовольствие. Нужно будет учесть и запасаться материалами заранее.

— Бульдозер уже близко, — громко сказал Конт, выключая экран телефона. Когда успел перейти на другого абонента? — Водитель видит крышу твоего дома, УАЗик едет следом. Давай собирать Андрея. Тебе помощь нужна?

— Не откажусь, — ответил шаман. — Особенно когда выносить будем.

— Понял. Ярослав! Буди Беркута, скоро поедем.

Шум шагов зазвучал барабанной дробью, захлопали двери. С моего дивана благодаря аркам на входе в кухню и гостиную было видно много, но не всё. Тени от широких спин, случайно мелькнувшие локти. За несколько мгновений стало пусто и тихо, а в квадратной арке появился отец.

Я уже не чесалась нервно от одного взгляда на него, но видеть все равно не хотела. Все сказано уже, все сделано, зачем ковырять ржавым гвоздем едва затянувшуюся пленкой сукровицы рану? Он хочет доказать, какой хороший? Что он ни в чем не виноват, а это я двадцать восемь лет жила неправильно?

— Зачем ты здесь? — спросила я, не оборачиваясь.

Диван рядом со мной прогнулся, и кожаная обивка тяжело выдохнула лишний воздух.

— Странный вопрос, — ответил отец. — У меня проблемы с дочерью, она жизнь себе портит, а я домой поеду?

С каких пор его волнует моя жизнь? Ах, да, проблема же. Взбрык истерички, детский каприз — или чем он считает моё решение?

— Тебя Альбина ждет, — напомнила я ему. — И ваш ребенок.

— Я уже не уверен, что он мой, но проверить сейчас невозможно. Я консультировался. Мне сказали, что генетический анализ возможен не раньше шестнадцатой недели. Процедура называется амниоцентез. Берут образец околоплодной жидкости, находят в нем частички эпителия с кожи ребенка и выделяют из них клетки. Информативный будет анализ. Установят отцовство, пол ребенка и сразу скажут, нет ли хромосомных аномалий. Синдрома Дауна, например. Но Альбина отказывается. Она прочитала в интернете, что амниоцентез может спровоцировать выкидыш…

— Она собралась рожать? После всего, что случилось? Какое будущее она видит у ребенка?

— Если он не от меня, то нормальное будущее, — строго ответил отец и замолчал.

Я видела, что запутался. Постарел, осунулся за ночь и седины в волосах будто бы стало больше. Да, точно, затылок побелен сильнее. К шестидесяти годам серого оттенка вообще не останется. Белым станет, как снег. И синяки под глазами пугали. Но больше них синева возле носа и подбородка. Сердце разболелось? Таблетки пил или дома все оставил?

Я отвернулась, раздражаясь, что меня это вообще волнует. Теперь Альбина есть. Пусть она бегает за ним с тонометром и проверяет, не отказался ли от визита семейного врача на дом. Если станет, конечно. Я не верила в её любовь и заботы о здоровье отца не ждала. Вряд ли она вообще планировала долго с ним жить. Уж если мне пропажу без вести хотели устроить, то свежеиспеченному новобрачному, скорее всего, лекарство бы подменили сразу, как только нотариус заверит новый вариант завещания.

— Я не о ребенке Альбины шел поговорить, — вздохнул отец, — а о тебе. Не хочешь этого касаться, давай в Европу тебя отправим на долгие каникулы. На Кипр, на Мальдивы — куда скажешь. Отдохнешь, развеешься, в голове все на место встанет. Работа никуда не убежит, проектом уже занимаются. Наверное, я и правда слишком сильно тебя нагрузил. Пять лет в нормальном отпуске не была, все урывками какими-то по неделе, это никуда не годится. Давай уедем, Ира. Ну, что тебе здесь делать? Я совершенно не понимаю. Зад морозить под соснами? Неужели так нравится?

Я не отвечала. Уткнулась в рисунок и выводила завитки на бумаге. Да, зимой здесь холодно, а летом столько кровососущего гнуса, что из дома выйти страшно, но мне важнее не место, а то, с кем я здесь. Предназначение, карьера, самореализация — это хорошо. Но без любви жизнь похожа на ведро с дырками, которым пытаешься зачерпнуть воду. Ни одно карьерное достижение не покажется достаточным. Все уйдет в никуда мгновенно, эйфория улетучится и ты снова останешься с пустотой в руках. Возле сердца. Я не хотела выбирать. Пусть предназначение будет у Изги. Его духи, Эрлик, место нового князя шаманов. А я буду рисовать. Просыпаться по утрам, целовать мужа, дочь и жарить блинчики на всех. Моя карьера — быть счастливой. И самая верхняя ступень еще откроется с неожиданной стороны. Я дама упорная. Захочу, художником стану, почему нет?

— Ира, почему ты молчишь?

— Я останусь здесь, нам нечего обсуждать.

Отец зарычал, закрыв лицо руками. Не получалось у него. И так, и эдак, и криком, и лаской — уперлась дочь рогом. Что делать будет? Надо же настоять на своем. Вернуть неразумную на пусть истинный. В лоно семьи и работы. Итак, что меня ждет? Сейчас отец отберет ежедневник, гаркнет: «Не занимайся ерундой», прикажет охраннику перекинуть меня через плечо и нести к машине?

— У тебя отношения с Извольским? Скажи, он тебя не только спас, но и в постель уложил? Хорош рыцарь, прям на загляденье. Благодарность от прекрасной дамы натурой взял. Замуж уже предлагал? Про полцарства в придачу к невесте спрашивал?

— Полкоролевства, — поправила я. — Если рыцарь и дама сердца, то королевство. Полцарства — это туда. К Ивану-дураку, Жар-птице, Царевне-лягушке.

— Не юродствуй! — вспылил отец. — Я с тобой серьезно разговариваю.

— Я тоже. Замуж меня Георгий пока не звал, но я обязательно пришлю тебе приглашение на свадьбу. Такой ответ устроит?

Отец снова замолчал. Никто в нашем кругу не верил во внезапно вспыхнувшее чувство. Альбина в лучших традициях крутилась возле будущего мужа годами. Имела возможность. Дочь друга семьи. Кружила, охмуряла, доказывала интерес, проявляла заботу. А мы с Георгием официально знакомы пару недель и вдруг уже живем вместе, свадьба на носу. Глупо, недальновидно и меркантильно со стороны того, чей капитал меньше. К Альбине, конечно, таких претензий нет.

— Чем он занимается? Последнее официальное место работы — больница. И та несколько лет назад. Налоговую декларацию на доходы не подает, пособие не получает. Воздухом питается?

— Он фрилансер, — назвала я безопасную версию. — Амулеты делает из камня, дерева.

— Я видел, — проворчал отец. — Мы здесь не первый день. Я не верю, что этнические побрякушки тянут на ту сумму, что у него лежит на счету в банке. Ты уверена, что все о нем знаешь? Страсть проходит быстро, а неприятности бывают такими, что от них долго не отмыться. Торговля наркотиками, например. Тебя как мою дочь, да и меня заодно полоскать в прессе будут с наслаждением. Такой удар по репутации «Альянса», что можно ставить крест на бизнесе.

— Обо мне, значит, поговорить? — усмехнулась я. — Ты снова о себе, отец.

— И о тебе тоже. Можешь спрятаться на другом конце земного шара, но никто не забудет, чья ты дочь. Ира, не надо гробить свою жизнь назло мне. Что тебя здесь ждет?

— Мы ходим по кругу. Третий раз об одном и том же, хватит. Уезжай домой, разбирайся с Альбиной, Дороховым, ребенком. Я дам любые показания, приеду на суд, если нужно. Но сейчас. Вот прямо сейчас отпусти меня, пожалуйста. Если у тебя хоть что-нибудь теплое ко мне осталось — уезжай.

Отец сгорбился, втянув голову в плечи. Лицо стало болезненно бледным, морщины смотрелись черными провалами. Он попробовал разгладить их пальцами на лбу, но ничего не вышло.

— Я потеряю тебя, если уеду. Как потерял твою мать. Ты не все знаешь, тебе не рассказывали. Ей запретили рожать, опухоль уже тогда была. Маленькая доброкачественная, её удавалось держать под контролем, но Светлана забеременела. Врачи говори об аборте, предупреждали, что беременность может спровоцировать быстрый рост, но твоя мать слышать ничего не хотела. «Я не убью своего ребенка. На дворе двадцать первый век, к моим услугам новейшие достижения медицины. Рожают женщины с таким диагнозом, у меня есть шанс». Я уступил и Светлана умерла. Врачи ничего не смогли сделать, хотя очень старались.

Слова падали в тишину, как перезрелые яблоки с дерева на землю. Так тяжело, что все внутри обрывалось. Еще пару лет назад я бы не поняла поступка матери. Зачем рисковать? Сказали же «нет». Но сейчас, наверное, сделала бы так же. Могло ведь получиться, надежда была. Отца только жаль. И себя немного.

— Я никогда не винил тебя, — продолжил он. — Сам носил своё бремя. Но каждый раз, когда ты делала что-то не так, не мог стоять в стороне. Один раз попытался. Мужчина твой бывший, этот урод моральный. Как меня на него дергало. Ты отвергла всех, кого я прочил тебе в мужья и с кем осталась? Признаюсь, выпил от радости, когда он ушел. Работой тебя завалил, чтобы не страдала. Думал, придешь в себя немного, я снова попытаюсь. Вдруг понравится кто-то из хороших? С любым капиталом, любым бизнесом, лишь бы тебя не обижал. И что в итоге? Прилетел сюда, а тут очередное чудо в перьях. Хирург в этнической рубашке. Ира, ну, почему?

Я улыбнулась на «чудо в перьях». Отец попал в точку. Именно так я о Георгии и подумала, когда очнулась в избе. Медвежья шкура, маска с клювом орла. Боже мой, танцы с бубном, амулеты, ритуалы, подношения духам.

«Он жизнь мне спас», — вертелось на языке, но дело-то совсем в другом. Я обнимала его и чувствовала, что моё место рядом. Неважно где, в каких условиях, и при каком уровне достатка. Я хотела быть с ним, потому что нужна ему. Потому что он бросится ради меня в пасть к любому зверю, а потом сотворит для нас обоих чудо. Я любила его. Уже прожила с ним маленькую часть жизнь и мечтала остаться до самого конца.

— Я с ним не пропаду, — улыбнулась я еще раз. — Тебе не о чем волноваться, правда. Хочешь — проверь его вдоль и поперек, там ничего крамольного нет, я уверена. Можешь, Конта спросить, они хорошо знакомы. Ты не теряешь меня. Сказала же, пришлю приглашение на свадьбу. А Альбина с ребенком сейчас действительно важнее. Разберись с этой историей до конца. Я верю, ты решишь и сделаешь все правильно.

Отец поджал губы и молча кивнул. Двери снова захлопали, раздались шаги в коридоре.

* * *

Машина с красным крестом на боку пробилась к дому и стояла возле ворот. Старый, разваливающийся на части УАЗик до сих пор после снегохода был самым проходимым транспортом. И единственным, которым можно довести раненного до больницы в Якутске. Андрея там уже ждали, Ярослав договорился. И о том, что извлечение пули свалят на деревенского фельдшера тоже.

— С трупом в заброшенном доме мне разобраться? — шепотом спросил Изга у Ярослава.

— Нет, я останусь здесь на какое-то время и все сделаю. Шефа только с Беркутом домой отправлю. Кончилась их командировка. У Беркута ранение легкое, сказал, что доковыляет до аэропорта. Первым классом полетят, чтобы было, где ноги вытянуть.

Шаман кивнул, оглядываясь на то, как водитель УАЗа несет в дом костыли. Обычно он из кабины не выходил, потому что не положено, а сейчас помогать еще и с носилками собрался. Хорошо деревенские на столичных гостях заработали. Жаловаться не на что.

— Ты уверен, что все в порядке? — хмуро спросил Конт, когда Андрея устроили в кузове, пристегнули ремнями и накрыли одеялом. — Я имею в виду тебя с Ириной.

— Метка у неё погасла, опасности для жизни нет, а себя я не вижу.

— Я о другом, — банкир выразительно показал глазами на окно гостиной, где отец остался с дочерью. — Меня смущает его настроение. Как бы он тебя из спасителя виноватым не сделал. Плохо врачебную помощь Ирине оказал, навредил здоровью. Если Римана переклинит, он в суд пойдет.

Что-то Карл все равно должен сделать. Отыграться на шамане за то, что дочь предпочла такого странного и мутного мужчину родному отцу. А заодно поспособствовать, чтобы отношения побыстрее закончились. Не нужны они папе Риману. Изга кожей чувствовал его неприязнь и понимал, что будет неугоден будущему тестю в качестве зятя до конца жизни. Лучше решить проблему сразу. Желательно убить, но и посадить в тюрьму не плохо.

— Адвокатов найму, — хмуро ответил шаман. — Отобьемся.

— Мне позвони, — отрезал Конт. — Самых компетентных найдем. Профиль у всех узкий, тут прицельно выбирать надо. И не стесняйся, пожалуйста. По ерунде ты ко мне никогда не обращался, да и я к тебе тоже. Наталья вот соскучилась, в гости зовет. Приезжай. Охоту на оленя не обещаю, но отдохнуть в столице сможем.

— Постараюсь, как только тихо все станет.

— Понятное дело. Ладно, давай, шаман, долго прощаться не будем.

Конт крепко пожал Изге руку и хлопнул по плечу. УАЗик тарахтел стареньким мотором, засорял чистый таежный воздух выхлопными газами. Попрощался Ярослав, Беркут с Андреем махнули из кузова рукой. Должны доехать без проблем. По крайней мере, без риска для жизни. Конт сел в кабину, и машина тронулась с места. Вроде бы все закончилось, но пока в это верилось с трудом. Остались еще гости в доме. Изга тяжело вздохнул и пошел к ступеням крыльца.

Карл Риман ждал его на пороге операционной. Дотошно и придирчиво оглядывал оборудованное бывшим хирургом помещение. Убирать все придется, когда отец Ирины заявление в полицию напишет? Снова расставаться с инструментами, препаратами?

— Моя дочь хочет остаться здесь, — неожиданно спокойно начал Риман. — Я против, естественно, но отговорить её сложно. Раз уж решила, то пусть. Однако есть одна проблема. Медицинское обслуживание у вас отвратительное. Ни одного нормального специалиста на тысячи километров. Я уже молчу про пустой ФАП в деревне, даже в крупных городах все плохо. А Ирине нужна серьезная реабилитация. Я собирался положить её в столичную клинику, как приедем, но моим планам не суждено сбыться.

Изга сам переживал на этот счет. Одно дело жизнь спасти, внутреннее кровотечение остановить, а другое — вести Ирину дальше. Тут одним бывшим хирургом не обойтись. Нужно справиться с последствиями большой потери крови, поддерживать иммунитет, провести обследование, в конце концов. Шаман даже общий анализ крови сам не сделает. А если Ирина простудится, то в её нынешнем состоянии все очень быстро перерастет в пневмонию. Она и так слишком много времени провела на морозе. Чудо, если катание на снегоходе обойдется без ОРВИ.

Но стоит шаману открыть рот и пообещать, что увезет Ирину в Якутск или в Новосибирск, как Риман вцепится в дочь бульдожьей хваткой. Её здоровье станет тем самым аргументом, против которого не поспоришь. Нельзя делить Ирину, как царь Соломон предлагал разделить ребенка — разрубив его пополам. Её жизнь важнее спора между мужчинами. Шаман должен поступить так, как в притче поступила настоящая мать ребенка. Она отдала его сопернице, лишь бы не причинили вреда.

Но как же не хотелось-то. До дрожи, до зубовного скрежета. В столице Риман сделает все, чтобы дочь окунулась в прежнюю жизнь и передумала возвращаться. Слишком мало времени прошло, слишком хрупкая у Ирины симпатия. Стресс обострил её, взвинтил до небес, но дома, в прежней зоне комфорта, эмоции померкнут. Их вытеснят другие. Ирина сама не заметит, как перестанет вспоминать шамана. Если он её сейчас отпустит, то потеряет навсегда.

И громкое: «Я поеду с ней!» не поможет. Там, где у Карла Римана максимум власти, шамана близко к его дочери не подпустят. Закроются все двери, появится толпа охраны, инициируется уголовное дело по факту причинения вреда здоровью и дальше, дальше, больше. Нет, действовать нужно, пока они все здесь.

— Она еще не готова к поездке, — сказал Изга. — Тем более, такой долгой и изматывающей, как дорога до Якутска и перелет в Москву. Ирина перенесла операцию после крушения вертолета, у неё швы на внутренних органах. Если хотя бы один разойдется в полете, вы не довезете её до клиники.

Времени прошло достаточно, врачи уже могли разрешить пациентке после удаления селезенки вернуться к нормальной жизни, но Изга специально сгущал краски. Давил от души, расписывая возможные осложнения. Раз уж пришла на ум притча о царе Соломоне, то пусть у Карла Римана будет выбор, как у тех двух женщин. А шаман посмотрит, что решит мужчина, двадцать восемь лет считавшийся отцом Ирины.

Он молчал, слушая рассказ, где медицинские термины мешались с объяснениями простым языком. На нездорово-бледном лице проступили красные пятна. Терпение лопнуло раньше, чем Изга закончил.

— Хорошо, я понял. Что мы можем сделать сейчас? Без поездки в клинику.

Одно мгновение на выдох шаман себе все-таки позволил. Обрывков родственной связи после ритуала хватило, чтобы любовь к дочери победила упрямство. Карл сдался. Ненадолго, праздновать победу рано, но Изга удержал позиции.

— Нужны медикаменты. Те, что у меня закончились плюс специфические.

— Напишите список, я отправлю водителя в ближайшую аптеку, где они есть. Дальше.

— Анализы.

— Здесь на дом не выезжают?

— Нет.

— К нам поедут, — твердо сказал Риман. — Мне нужен второй список, максимально подробный. Или ваша консультация, если специалист начнет задавать вопросы.

— Конечно, я отвечу на них.

Изга принес из гостиной блокнот и сел заполнять первый лист. Шаткое перемирие стоило ценить. Да и для Ирины они в итоге сделали лучше.