Глава 31. Ответный ход Кеннета Делири

Военный совет клана никогда ещё не заседал в настолько ограниченном составе. За столом собрались: Кеннет Делири, Сокол и Линней. Посвящать остальных глав отрядов было пока не во что. Кочевница София пряталась в доме жениха, и достать её оттуда могли разве что боги.

— Давайте поставим охрану, — предложил Линней. — Отряд боевых магов якобы для защиты от ведьм. Два отряда. Я в одну из ночей заступлю на дежурство и уговорю Софию уйти.

— Поздно, — покачал головой Сокол. — Защита от ведьм уже не нужна. Вчера Велена навестила моего брата с неофициальным визитом. Пьяная, наверное, была. Только два бокала красного фитоллийского вселяют в женщин ту лёгкость, с которой она разбрасывалась землями.

У Кеннета засосало под ложечкой. Нет, он, конечно, ждал от юной правительницы отчаянных шагов, но пожертвовать территориальной целостностью? Стана на неё практически молилась.

— Выбирай любой остров, — младший Гвидичи голосом пародировал Велену. — Я дам твоему государству независимость.

— Она была под зельем, — застонал Кеннет. — Ещё и с дозировкой не угадала. Ни одно вино так голову не отключает.

Но шутки-шутками, а ход сделан. Франко зубами вцепится в предложение. Не подчиняться больше никому — его давняя мечта.

— Так что мы теперь на положении опозоренной девушки, чей любовник отказался стать женихом, — Сокол болезненно поморщился. — Другими словами, ничего нам не светит. Избавившись от регентства и получив драконов, Велена заявит, что больше в услугах клана не нуждается. Ни в каких. Вообще. Зачем, если она сама сможет организовать летучие отряды ведьм с огнедышащими ящерами во главе? И продавать их вмешательство в военные конфликты любому королю. Думаешь, Дартмунд откажется? Или сам Сарвальд? Нет. Золото потечёт в казну ведьм рекой. А мы будем грустно сидеть у окошка и вздыхать.

— Твои предложения? — холодно спросил глава клана. — Ты знаешь брата лучше всех. Что ему пообещать, чтобы перебить острова от Велены и независимое государство?

Улыбка Сокола получилась слегка безумной. Да, сложная задача, Кеннет понимал. И не ждал немедленного ответа. Но младший Гвидичи приподнял брови и выдохнул:

— Глаза.

Настал черёд Линнея гримасничать. Он цокнул языком и долго тёр пальцами лоб.

— Помнишь старую притчу, как один несчастный парень достучался до богов? “Проси, что хочешь”, сказали они. “Хочу город целиком из золота. И чтоб сотни фонтанов на его улицах били не водой, а вином”. Боги ответили: “Ну нет, это ж сколько золота надо? И виноградники под нож придётся пустить. Давай что-нибудь попроще”. Парень почесал в затылке и ляпнул: “Хорошо. Тогда хочу понимать женщин”. Боги обняли его за плечи, поцеловали в макушку и ласково прошептали: “Тебе сколько улиц делать в твоём городе?” Сокол, у нас та же ситуация. Проще найти земли, которые мы можем отдать.

Кеннет уже думал о землях. Франко явно не устроят маленькие, пустые и неплодородные острова, как тот кусок камня, где пряталось убежище клана. А всё более-менее стоящее давно застроено. Но младший Гвидичи тему возврата зрения не спешил закрывать.

— Я второй год думаю, все ли способы мы исчерпали? Всех ли целителей обошли?

— У него нет глаз, — напомнил Линней. — Там нечего возвращать. Прости. Я знаю, ты переживаешь за брата, но наши лекари ему помочь не смогли. Ведьмы тоже развели руками. Бессалийцы, кессанийцы. Мы с тобой к тёмным ходили. Безумных учёных искали, вроде Джамиса Кайлиссена. Нет. Такие раны не исцелить. Тут даже светлый император бессилен. Наверное…

Лучший убийца клана и боевой маг переглянулись. Кеннет заёрзал на стуле, чувствуя, что случайно вырвавшаяся фраза могла стать подарком богов.

— Синэрий вырастил целый город на островах Фитоллии. Не из золота, а из камня, но вырастил. И мы действительно к нему ещё не обращались. Стана рассказывала, что его сила безгранична. И она… другая.

— Он проклят, — вздохнул Линней. — Проклят и почти мёртв. Если я хорошо помню историю Фитоллии, наша первая Верховная убедила его возвести город на пустых землях в обмен на артефакт. Ведьмы получили готовые дома и смогли заселить туда примкнувших к ним отщепенцев. В том числе наш клан. А Синэрий получил побрякушку, которая должна была указать, где искать младенца, способного снять его проклятие. Но прошло двадцать лет, а воз и ныне там.

— Да, Стана предупреждала, что младенец мог ещё не родиться. Но обещала, что он появится.

— Стана и Сарвальду много чего обещала, — усмехнулся Сокол. — А в итоге Хельда подсказала, как решить проблему тёмных с деторождением. Боюсь, Синэрий сейчас злее тысячи демонов, вырвавшихся из бездны. И если мы пойдём к нему с очередной сделкой, то самым вежливым ответом будет пожелание сдохнуть.

— Он зол на ведьм, — Кеннет покачал пальцем в воздухе. — А не на Клан Смерти.

— Он помнит, что мы — вассалы Верховной, — Линней кусал губы. — Но выход есть. Если найти того самого младенца, то можно договориться. Повторить артефакт Станы, например. Она зарисовывала схему? Уверен, Этан способен её расшифровать. Тем более, рядом с ним Бояна. Уж она-то артефакты матери знает от и до. Подскажет, поможет, подтолкнёт. Скорее всего, там та же история, что и с тёмными. Ответ лежит на поверхности. Нужен свежий взгляд, чтобы его найти. Вторая лина Хельда.

— Стана часто импровизировала, — глава клана покусывал согнутый большой палец. — Схемы артефакта может и не быть. А выкрасть его у светлого императора — ещё одна невыполнимая задача.

— Звучит как вызов, — улыбнулся Сокол, но Кеннет остановил его жестом.

— Нет. Я запрещаю. Найдём другой способ. Я поговорю со Станой. Она уже не Верховная, её честь и профессиональная гордость артефактора не пострадает. Поделится схемой. Всё, благородные лины, совет закончен. Расходимся.

Младший Гвидичи попрощался, отошёл от стола на пару шагов и за несколько мгновений нарисовал арку портала. Линней ждал. Сделал вид, что уронил какую-то мелочь из кармана, пытался найти её под столом.

— Говори, — разрешил Кеннет, когда арка схлопнулась за спиной Сокола и погасла.

— Я должен охранять госпожу Софию. Без отряда. Сам. В большой тайне. Она не хотела ехать в дом Франко. Не считала себя его невестой. Я не могу просто взять и оставить её там.

— У вас что-то было? — сухо спросил глава клана. — В доме Этана.

Командир боевых магов опустил взгляд. Мялся, как мальчишка, подбирал слова.

— Нет, но она согласилась на мои ухаживания. Лин Делири, там по-настоящему невероятная история. Наши предки почти обвенчали нас. Связали судьбы. У нас теперь один путь. Я не отдам её Франко Гвидичи. Уже нет.

На Кеннета такая слабость навалилась, такая усталость. Вроде бы радоваться нужно, что у Софии есть ниточка, связывающая её с кланом. И он соглашался с Хельдой, что Линней — хорошая пара для иномирянки-кочевницы. Но, бездна и все её демоны! Линней, рвущийся спасать возлюбленную, осложнял и без того непростую ситуацию вокруг Франко. Что делать? Запретить ему? Притянуть за уши какую-нибудь провинность и упечь в подвал кланового дома? Глупо. Чем выше забор вокруг любимой женщины, тем ярче желание её украсть. Можно вместе с забором.

— Будем считать, что нашего разговора не было. Я не слышал, что ты собираешься ходить вокруг особняка Гвидичи в Бессалии. Один. Без помощи кого-либо из клана и без нашего чёрного мундира.

— Я понял, лин Делири. Спасибо.

— Подожди, — поморщился Кеннет. — Хочешь тайком видеться с Софией? Я не против. Но пока мы не решим вопрос с императором Синэрием и договором на драконов, она останется в доме Франко. Надеюсь, это тоже понятно.

Линней скрипнул зубами в ответ, но медленно кивнул.

* * *

Особняк Гвидичи мало чем отличался от особняка Делири. Я сидела в отведённой мне комнате и читала книги. Слуги вынужденную гостью не беспокоили, а хозяйкой я сама себя не считала. Заявления о пророчестве никак не влияли на мой статус. Громкоголосая и нагловатая Вивьен делала всё, чтобы показать — меня здесь не существует. Да, вот так. Проиграв прямое противостояние, она увлеклась скрытой, позиционной борьбой. С утра начала строить и ровнять слуг.

“Занавески нужно открывать с восходом солнца и подвязывать на бессалийский манер. Пыль вытирать каждый день, статуэтки начищать до блеска! Я научу вас работать в солидном доме!”

Раздражало ли это? Ещё как. Я мечтала заткнуть уши ватой и до рези в глазах вчитывалась в описание быта местных кочевников. Когда псевдокузина отходила подальше от двери моей спальни, даже получалось схватывать суть. Бесценные знания, кстати. Я уважала наших археологов, но до такого им было просто не докопаться. На плато Укок не нашли письменных источников. И я регулярно ставила на место упавшую челюсть, читая, как всё было на самом деле.

— Духовная полиция! Чтоб… все были здоровы, до такого не догадаться.

Ещё одна мумия из могильника Ак-Алаха, где захоронен дедушка. Скелет женский, а наряд мужской. Оружие при себе, сбруя у коня по-военному украшена. Шестнадцать лет было девушке. Археологи прочили её в личные телохранители, но правда оказалась куда интереснее.

Их называли охотницами за головами. Считалось, что они видели скверну в человеке. Одержимость злыми духами. И если духи-покровители племени отказывались такого человека исцелять, отрезали ему голову. Наберёт охотница четыре “трофея” — может сложить с себя полномочия. Выйти замуж, родить ребёнка. Я пыталась найти, как их связывали с шаманами. Почему одну охотницу похоронили рядом с дедушкой? Но тут в дверь постучали.

— Госпожа София?

— Войдите.

Первым в моей спальне показался красивый букет, за ним вошёл Анри. Не совру, если скажу, что ждала нашего разговора с момента появления в доме Франко. Официальный помощник, негласный управляющий и человек, очень близкий к слепому магу. Чего он хотел? Видимо, прояснить мой статус. В присутствии Вивьен он не был однозначным. А сам лин Гвидичи демонстративно не ввязывался в “женские дрязги”.

— Ясного неба. Читаете? — бывший боевой маг, а ныне сиделка, как его назвал Фредерико, приветливо улыбался. — Готов спорить на бутылку красного фитоллийского, что вам скучно.

— Отнюдь, — ответила я по-русски, а потом добавила на местном наречии: — Обожаю книги. Была б моя воля — ела, переодевалась и спала с ними в обнимку. Вообще из комнаты не выходила бы.

Говорила я серьёзным тоном и ничем не помогала Анри уловить сарказм во фразе. Однако старик справился. С усмешкой пригладил короткий ёжик седых волос и цокнул языком:

— Сказали бы раньше, я нашёл бы чем вас развлечь. Цветы в вазу поставить?

— Будьте так добры.

Анри заскрипел сапогами, и розовые цветы, похожие на герберы, уютно устроились на комоде.

— Оперу хозяин теперь не любит, — бодро продолжил помощник Франко. — Танцы на сцене под музыку — тем более. Сахарным калачом его в театр не заманишь. Но я могу позвать артистов сюда. Для вас.

— Нет, спасибо, — я постаралась отказаться как можно вежливее. — Я устала от путешествий и хочу немного тишины.

Анри такой ответ не устроил. Он нахмурился и стал говорить без обиняков.

— Вы напрасно сдаёте позиции. Особняк Гвидичи ваш. Вы уже показали одной выскочке, что зубы ей пересчитаете в случае чего, так почему спрятались в спальне? Хозяин там места себе не находит. Каждые полчаса меня дёргает: “Где София? Что она делает? Ей всего хватает?” Чую, не за горами просьба передать любовную записку. Я не против, но старые кости уже ноют от бесконечных скачков по коридору и выяснений, чем вы заняты. Бубенец вам, простите, как корове не повесишь. Иномирную булавку-следилку на одежду не прицепишь — запрещено. Вот я и трусь под дверью. Ещё и эта рядом бродит… Кузина. Зыркает на меня. Что происходит? Вы собираетесь жить втроём, но стесняетесь?

Я чуть слюной не поперхнулась от последнего вопроса. Если управляющий подозревал подобное, то о чём шептались служанки?

— Я — точно нет. Но что на уме у Франко Гвидичи, знает только сам Франко Гвидичи.

Анри поморщился, кусая губы. Ну извините, господин бывший боевой маг, ничем не смогла помочь. Хорошо, что не запутала ещё больше. Линней из нашего странного любовного многоугольника до сих пор не исключён.

— Бе-е-еда-а-а, — шумно выдохнул Анри. — В общем так. Предлагаю вам помощь и это… Военный союз. Обнаглевшую гадину Вивьен надобно выставить из особняка. Гольём. Хорошо бы на мороз, но погодка подкачала.

— А вы кровожадны, — понимающе сощурилась я.

Кузина претендовала не только на место жены, но и на должность управляющей. Значит, скромная кочевница, не вылезающая из спальни, устраивала Анри намного больше. Даже с моими шаманскими закидонами вроде недавнего удушения прямо за обеденным столом.

— В саркофаге на огне я её видел, — фыркнул помощник. — Не в меру ушлая женщина. Вылезла, как прыщ на носу, и поди найди, чем её сковырнуть. Но мысли есть. Так вы принимаете помощь?

— Знать бы, против кого воюем, — осторожно ответила я. — Судя по реакции Фредерико, никакая она не кузина.

— Сказал бы я, — закатил глаза Анри, — но ваши нежные ушки жалко. Знаете, есть женщины, которые сами лезут в постель. Навязывают себя, предлагают. А есть те, кого всем золотом мира не уговоришь даже взгляд на тебя бросить. Так вот. Женятся на вторых.

Сложно было не согласиться. По части житейской мудрости старикам нет равных. Пока я старалась улыбаться не слишком широко, помощник Франко продолжил:

— Ведьма она. Прячется хорошо, я всего одно их исконное заклинание разглядел, но точно ведьма. Плевать, дикая или фитоллийская. Я шепну своим, что дикая — её тут же скрутят. Я давно бы так сделал, но боюсь навредить хозяину. Мало ли зачем он её возле себя держит? Посему зайдём мы с другой стороны. Я распоряжусь, чтобы слуги её приказы не выполняли. Молча делали вид, что глухие, тупые и безрукие. “У нас есть хозяйка. Госпожа София”. Ну и вам бы посмелее быть. Чтоб как за завтраком. Тогда дело пойдёт. Ибо сдаётся мне, хозяин потому не вмешивается, что ему ваша ревность понравилась. Ага. Ухаживает, ухаживает, круги нарезает, а вы, уж простите, ему такую сцену по приезду закатили. Мужская гордость и взыграла. “Я всё сделал, теперь пусть она выбирает”. И как его осуждать?

Говорил Анри своеобразно. Одна мысль вытекала из другой и неожиданно сворачивала к третьей. Не успела я переварить новость, что Вивьен ведьма, как мне приоткрыли завесу тайны над мыслями Франко. Конечно, помощник не знал точно. Его наблюдательность позволяла догадываться. Однако он стабильно попадал в девятку или десятку.

— Я не осуждаю лина Гвидичи. У него мужская гордость, особые обстоятельства с глазами, политика, высшая магия и возрождение драконов. Но и вы меня попробуйте понять. Я воспитывалась с мыслью, что женщина не должна делать первый шаг. Это стыдно. Чем я тогда отличаюсь от Вивьен?

Надо же. Впервые ссылка на патриархальные традиции так пригодилась. Анри всерьёз задумался, а я радовалась, что ещё немного потяну время до разгадки, в чьём теле воплотилась душа Дарги. Жаль, что я недооценила старика.

— Тю, с появлением ведьм и наши клановые скромницы приучились первый шаг делать. А то ведь хищницы на мётлах сожрут. Всех достойных мужиков уведут. Устал я с вами, с молодыми. Как дети. Один от проблем со своей головой ерунду творит, другая стесняется. Но и тут есть военная хитрость. Пари. Вы ведь любите пари, София? Да? Не отнекивайтесь, кузину на спор душили. Предлагаю повторить. Нет, не с ней. Со мной. На обеде я поставлю перед вами тарелку с едой и завяжу глаза. Попробуете влезть в шкуру хозяина. И если после этого не восхититесь, какой он сильный и мужественный человек, я навсегда отстану от вас со свиданиями.

Я откинулась на спинку кресла и долго смотрела на Анри. Нет, ему было плевать на должность управляющего, он заботился о хозяине. Искренне им восхищался. “Какой сильный и мужественный”. А я, глупая женщина, отказывалась это признавать.

Удивительно всё-таки. О Франко ходили самые разные слухи. Безжалостный убийца, человек без совести. Гениальный маг и опасный безумец. Но я привыкла судить о людях по тому, как они общались с близкими. Уважала тех, кто ценит семью и друзей.

Фредерико души не чаял в брате. Мчался на помощь по первому свистку. И вот Анри. Уже друг, наверное. Уж точно больше, чем просто помощник. И он наизнанку выворачивался ради Франко.

— Хорошо, — кивнула я. — Давайте пообедаю с завязанными глазами.