Эпилог

Я откинулась на спинку стула, пытаясь разглядеть по скудной мимике слепого мага “с чего бы вдруг”. В Бессалии и на территории Клана Смерти мне только ленивый не рассказал, насколько крут старший Гвидичи. Он единственный открывал межмировые порталы, а я буду его учить, как искать потерявшихся собак? Или куда покойный дедушка спрятал от наследников пачку долларов? Не его уровень. Совершенно.

— Занятия для шаманов-новичков просты и покажутся вам скучными. Первое, чем нужно овладеть — умение входить в центрацию. В особое рабочее состояние. Подозреваю, у вас с ним всё в порядке.

Франко хлебнул чая из своей кружки и ответил с прежней степенью невозмутимости:

— Подход иномирцев к плетению заклинаний всегда был мне интересен. А вы даже не из Элезии. К тому же я ревнив. Категорически не хочу отпускать уникальные знания на сторону, пока сам не приобщился. Фредерико взахлёб рассказывал, что вы творили в трансе. Никто из наших магов так не работает.

Предложение зазвучало разумнее. И я зацепилась за слово “ревность”. Если Фредерико был красноречив, а младший Гвидичи по-другому не умеет, то его старший брат мог пожалеть, что не присутствовал на ритуалах.

— Хорошо, — сдалась я. — Давайте попробуем. Первое условие: я не открываю поле без запроса. Никаких полигонов с тренировочными манекенами у шаманов нет. Если нужно что-то попробовать — упражняются на себе. Благо, всегда есть, чем заняться. Я не знаю родовой системы, где не было бы проблем…

Франко так сильно скривился, что я осеклась на полуслове.

— Нет, папу, маму и других родственников я трогать не буду. Хватило путешествия в бездну с Фредерико. И раз уж зашла речь, я должен вам признаться. Давно должен был, но история не из тех, что можно запросто поведать за чашкой чая. А тянуть больше нельзя. Лучше вам услышать её от меня, а не из третьих рук.

Я кивнула, забыв, что он не видит. Спина выпрямилась вдоль оси, макушка потянулась к солнцу. Да, тело уже рвалось в работу. Был у Франко запрос, я его заранее чувствовала. А значит, на автомате входила в то самое рабочее состояние.

— Слушаю вас.

— Хорошо. — Старший Гвидичи, наоборот, втянул голову в плечи и подался вперёд. Словно его ударили в живот, и он пытался защититься. — Глаза я потерял год назад, но настоящая беда случилась на двадцать лет раньше. Мы с Фредерико жили на окраинах бессалийской столицы. Отец усердно тренировал меня блокировать свой дар. Считал его проклятием. “Ты не должен управлять мыслями и поступками людей, Франко. Такое подвластно только богам. Ты ошибка. Случайность”. Выродок. Да, он не стеснялся так меня называть. Уважаемый боевой маг всё бросил и спрятался в бедном квартале, чтобы высшее общество никогда не узнало о том, какой уродец у него растёт.

Он замолчал, чтобы допить чай. Я не подгоняла и внешне никак не реагировала. Вся погрузилась в то, что раскрывалось внутри поля. Боль Франко переливалась через край. Я ещё не разрешала ей течь сквозь меня, наблюдала со стороны. Чёрная смола с запахом воды из подземной реки Стикс. Умерли родители. И оставили что-то очень страшное внутри своего сына. Конечно, до памяти Дарги ему было не добраться. Сверху лежали толстенные пласты нового, прижизненного опыта.

— Плиний пришёл к нам, притворившись директором королевского зверинца, — продолжал Франко. — Хотел взять меня на работу. Отец пришёл в ужас, начал ругаться.

Боль превратилась в чёрную лужу и добралась до меня. До дрожи хотелось поставить дополнительную защиту, но из темноты вышла принцесса и покачала головой. Нет. Пока угрозы нет.

— Это в прошлом, — прошептала я стандартную успокоительную фразу. — Вы выжили.

Франко от неё затрясло. Рядом с лужей открылась бездна, из неё тянуло страхом. Но слабые люди не становятся великими. Слепой маг выдерживал невыносимую боль. Доставал её из себя, обнажал рану. Я от восхищения едва дышала. Другие на его месте уходили в глухую защиту, нападали на меня, потом сбегали. Франко терпел. Сколько таких, как он на миллион жителей? Единицы, клянусь вам. Невероятное мужество и стойкость.

Рассказ получался рваным. После смерти родителей от рук Плиния слепой маг окончательно поверил, что он чудовище. Стёр брату память, отдал его в Клан Смерти и двадцать лет служил захватчику. С недомолвками и оговорками выкладывал мне, за что получил прозвище Цепной пёс. Плиний приказал убить несговорчивого бессалийского чиновника, а потом похвастался своим элезийцам, что спустил Франко с поводка.

— Я не считал их, — голос старшего Гвидичи охрип. — Убивал одним способом, вторым, третьим. В азарт вошёл. Гордился, что с каждым разом дар открывается больше и подчиняется лучше. Отец Хельды Делири на моей совести. Три великих инквизитора. Дочь Плиния… Я сдал её Кеннету. Вручил главе наёмников пузырёк с драконьей кровью и объяснил, как легко можно попасть в укрепленное логово, где её прятали. Меня заслуженно называли безумцем. Но по-настоящему я сошёл с ума, когда захотел наладить отношения с братом. Прибыл в бессалийский трактир Хельды, притворившись Марко Ведари. И увидел Амелию.

Чёрная лужа боли никак не отреагировала. Я стояла в ней уже по колено. Ждала, что вскипит или бросится к моему горлу, но по ней всего лишь рябь прошла.

— Да, ту самую Амелию, — поморщился Франко. — Жену Фредерико. После развратных и насквозь гнилых ведьм она казалась мне идеалом чистоты. Я верил, что влюбился и не заметил, куда меня несёт в противостоянии с братом. Сколько границ я переступаю одну за другой, одну за другой. Как падают последние барьеры. Самое грязное, что было — я согласился жить втроём. Раз не получается отбить её у Фредерико, то можно разделить. Тогда брат и схватился за плошку с кислотой. Это кислота, — слепой маг провёл дрожащими пальцами по повязке. — От глаз ничего не осталось. Я должен был умереть. Уже упал в бездну, но там родители рассказали сыновьям правду. Заступились за меня. “Он ни в чём не виноват. Его обманули”. Виноват. Убивал я сам. Вот этими руками.

Его голос зазвенел и оборвался. Чёрная смола дошла мне до груди, стало трудно дышать. Я уже знала, что Фредерико простил брата. Видела, как заботился о нём, сколько сделал, чтобы калеке жилось чуть-чуть легче. Но в подсознании Франко до сих пор разворачивался Ад. Такое не пережить за год. И всё, чего мне сейчас хотелось — помочь. Я на мгновение обернулась к принцессе. Она кивнула “можно”.

Ножки стула со скрежетом поехали по каменным плитам оранжереи. Я пододвинула стул ближе к слепому магу и взяла его за руку. Осознанно сделала то, что шаманам не рекомендуется. Нырнула в озеро смолы.

— Я вижу вашу боль. Это действительно тяжело, я понимаю.

Поток хлынул в меня, картинка смазалась. Больно стало сразу везде. Огнём горели закрытые глаза, живот выкручивало спазмом, руки и ноги дрожали. Но силы мне ещё хватало.

“Дыши, София, — напомнила принцесса, вставая рядом. — Просто дыши”.

Разрешение есть — выдержу. Я втянула воздух сквозь сжатые зубы, чувствуя, как смола поднимается в горло. Выдохнула вверх. Не смотрела, ловит ли кто-нибудь облако пара. Втянула чужую боль ещё раз. Мои лёгкие — сама вселенная. Сжатие-расслабление, вдох-выдох. Я — пустой канал. Сквозь меня проходит всё, не задерживаясь и не причиняя вреда. Такова моя суть. Вдох-выдох. Смола прорвалась в голову, виски сдавило. Больной живот сбивал с процесса. Выдержу, осталось немного. Лишь бы Франко не дёрнулся. Не заговорил со мной, не попытался отстраниться. Жарко стало так, что платье промокло. Волосы противно прилипли к шее. Вдох-выдох. На “небе” появились птицы. Белые уносили облака пара направо, чёрные вниз. В бездну. Не только за себя страдал слепой маг, ещё чью-то боль прихватил. Мамы? Отца? Потому ему сложнее пришлось, чем брату? Логично с точки зрения того мира. Кто может тащить, на том и возят. Большая сила всегда и дар, и проклятие.

— София, — тихо позвал Франко. — Спасибо, мне становится легче.

Подождите, лин Гвидичи, скоро закончу. В макушке смола застряла. Я с мысленным стоном попросила помощи и выбила её, как пробку из бутылки.

Слабость навалилась одновременно с приступом дрожи. Я почти наслаждалась тем, как сквозь меня неслись колоссальные потоки энергии. Шаманский наркотик. То, от чего нельзя отказаться. Всё условное небо заволокло паром, птицы заметались, разбираясь, где чьё. Выяснили. Растащили. С последним выдохом я открыла глаза.

Франко целовал мои руки. Я почти не чувствовала, как нежно касался губами ладоней. Всё онемело. Тошнило хуже, чем с похмелья, оранжерея кружилась вихрем ярких красок, как в гипнотическом трансе, но я была счастлива. Получилось. Недомогание пройдёт. Сейчас процесс очищения от боли завершится — и пройдёт.

— Спасибо, — повторил слепой маг. — Я не надеялся, что вы поймёте, готовился к худшему… Спасибо.

Я собрала остаток сил и встала со стула, чтобы его обнять. Франко был такой же горячий и взмокший, как я. Нелегко дался рассказ. Ещё тяжелее ожидание моего ответа. Нет, я не стала относиться к нему хуже. В мире, где существовал Клан Смерти, белых и пушистых воинов не встречалось. Все ходили с кровью на руках. А что до интрижки с Амелией — идёт жена Фредерико в бездну. Я к бывшим женщинам своих мужчин никогда не ревновала. Прошлое остаётся в прошлом. Важно то, что в настоящем.

“Своих мужчин, — со смехом поддела меня принцесса. Поле ещё не закрылось, шаманская работа продолжалась. — Давно ли?”

Я смутилась. Попыталась отстраниться от Франко, но он далеко не отпустил. Устроил меня на своих коленях. Уже не обнимал, чтобы не было так жарко, но придерживал за талию.

— А как всё хорошо начиналось, — с улыбкой проговорил он. — Вкусные блины, разговоры о любимом деле. Обучение, запрос… Простите, София, я испортил свидание.

— Всё хорошо, — по-прежнему смущённо рассмеялась я. — Так оно и бывает. Открываешь поле с конкретной целью, а в итоге работаешь над тем, что важнее.

— Я не видел, что вы делали, — на секунду нахмурился Франко. — Магия шаманов действительно совсем другая. Моего чёрного уровня не хватило.

— Не наговаривайте на себя, лин Гвидичи, — я убрала влажную прядь с его лба. — Вы просто не знали, куда смотреть. В следующий раз я постараюсь затянуть вас в процесс и рассказывать о каждом своём шаге. Даже простые люди видят, что делает шаман, у вас тем более получится. Да, будем считать, что я назначаю второе свидание. Только не в оранжерее. Здесь… жарко.

Он демонстративно оттянул ворот рубашки и подул на блестящую от пота грудь. Я не удержалась. Подглядела. Когда прямо под носом такая красота, невозможно отвернуться. Гладкая, загорелая кожа, рельеф мышц. А как божественно пахло от слепого мага. Смесью мыла и парфюма. Долго в ванне отмокал перед свиданием.

“Сейчас расстаешь, — продолжала веселиться принцесса. — Потечёшь”.

Сложно быть опытной женщиной рядом с таким шикарным мужчиной и корчить из себя недоступную девственницу. Я тихо выдохнула, пытаясь успокоиться, но тяжесть внизу живота перекрывала другие ощущения. А можно не сейчас? Как-то не очень уместно.

Но духи-помощники были другого мнения. Мне пришлось заглянуть в поле, чтобы понять, что происходит. Между мной и Франко протянулась серебристая нить. До широко распахнутых от удивления глаз похожая на ту, что оставалась под ногами Дарги. В ночном видении, когда он ушёл от меня в темноту.

“Ты оставил мне след, — запела принцесса голосом Тины Кароль, — по которому я буду лететь. И тебя, мой родной, заберу я с собой”.

Я заёрзала на коленях Франко и вцепилась в нить. Соединение с чёрным озером боли даром не прошло. Наша связь ожила. Пробилась, как росток сквозь асфальт. Проломила те чудовищные пласты, что я видела до начала работы.

“Посмотри на небо и вспомни, почему с любовью не спорят. Не проси кого-то напомнить, почему с любовью не спорят”

Он вернулся. Дарга.