Глава 33. Голоса

Николас показывает мне хоромы своей семьи.

— Как же здесь красиво! — на каждом углу восклицаю я.

И не мудрено. То шикарные вазы, то причудливые тропические растения. Откуда это всё в Красно... ЯроКанске?

— А эту мухоловку нам привёз муж кузины. Он иностранец, — поясняет мой новоиспечённый жених. — Эту картину мама привезла из путешествия.

Рассматриваю нечто похожее на работу Сальвадора Дали. Николас торопит.

— Нам следовало идти другим путём. Здесь нас не должны видеть. Но я хочу кое-что показать. Чтобы не осталось сомнений в чистоте нашего рода.

Спешно идём коридором, выходим на лестницу, поднимаемся на этаж выше. Входим в залу с роялем. Вот это да! В этом мире есть что-то кроме бубнов? Вспышка молнии за окном освещает комнату. Батюшки! Да тут в углу ещё и арфа!

— Откуда здесь это, товарищ Ни? — голос от потрясения еле слышен.

— Предки доставили из иных миров, — бросает он в ответ на ходу. — Нравится?

— Очень. Я бы... хотела прикоснуться, — тяну руку к роялю.

Ещё одна вспышка, и я обращаю внимание на расписанную стену.

— Это что, генеалогическое древо?

— Родовое полотно, — говорит мой жених. — Скоро здесь появитесь и вы, Элла. Вот здесь, рядом со мной, — подводит меня ближе и показывает пальцем на нежный листочек рядом с багряным листом с подписью "Ни Николас Иявич". Я вижу его имя во время очередной вспышки. А потом Иннокентий, его отец. Василисович. За окном не только молнии, но и гром. Гроза разгулялась не на шутку. Прижимаюсь к спутнику. Он обнимает.

— Ничего не бойтесь, Элла. Здесь вы под защитой самого могущественного рода ЯроКанска.

Три вспышки одна за одной озаряют залу, как днём.

— Тамара Ангелиновна — это кто? — спрашиваю я.

— Сестра моей матери. Только... не стоит упоминать о ней в этом доме. Пожалуйста, — Николас разворачивает меня к себе, берёт за руки. — Каждый член семьи делает всё возможное, чтобы смыть этот позор с нашей родословной.

— Простите, я не знала. Больше не буду, — а взгляд приковывает жухлый листочек с именем "Тамара".

Чем же она не угодила этим суперблагородным?

— Поэтому мы так счастливы, что у нас появились вы, Элла. Вы наше спасение. Вы... Вы... наша надежда. Боги выбрали вас, чтобы совершить важную миссию.

Мороз по коже. Даже не верится, что я... Избранная. Между вспышками в темноте голос Николаса звучит особенно чарующе. Жаль, я так не могу. Это дало бы пару дополнительных баллов при поступлении. Действительно, мне нечего делать на гипно-предсказательном. Русский был прав.

— Николас, — шепчу я, — а почему вы с товарищем Русским враждуете?

— Из-за девушки. Студентки.

Я, кажется, краснею. Неужели из-за меня?

— Когда я поступил в ПэТэУ, со мной училась Агата Ле. Одарённая красавица. Не наследница рода, но... Русский был от неё без ума. А она... не давала проходу мне. Хорошо, что я знал её имя, а она моё нет. Мне удалось избежать ненужного брака. А Русский... возненавидел меня из-за неё. Такая история, Элла.

— И что потом? Это ведь... совсем недавно было?

— Да, буквально в прошлом году. Она неудачно вышла замуж за наследника Хык и уехала в РодноГрад.

— Почему неудачно? — вспоминаю я про мечту Витальевны.

— Этот род с некоторых пор у нас не жалуют. Провинились они.

— Чем?

— Мне это неизвестно. Я тогда был слишком мал.

Наконец доходим до комнаты. Просторная, богатая. Настолько роскошная, что даже мне, далеко не бедствующей в своём мире девушке, кажется слишком. Как во дворце. Собственно, именно так я и представляла себе себя в роли попаданки в другой мир. Дворцы, прислуга, рояль и... Когда я мечтала, у нас с Колькой ещё не закрутилось. А потом в моих мыслях всегда был рядом он. Так-то всё сходится. Только вместо любимого, некий Николас. Но видят боги, в него невозможно не влюбиться! Что ждёт меня дома? Съёмная или своя однушка. Вечно нервный муж. А вы попробуйте спокойным из школы возвращаться. Каждый день. Ну гастроли ещё. А он... один дома. Или с Наташкой. Что-то раньше мои мысли о нас были более радужными. А сейчас я всё меньше и меньше вижу себя с Колькой. Хотя и скучаю очень. Но уже и здесь привыкла. Особенно во дворце. Знатный род. Никаких тебе больше "дохлых котов", Элла Валентиновна.

В спальне для меня приготовлена сменная одежда. Николас, пожелав мне спокойной ночи, удалился в соседнюю комнату и просил в случае чего стучать по стене, и он тут же прилетит на мой зов.

Хорошо всё-таки в богатом доме. Тепло, мягко и приятно пахнет. Закрываю глаза, растворившись в снах о доме. Вижу Кольку. Мы идём за руку, гуляем по острову. Одни. Вокруг ни души. Только голос слышится:

"Элла, Элла, Элька!"

"Камилка? Что за шутки?" — будто не своим голосом говорю я.

"Яр угрожал мне. Думает, что я тебя..."

Дальше я ничего не могу разобрать, в мой сон вклинивается кто-то ещё. Причём вместо Кольки пытается влезть. Но я любимого крепко держу. Вот только его лицо... Серые глаза становятся небесно-голубыми, русые волосы огненно-рыжими, а на губах играет несвойственная ему улыбка. Нет, Колька, конечно, улыбается часто, но не так. Совсем. Это больше не мой Колька. Отпускаю его руку и бегу прочь. Врезаюсь в чью-то могучую грудь и просыпаюсь.

Что за шуточки? За окном далёкие вспышки молний. Гроза уходит всё дальше от ЯроКанска. Рассвета не видать. Наверное, ещё глубокая ночь. За окном тени. Я девушка не из пугливых, но мне страшно. Рука тянется к стене, постучать, позвать Николаса. Но вдруг я напрасно нервничаю, и это всего лишь ветки деревьев? Тихонько подхожу к окошку и осторожно отодвигаю шторку. На меня смотрят две большущие белки. Приплыли. Элла, спокойно. Ты не дома. Здесь это норма. Наверное. Хочется верить. Плотно задёргиваю шторы и прыгаю в кровать, укрываюсь с головой. Сижу. Лежу. Засыпаю.

— Элла, милая, проснитесь. Нам пора спускаться к завтраку и возвращаться в ПэТэУ, — слышу ласковый голос Ни-Ни поутру.

— Белки уже ушли?

— Белки? Какие белки? — с усмешкой смотрит он.

— Две. Огромные. Смотрели на меня всю ночь.

Николас выдыхает.

— Это сон, Элла, всего лишь сон, — нежно гладит мою руку.

В ПТУ возвращаемся также на карете. Хотя я предлагала пешком. Но Ни-Ни наотрез отказался. На этот раз едем по улице Нины Ле. У нас в Красноярске это улица Карла Маркса. И что удивительно, здесь нам навстречу попадается ещё одна карета. И всё. За время пути я насчитала тринадцать взрослых и три ребёнка, пять лисичек, два дракона. Ну совсем тоска.

— А здесь что? — показываю на оранжевое здание архива.

— Архив, — отвечает Николас.

Надо же, совпало. Карета останавливается у "Метрополя". Он же гостиница "Огни ЯроКанска". Рыжий декан помогает мне выбраться, и мы спускаемся в переход.

Вот и родное ПТУ. Пересекаем круглый холл, и я слышу за спиной голос.

— Элла, — грохот подтверждает, что это Мир, — Яра бросили в темницу. Он просит привести тебя.

— Я провожу леди, — тут же отзывается мой новоиспечённый жених.

А я вспоминаю двух прошлых. Кольку и Яра. Как мне сказать последнему о Николасе, а Николасу о том, что Яр первый подарил мне кольцо? Хорошо, что Колька не успел. Только так, на словах, спрашивал, что если когда-нибудь в будущем мы поженимся.

Спускаемся в подземелье. На пятачке над нами зажигается лампа.

— Элла, — слышится голос Яра из темноты.

— Товарищ Ни, можно мне поговорить с ним наедине?

— Конечно, леди, — Николас уходит вверх по лестнице.

Хорошо, что не исчезает. Иначе было бы непонятно, здесь он или нет.

— Яр, что случилось? Почему тебя наказали?

— Он хотел меня убить, — из камеры напротив зарёванный голос Камилки.

Да уж, теперь наедине точно не получится. А я хотела вернуть ему кольцо. Ой, оно всё равно осталось в комнате.

— Элла, — у решётки вырастает огромная фигура Ярополка, — я хотел сказать, что пойму, если... теперь не захочешь знать меня.

— Да ну, ты что, Яричек?

Тувинец широко улыбается.

— Эти ведьмы хотели тебя убить.

— Хорошо, что я обратно перевелась.

— Хорошо, — подтверждает громила. — Если хочешь, можем пока расторгнуть помолвку, я не хочу, чтобы моя родственная душа страдала.

— Помолвку? — голос Камилки переходит на визг.