Глава 22

Шамиль

Удар о стену сортира резкой болью звенит в голове. Рядом тихо стонет Хан.

В Дубае я оставил много денег, чтобы все-таки получить доступ к некоторым городским камерам, а потом заплатил еще столько же начальнику службы безопасности аэропорта, чтобы узнать, на какой рейс села моя женщина, сбегая от меня. И вот мы здесь. Возможно, совсем близко к ней, но Хану приспичило поссать!

Нас «тепло» встретили прямо у писсуаров. Только успел застегнуть ширинку, как на нас посыпался шквал ударов.

Мне заламывают руки, кладут лицом на грязный пол.

Несколько ударов ногами по ребрам, и мерзкий хруст трескающихся костей раздается в ушах.

– Суки, – с шипением разворачиваюсь, не позволяя стянуть себе запястья.

Друг лежит рядом в отключке, а меня так хорошо приложили башкой, что я никак не могу сконцентрироваться. Легкая дезориентация дает значительное преимущество нападающим. Успеваю принять еще два удара ногами по корпусу, прежде чем меня включает, и я ухожу от третьего. Роняю одного из крупных мужчин. Он не успевает сгруппироваться и падает с высоты своего роста поверх меня. Бьется челюстью о раковину, разбрызгивая кровь по белой керамике.

Подняться на ноги не дают. Злые удары сыплются один за другим. Все с оружием, но пока не применяют. Им явно в кайф показать, как же они круты – толпой на одного.

Очень ограниченное пространство, численное преимущество. Я не супергерой из фильмов и прекрасно оцениваю свои шансы. А они все быстрее стремятся к нулю.

Хан со стоном приходит в себя. Я, сгруппировавшись, закрываю голову от тяжелых ботинок. Черти так увлеченно меня пинают, что упускают из виду, как друг встает на ноги, собирает силы и оттаскивает от меня ближайшего к себе амбала.

Они делятся на две группы, а я все никак не пойму, какого хрена тянут время? Зато уверен на сто процентов, что мы прилетели сюда не зря. Моя девочка где-то здесь, совсем рядом.

– Хватит! – слышу злой рык от двери. За голосом следует щелчок затвора.

Настоящий зверь скалится, разглядывая мою разбитую рожу. Я видел таких на ринге. Безбашенные уроды. Такие, как он, не играют по правилам. Опасен, непредсказуем, а еще очень знаком. Никак не могу понять, где видел его.

Как же ты связалась с такими, моя девочка?

Ох, Лиля… Ты обязательно все мне расскажешь!

Холодный ствол пистолета упирается мне в лоб. Мы смотрим с ним друг другу в глаза. Он явно меня знает. Я легко это считываю.

Не помню…

В башке звенит до тошноты и мысли хаотично носятся по черепной коробке, не желая мне помогать.

– Ты подписал себе смертный приговор, когда связался с ней, – больно вдавливает дуло в кожу.

– Это мы еще посмотрим, – улыбаюсь в ответ, незаметно подтягивая к себе осколок упавшей на пол раковины.

Кинутся они к боссу на помощь? Надеюсь. Иначе сейчас здесь будет два трупа.

– Самоуверенный. Знаешь, а ты мне нравишься. В других обстоятельствах я бы взял тебя в команду.

– Извини, – очаровательно улыбаюсь ему разбитыми губами. – Не могу ответить взаимностью.

Острие толстого осколка красиво входит в глаз ублюдка. С диким криком он хватается за него, падает на бок, роняет оружие. Остальные бойцы бросаются к нему на помощь. Подхватываю пистолет и Хана. Тащу нас к выходу.

Двое пытаются задержать, но мы успеваем выскочить в коридор под камеры, выигрывая этот раунд.

Пугая своим видом людей в аэропорту, двигаемся к выходу. Нас тормозит охрана. Тяжело дыша, пытаюсь объяснить им, что полиция не нужна, но кто-то уже поднял крик, что в туалете море крови и раненый мужчина. Нас тут же скручивают, уводят на пост.

Хан тоскливо прислоняется разбитым затылком к стеклянной стенке, сминая плотно закрытые горизонтальные жалюзи, а я плаваю где-то на грани между реальностью и спасительной темнотой: то проваливаясь в нее, то выныривая обратно.

Меня тормошат какие-то люди, колют непонятную дрянь, но темнота становится постоянной, спокойной и убаюкивающей. Позволяю ей утянуть меня в свое царство на некоторое время. Надо набраться сил, чтобы двигаться дальше. Не ожидали мы такой жаркой встречи прямо с порога. Сами во всем виноваты. Камиль учит, что надо всегда быть готовым к удару в спину. Меня ослепили чувства. Это только моя ошибка.

Поднимаю тяжелые веки. Жутко мутит, все кружится, пиликает, мигает. Спиной ко мне стоит мужчина со смутно знакомым силуэтом. Никак не могу сосредоточиться и узнать его. Каждый вдох отдает жуткой болью по всему телу, словно меня изощренно и с удовольствием ломали.

Воспоминания приходят медленно.

Аэропорт, драка в туалете, охрана, полиция, медики каруселью кружатся в голове, укачивая меня еще сильнее, пока пустой желудок не сокращается до рвотных позывов.

– Очнулся, – с облегчением выдыхает мой посетитель, поворачиваясь лицом.

– Отец… – позволяя себе слишком личное обращение, виновато жмурюсь.

– Знал, что ничем хорошим это не закончится, – тяжело вздыхает Дениз Альзаро, присаживаясь на стул у кровати. – Как только будет возможно, я заберу тебя домой.

– Нет! – дергаюсь. – Я должен ее… – в глазах снова темнеет, силы вытекают из меня вместе с крупными каплями пота, во рту появился металлический привкус крови.

– Теперь ты должен только мне, Шамиль! – отрезает он. – Пожизненно!

Не могу спорить. Меня все глубже утягивает даже не в темноту. В мерзкое, липкое серое марево. Я тону в нем, захлебываясь в своей боли и страхе. В страхе за нее, свою Лилию.

Я не собираюсь сдаваться!

В этом мареве вижу ухмыляющуюся рожу Камиля. Вот уж кто будет рад еще жёстче гонять меня по полигону.

Его довольный оскал идет рябью и плавно меняется на самоуверенную, но такую любимую улыбку моей женщины. Хочется дотянуться, прикоснуться губами к ее и вынырнуть из этого отвратного состояния.

Не получается. И я просто цепляюсь за эту улыбку, как за спасательный круг, а серая масса колыхается и давит прямо на горло все сильнее, мешая дышать.

– Врача! – откуда-то издалека слышен встревоженный крик. – Врача сюда! Быстро!