Глава 14

Ничто не предвещало того, что произошло.

Ничто не указывало на то, что день, начавшийся хорошо – с легких поцелуев и взаимных ласк, разбавленный в середине привычными рутинными делами, закончится совершенно иначе.

Моя жизнь только-только начинала входить в прежнюю колею и становиться нормальной. Я только начала привыкать к произошедшим изменениям и приспосабливаться к ним.

На дворе настал ноябрь, учеба постепенно пошла в гору, преподаватели неустанно меня хвалили. Я, наконец, создала свой блог и занялась его активной раскруткой. По-настоящему увлеклась фотографией. Наладила отношения с мужем.

Последнее было важнее всего.

Наверное.

Цахаев ведь не просто стал моим супругом несколько месяцев тому назад. Он не был просто очередным парнем. Не был просто супругом на бумаге, не был просто сожителем, с которым я начинала познавать интимную сторону жизни. Нет, постепенно, день за днем, неделю за неделей он становился для меня кем-то большим. Чем-то большим.

Я привыкала, привязывалась…

Влюблялась?

У нас все стало хорошо. Более или менее. Шамиль все еще был Шамилем, но мы уже успели друг к другу притереться. Я стала лучше его понимать, он стал мягче ко мне относиться. Я уступала, и он уступал. Я прощала, и он нам многое закрывал глаза. Кажется, это называлось браком…

В какой-то момент, мне даже показалось, что у нас может что-то получиться. По-настоящему получиться. Я дала себе возможность пофантазировать, что он разведется с Зарой и у нас получится своя семья...

Дура, одним словом.

Шамиль все еще был Шамилем и это самая главная мысль. Самая правильная. Ту, которую следовало запомнить как следует.

Были и настораживавшие, неприятные моменты, но чем дальше в лес, тем меньше я стала на них обращать внимания, утрачивая критическое мышление. Например, Шамиль так и не разрешил мне приобрести абонемент в спортзал. Девочки из группы решили записаться туда и звали меня с собой, но муж так и не дал согласия, чтобы я не говорила.

Нечего там задницей крутить перед другими мужиками.

Ты хочешь там светить своими прелестями, да?

Для кого собираешься там вертеть булками?

На мою жену не будут глазеть чужие мужики, ясно?!

Проще было сдаться и плюнуть на это дело, с учетом того, что в спорт влюбленной я никогда не была.

Мою просьбу помочь с правами супруг тоже проигнорировал. Ездить постоянно с водителем было… неудобно, некомфортно, нецелесообразно. Проще было самой, наконец, сесть за руль, и я это прекрасно понимала, но каждый экзамен безбожно заваливала. Нужна была практика, а Шамиль отказывался меня учить. В то же время, ездить в машине с инструктором, то есть заведомо оставаться с чужим мужчиной наедине, мне тоже не разрешалось. Вот такой вот парадокс.

Впрочем, я как-то смирилась. Это было не самым ужасным, что могло произойти и я прекрасно отдавала себе в этом отчет.

Разумеется. Самое ужасное произошло вчера вечером.

Как я уже говорила, ничто этого не предвещало. Все было хорошо, Шамиль, как обычно вернулся домой довольно поздно, ближе к десяти. Подошел ко мне, обнял, поцеловал и попросил разогреть что-нибудь поесть. К слову, теперь мне больше не было нужды напоминать о готовке, я сама все делала, причем, не без удовольствия. Наоборот, было чертовски приятно получать комплименты от мужа за очередной кулинарный шедевр.

Я отправилась на кухню, Шамиль в душ, а вот то, что последовало после не просто повергло меня в шок, меня все еще трясло, хотя успел настать следующий день, а мужа уже не было рядом.

Глупо, конечно, вышло, но кто же знал.

С Игорем мы переписывались постольку-поскольку. Бывало, раз в неделю, бывало, раз в месяц. Бывший парень был просто другом, который иногда интересовался тем, все ли у меня хорошо, не нужна ли мне помощь, не обижает ли меня кто. Простое проявление дружеской заботы и только. Я никогда не придавала этой переписке какого-то серьезного значения.

Я отвечала ему, потому что не видела в этом ничего ужасного. Игорь не просил вернуться, не лез дальше дозволенного, не переходил границ и придерживался рамок приличия. Ничего такого из-за чего можно было бы реагировать так, как отреагировал Шамиль.

Я оставила телефон на обеденном столе без задней мысли, не ожидая подвоха или «удара в спину». Я не думала, что в тот момент, когда Шамиль войдет на кухню, а у мужа была способность тихо подкрадываться из-за спины, придет сообщение от Игоря, он его прочитает и просто взбесится.

- Что это?

- А? – я оборачиваюсь без задней мысли, улыбаюсь и просто качаю головой. – Садись, давай, лазанья как раз приготовилась…

- Я спрашиваю еще раз – что это? – звучит грубо, властно, безапелляционно и я понимаю, что вот оно…начало беды.

Гром среди ясного неба.

- Ничего… просто переписка со старым знакомым…

- Что я говорил на счет переписок? А на счет общения с другими мужчинами?

- Я… я могу тебе показать ее, там нет ничего такого, нет ничего предосудительного…

- Как обычно игнорируешь все, что тебе не по душе… - вкрадчиво тянет Цахаев, заставляя кожу спины покрыться мурашками. Взгляд, движения, тон, все кричит о том, что он зол, что сейчас представляет собой опасность, что нужно от него бежать. – Поступаешь по-своему. Все лучше всех знаешь. Да, Ульяна?

Вот только куда?

Я все еще пытаюсь что-то объяснить, доказать, когда резко оказываюсь прижатой к холодильнику, что оказывается как раз позади. Сильно ударяюсь головой, но быстро забываю о боли, когда чувствую у горла холодную сталь.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Когда и как Цахаев успел схватить кухонный нож – загадка, но сейчас это далеко не самое важное…

- Это в последний раз, когда я предупреждаю тебя, Ульяна, - шипит муж. – Если я еще раз увижу, услышу или узнаю, что ты переписываешься с другими мужчинами за моей спиной, встречаешься с ними, общаешься или, не дай бог, изменяешь, я не стану ничего объяснять, не стану угрожать или шантажировать. Я просто убью тебя. Быстро и не раздумывая ни секунды. Это ясно?

Ясно ли это?

Ясно ли это?!

Я киваю так быстро и усердно, насколько это позволяет нож, приставленный к горлу.

Было ли мне страшно?

Да. Как никогда в жизни. Не было так страшно ни в первую брачную ночь, ни в ту, когда Цахаев угрожал мне насилием. В этот раз он не бил, он не повышал голоса, но его решимость была как никогда сильной и ярко выраженной. Я была уверена, что в случае чего, он действительно выполнит сказанное. Он действительно с легкостью убьет меня, если я ослушаюсь его в отношении мужчин…

Силой воли я приказала себе вчера успокоиться и взять себя в руки. Быстро убрала со стола после молчаливого ужина и пошла спать. Преодолевая страх, легла в одну кровать с супругом и, не сомкнув глаз, дождалась утра.

Сразу, как Цахаев ушел на работу, я кинулась собирать вещи. Покидала самое необходимое в большую дорожную сумку, забрала ноутбук, планшет, фотоаппарат, минимум необходимых учебников.

Нужно было бежать.

Бежать, сломя голову. Причем уже очень и очень давно.

Я всегда понимала, что Шамиль своенравен, в какой-то мере опасен, что от него многого можно ждать, но мне казалось, что своего максимума неправоты он достиг в ту ночь, когда пугал меня изнасилованием.

Оказалось, что мой дорогой супруг был способен еще на множество «подвигов» и вчерашний стал для меня пределом.

Я не знала, что буду делать, четкого плана действий не было, но я точно знала, что мне больше нельзя оставаться с мужем в одной квартире. Кто знал, что могло не понравится Шамилю в следующий раз? А как далеко он может зайти? Я не собиралась заканчивать свою жизнь в двадцать лет.

Да, я привязалась к нему, и в силу того, что он мне нравился, а он мне нравился, я старалась вынести максимум пользы из навязанной мне свадьбы. Я пыталась играть по его правилам, пыталась быть той, кем он будет доволен, я пыталась ему угодить, но все имело предел и симпатию к нему я не готова была ставить выше собственной жизни и безопасности.

Если будет нужно, я собиралась даже обратиться в полицию, а пока мне нужно было снять побольше налички и арендовать номер в какой-нибудь неприметной гостинице. Как можно дальше отсюда.

Арендовать номер и как следует подумать о том, что делать дальше…

Что ж… разумеется, моим планам не суждено было воплотиться в жизнь.

  *****

 Телефон зазвонил, когда я уже находилась у входной двери. На плече висела спортивная сумка, на другом – рюкзак. Я была уверена, что это из службы такси, но оказалась неправа.

- Здравствуйте, вас беспокоят из второй городской больницы, скажите, пожалуйста, господин Цахаев ваш супруг?

- Что?

- Вы жена Шамиля… Шамиля Рашидовича?

- Да…

- Вам стоит приехать, ваш супруг находится у нас…

Дальше я слушала, но не слышала. Вмиг стало страшно и холодно, будто на меня вылили ушат холодной воды.

- Он жив? – прошептала я, едва шевеля губами.

- Да-да, он жив, относительно в порядке, остальное вам расскажет доктор, пожалуйста, приезжайте.

Вот тебе и побег. Я сбросила звонок и медленно опустила вниз сумку с рюкзаком.

Это была отличная возможность делать ноги. Пока он в больнице, пока очухается… Только вот додумать не получилось, тело-то у меня жило своей жизнью. Я уже неслась вниз, к такси, вот только не с целью доехать до отеля и снять там номер, а с целью как можно скорее оказаться в больнице, из которой мне звонили.

Плевать. Он гад, он чертовски зарвавшаяся и неадекватная сволочь, но я разберусь с этим потом, позже, когда пойму наверняка, что он жив, здоров и в безопасности. Тогда я снова смогу ненавидеть его и бояться. А пока что я боялась за него.

Доехали мы довольно быстро, впрочем, это не помешало мне несколько раз накричать на ни в чем неповинного водителя, а затем буквально вбежать в здание больницы.

Мне еще предстояло оценить свое собственное поведение, но пока что было опять же не до этого. На стойке регистрации я объяснила, что мне звонили, назвала свою фамилию и меня, наконец, проводили на третий этаж, а затем подвели к доктору. Мужчина средних лет в форменной одежде представился мне Дроздовым Виктором Николаевичем и сообщил, что мой супруг жив и относительно в порядке.

- У него сломано два ребра и сильные ожоги рук.

- Что произошло?

- Насколько я знаю, ДТП. Машина перевернулась, по-моему, загорелась, оттуда и ожоги третьей степени, но погибших, к счастью, нет.

- Боже мой…

- На счет ребер сильно переживать не стоит, сломано первое и второе, он парень молодой, думаю, заживет скоро и без осложнений, шинирование мы провели, дальше дело за временем и соблюдением наших предписаний, а с руками будем смотреть по обстоятельствам. Если процесс заживления пойдет хорошо, то через неделю-другую можно будет снять повязки и будет ваш муж как новенький, но, если пойдет омертвение клеток, будем сразу делать операцию, не затягивая. Пока что он спит, мы дали хорошие обезболивающие, но как проснется, можете забирать домой. Но нужно будет приезжать на перевязки хотя бы через день. Список анальгетиков и антибиотиков, а также полную инструкцию по приему и все необходимые предписания вы получите у медсестры, хорошо?

Я лишь покивала на монолог врача и, поблагодарив, отпустила его. Самое главное я услышала – волноваться было не о чем, Шамиль был жив, никто в ДТП не погиб. Все самое страшное обошло нас стороной. 

Но…

Черт возьми, что это вообще было?

Нет, я не про аварию, хотя это было ужасно, я о своей реакции. О слезах, которые невольно возникли, когда я увидела своего супруга, лежащим на больничной койке с порезами на лице, полностью перебинтованными до локтей руками и хриплым дыханием из-за сломанных ребер.

Почему? Почему я так реагировала? Почему не желала ему отправиться на тот свет, да поскорее? Это гарантировало бы мне свободу, безопасность, новую жизнь, возможность встретить того, кого полюблю и построить с ним нормальные отношения, нормальный брак…

Проблема заключалась лишь в том, что, кажется, у меня все это уже было. Жизнь с тем, кого я люблю, брак с тем, кого люблю…

Нет, иначе быть не могло. Если бы не любила, выслушала бы медсестру, положила бы трубку и последовала своему плану со спокойным сердцем, не мчалась бы к нему в слезах, дерганная, напуганная тем, что меня может ждать в больнице. Не дрожала бы, пока доктор выносил свой «вердикт». Так мог реагировать только полностью, безнадежно сильно влюбленный человек.

Проклятье. Вляпалась. По самое не хочу.

Я присела рядом, на краешек узкой кровати, стараясь не беспокоить спящего пациента и мягко провела ладонью по голове, наклонилась и осторожно, почти невесомо поцеловала ту щеку, на которой не было швов.

Конечно, можно было отрицать свои чувства, можно было бы бегать от них и бегать от самого Шамиля, но это было бы глупо. Я была слишком слабой для таких решений…

Какое-то время мы провели в одиночестве. Я наблюдала за тем, как супруг спит и думала о том, что будет дальше. Что нас ждет. К чему мы придем. Правильно ли я поступаю, не сбегая от него сейчас. Чем мне грозит это в будущем. Да много о чем, собственно говоря. Так прошло несколько часов, пока в палате не объявилась та, кого я желала увидеть меньше всего на свете.

Эта идиотка занеслась туда с криками, хотя можно было бы и догадаться о том, что в больнице с пациентами так непринято. Я моментально дернулась, поднялась с кровати и шикнула на нее.

- Это все ты, это все из-за тебя, дрянь, тебя послал Иблис!

- Что ты несешь?! – выталкивая Зару из палаты, прошипела я. – Какого черта ты здесь делаешь?!

- Я его жена, я имею полное право тут находиться! – с не меньшей злостью выдала Зара, больно сжимая мое предплечье, в которое успела вцепиться, пока я выпроваживала ее.

Твою мать, откуда эта бешенная истеричка вообще узнала обо всем, да еще и адрес достала?

- Вздумала меня здесь позорить? – Я резко выдернула руку и сделал в ее сторону шаг. Не знаю, какой черт в меня вселился, но мне было нестрашно, наоборот, что-то мной двигало, чего я раньше в себе не замечала. И хоть Зара была выше, крупнее и вообще, уже однажды «нокаутировала» меня, страха сейчас не было. Только злость и гнев за то, что она вообще была в моей жизни. – Ты не в своем проклятом горном селе, это столица, и здесь любовницам принято тихо сидеть в углу и помалкивать, пока им не дадут разрешения вякнуть.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍- Да как ты смеешь, порождение шайтана, я его супруга, пускай и вторая!

- Ты знаешь свое место, называй это как хочешь! – Я резко замолчала и даже попыталась натянуть на лицо улыбку, когда мимо нас прошла медсестра, а затем продолжила. – Слушай сюда внимательно, если ты сейчас же отсюда не уберешься, я тебе такую жизнь устрою, что мало не покажется. Не знаю, за кого ты приняла меня в начале, в нашу первую встречу, но поверь, я не стану выдирать тебе волосы или бить по морде, я просто сделаю так, что ты снова окажешься в своем горном селе без рубля в кармане, опозоренная так, как тебе раньше и не снилось, это ясно? Тебе здесь не рады, ты здесь никто. Шамиль мой муж, по закону, на бумаге, и именно я буду решать, что с тобой делать в случае, когда мое терпение будет переполнено, заруби себе это на носу. Убирайся отсюда и не смей появляться или писать моему мужчине до тех пор, пока он этого сам не сделает, поняла меня? Нищебродка-провинциалка.

- Ты… ты…

- Закрой рот и пойми, что если я говорю прыгать, ты должна спрашивать, как высоко, потому что даже по вашим правилам я стою выше, я первая жена, до твоей пустой головы это доходит? Не выводи меня из себя.

- Да…

Черт. Я не думала, что доведу ее до слез. Она… она ведь была старше, сильнее, мудрее, она знала Шамиля намного дольше, чем я. В конце концов, она действительно была его… второй женой… но что-то внутри меня взяло верх, и я смогла заставить соперницу не просто капитулировать, но и при этом позорно расплакаться.

- Затопить тут все решила? – прошипела я. Ну а что еще оставалось делать – просить прощения?

- Я… вот… - Она протянула мне большой бумажный пакет. – Тут чистая одежда, обувь… я подумала, что Шамилю пригодится…

Она не стала дожидаться моего ответа, разревелась в голос и убежала от меня так, словно я и впрямь была порождением этого самого Иблиса.

Ладно, я переборщила, я это понимала. Так нельзя было поступать даже с теми, кого ненавидишь всем сердцем. Нужно было уметь проявлять милосердие даже к врагам, но в этой ситуации было слишком много эмоций. Все они меня переполняли, перемешивались, спутывались друг с другом и сбивали с толку.

Я все еще не отошла от того, что Шамиль устроил вчера, у меня на носу был побег, а потом мне сообщили, что мой муж в больнице. И ведь первые картинки, которые пронеслись в голове в считанные мгновенья были одна ужаснее другой. Авария. Снова авария. Я вспомнила фотографии с места, где погибли родители, затем увидела за рулем не отца, а мужа, всего в крови, с открытыми и безжизненными глазами.

Страх. Самое отвратительное чувство из всех, что можно себе представить. Он способен парализовывать, подчинять, управлять, отнимать свободу и пробираться в самую душу.

Мне было простительно так себя вести. Наверное. По крайней мере, я надеялась. Я пыталась себя обелить, заходя обратно в палату. Зара не заслуживала такого жесткого натиска с моей стороны, но у меня было оправдание.