Глава 17
Будь проклята та минута, когда я, поддавшись на уговоры отца, решил жениться. Знал ведь, что все столичные девки одинаковые, грязные и развратные, но нет, повелся, как сопливый дурачок, поверил, как последний глупец.
Поверил и обжёгся.
Ульяна жестоко меня обманула, гнусно посмеялась…
Все было враньем. И ее слова, и ее показная забота, и страсть в постели. И эти ее зеленые глазища… врали, нагло врали, ничего не стесняясь и не боясь! Она оказалась виртуозной лгуньей…
Я таких не встречал на своем веку.
Целый год прожил без этой бестии, а так и не привык к тому, что она больше не просыпается рядом, не будит меня поцелуями. Каждый раз открывал глаза и искал ее взглядом, втягивал в себя воздух, надеясь услышать нотки яблока и апельсина. Как же она вкусно пахла… моя Ульяна.
Как я злился в начале, как гневался. Мне казалось, и моя ярость может убивать без слов, расколоть этот мир пополам. Она бы и расколола, если бы не друг. Если бы Бислан не появился в тот злосчастный вечер вовремя, мой мир действительно бы рухнул.
Беременна, как же. Смешно и отвратительно одновременно. Противно до тошноты.
Обманула, жестоко обманула…
Влюбила в себя, превратила себя воздух, а затем исчезла, оставив задыхаться, как рыбе, выброшенной на берег. Выброшенной и не нужной.
Я ведь и впрямь поверил ей в какой-то момент. Увидел в Лане чистую, милую, добрую девушку. Пугливую, маленькую, беззащитную, влюбленную.
Я поверил, что она любит меня. Не за деньги, не за связи, зная мой хреновый характер, мой суровый нрав, все равно любит. Вопреки всему. Что готова терпеть, готова подстраиваться, заботиться обо мне. А она…
Оказывается, тем временем, крутила шашни с бывшим хреном.
Почему? Чего-то не хватало в постели? Он был лучше? Или она просто продолжала его любить после расставания, а ко мне отчаянно пыталась привыкнуть? Что? Что именно толкнуло мою жену на грязные измены и мерзкую, низкую ложь?
У нас ведь все стало налаживаться. Я же не был совсем дураком, видел, как Лана потянулась ко мне, стала открываться, делать шаги мне на встречу.
Она пыталась мне понравиться, пыталась мне угодить, чего стоила одна только готовка, к которой я легко ее приучил. А постель… она ведь хотела меня, я не мог в этом ошибаться…
Ее так сладко было трахать. Маленькая, хрупкая, узкая, горячая Ульяна.
Ульяна, которая ничего не умела, но всему старалась научиться, которая горела в моих руках от страсти, а затем восставала, как феникс. Я был уверен, что я единственный, кому все это досталось, я был уверен, что я единственный, кого она когда-либо касалась. Она так умело играла эту роль невинной молоденькой девочки, что я, как идиот, повелся.
Почему она вдруг загуляла?
Я же тоже старался. Я старался для нее. Контролировал свои слова, пытался быть не таким резким, грубым, каким мог бы быть. Дарил ей украшения, водил в красивые места, менялся… Медленно, но менялся.
Я почти забыл о Заре… Никогда бы не подумал, что кто-нибудь и когда-нибудь сможет затмить ее. Никогда бы не подумал, что смогу полюбить кого-то, если не сильнее, то хотя бы так же сильно, как ее. И ведь как все быстро произошло. Неожиданно…
Я не планировал влюбляться в Громову. Вот вообще ни разу. Жена женой, думал я, пускай так будет на бумаге, спать будем вместе, жить будем вместе, но я не собирался впускать ее в свое сердце.
Маленькая ядовитая змея.
Пригрелась и укусила, да так больно, что я по сей день не мог очухаться от ее яда.
Прошел целый год, а эта дрянь повергла меня в такие руины, из которых я не мог выбраться. Отец не погладил меня по голове за поспешно принятое решение и полученный развод. Долгое время спорил со мной, что-то доказывал, а затем, вроде бы, сдался, согласившись, что воспитывать чужого отпрыска – это перебор. Фатима осудила меня за это и впервые за всю жизнь мы поругались с ней так сильно, что не разговаривали почти два месяца. Сестра кричала, что я слепой дурак и это все проделки Зары, а Ульяна святая и ни в чем не виновата, но я-то знал, что прав.
Я не мог иметь детей. Не было даже крошечного шанса на то, что ребенок, которого носила Ульяна – мой. Это подтверждалось медицинскими заключениями из трех столичных клиник. Врачи давали совсем небольшие шансы при длительном и правильном лечении, но только лишь в будущем. Мое бесплодие подтверждалось и тем, что Зара так и не забеременела. За полтора года в браке со мной, за все те разы, что мы были вместе до того, как стать мужем и женой, Зара ни разу не заявила о том, что ждет ребенка. А вот Ульяна утверждала, что у нас случилось чудо за неполные полгода совместного проживания.
Дешевая шлюха.
Я влюбился в дешевую шлюху, размотал сопли, как юный мальчишка, и до сих пор не мог выбросить ее из головы. До сих пор избегал мыслей о том, что она может жить вполне себе взрослой интимной жизнью с этим белобрысым хреном. Мыслей о том, что столь желанный ребенок, который никогда не мог быть моим, объединил любимую женщину и моего изначального соперника…
Не мог поверить, что меня нагло обманывали. Что вместе со мной, Ульяна в параллель ублажала этого… Игоря.
В те несколько раз, когда я нафантазировал себе такого, пришлось восстанавливать гостиную и покупать новый компьютер. А как-то раз я разнес в щепки кухню. Это было еще в самом начале, когда Ульяна только ушла… правильнее будет сказать, сбежала впопыхах от меня к своему ненаглядному хахалю. Чтоб его. И ее вместе с ним.
Я вначале вообще планировал его грохнуть, да только не рискнул, если честно. Отец у гада был в высших звеньях прокуратуры. Такой бы все равно рано или поздно докопался до истины, жить бы не дал. А Ульяна… она, ее отпрыск и новый ебарь этого не стоили. Не стоили, чтобы за них сесть и поставить крест на своей жизни.
Вообще… сейчас я был уже чуточку спокойнее. Уже не такой злой, но и до счастья было очень и очень далеко.
Зара много раз давала понять, что хочет переезда ко мне. Намекала, просила, умоляла, плакала и закатывала истерики, но я так и не смог уступить ей в этом. Не смог привести в то место, что делил с другой. Спальня была нашей с Ульяной, мы с ней спали в этой самой кровати, она готовила мне на этой самой кухне, мы вместе коротали вечера на этом самом диване, просматривая дурацкие комедии, пока я валялся со сломанными ребрами. Тут все было чужое, не принадлежащее Заре.
Зара… моя Зара… все, что было между нами, угасло. И мне даже не было жаль. Скорее, я чувствовал себя свободным. Нет, я видел, как она надеялась. Сразу после того, как расстался с Ульяной, она надеялась, что я женюсь на ней, но я не смог. Даже не потому, что успел влюбиться в Громову, а потому, что не хотел больше жениться вообще.
Женщинам нельзя было верить. Моя родная мать была тому главным доказательством.
Я решил все оставить, как есть.
Зара по-прежнему жила отдельно, иногда я захаживал к ней, но чем дальше, тем реже. Она чувствовала, как безнадежно сильно мы друг от друга отдаляемся и в те нечастые разы, что я бывал у нее, она заставляла меня обо всем пожалеть. Что пришел, что остался. Что когда-то давным-давно безнадежно влюбился и дал слово, которое теперь вынужден был держать.
Сегодня я решил не ездить к ней. Она звонила с самого утра, просила хотя бы один день в неделю уделить ей, раз уж у меня выходной, но я придумал что-то на ходу и сбросил звонок. Слушать ее визги спозаранку, еще толком не проснувшись… такое себе было удовольствие.
Я встал, медленно принял душ, приготовил себе завтрак и не спеша его проглотил. Затем понял, что холодильник почти пустой и отправился в магазин. Затем вернулся и немного побегал на беговой дорожке, покрутил педали велотренажера. Потом принялся за просмотр ТВ. Скучно, ужасно скучно для тридцатиоднолетнего парня…
Будь со мной Ульяна, я бы обязательно сводил ее куда-нибудь, возможно, мы бы погуляли по набережной, поели ее любимую итальянскую кухню в каком-нибудь уютном ресторанчике…
А одному… что еще было делать одному?
«Прелести» холостятской жизни.
Я чертовски сильно удивился звонку в дверь. Потом понял, что это Зара и в голову даже закралась трусливая и недостойная мысль – сделать вид, что меня нет дома. Однако, зная свою жену, я понимал, что это чревато последствиями, поэтому нехотя поднялся, нажал на кнопку паузы на пульте, и медленно побрел к двери.
Меня ожидало большое удивление, потому что, когда я открыл ее, за порогом оказалась далеко не Зара.
*****
Белобрысый хрен. Трахаль Ульяны. Надо же… что ему потребовалось от меня спустя год после того, как он увел мою жену?
Может, все-таки достать ствол из сейфа, всадить ему пулю прямо в голову… Оно бы того стоило, м? А можно было ведь и творчески подойди… Труп бы спрятал. Увез его и прикопал бы аккуратненько в лесочке…
Размышления прервал Гордеев, закашлявшись, чтобы привлечь к себе внимание.
- Если ты насмотрелся на меня, то теперь я перейду к тому, зачем пришел?
- Зачем пришел?
Игорь покачал головой, будто я подтверждал какие-то его теории, и он ничего иного и не ожидал.
- Я по делу. Мне нужно кое-что забрать.
- Да ты что? Что-то еще помимо жены?
Гордеев хмыкнул, явно про себя о чем-то подумал, но говорить мне ничего не стал.
- Мне нужен ноутбук Ульяны. Знаю, прошло много времени, но сейчас у нее идет последний, четвертый курс бакалавриата. На ноутбуке были важные материалы для дипломной. Заметки или черновики, я не до конца в курсе… Не знаю, сохранился он у тебя или нет, но надеюсь, что да. Я готов заплатить его полную стоимость, если что…
- Сама почему не пришла? – Не знаю, на кой черт спросил об этом. Видеть ее было бы… чересчур. Я этого не хотел.
- Чтобы ты снова на нее набросился и избил?
- Надо же, прямо избил, ага! Каждый день избивал, как же, - прорычал я, гневаясь только от одного присутствия этого упыря на пороге своего дома.
Нет, правда, ну может прикончить его прямо здесь и сейчас? Делов-то…
- Слушай… я здесь не для того, чтобы обсуждать ваши с Ульяной отношения или судить тебя за ваше прошлое. Мне просто нужен ноутбук. Это обычная, человеческая просьба. Скажи, сколько за него нужно и…
- Забирай, - прервал я его потуги, отходя в сторону. махнул рукой в сторону, указывая, в каком направлении нужно двигаться.
Кабинет Ульяны я вообще не трогал. Ни разу. Понимал, что если зайду туда, то начну все громить. Эта комната так и осталась для меня запечатанной. Прислуга там по-прежнему убиралась, а вот для меня туда ход был закрыт.
Сегодня я впервые за долгое время переступил порог этой комнаты и почти сразу замер, пытаясь понять, какие эмоции меня переполняют.
Тоска.
Это была тоска. Я вспомнил, как заставил ее подпрыгнуть от испуга как-то раз, когда неожиданно вошел сюда. Она тогда смотрела какой-то дурацкий сериал… еще пару раз я наблюдал за ней из-за открытой двери, пока она сидя на полу в своих глупых наушниках разбирала собственные снимки.
Мне нравились ее фотографии. Конечно, я не специалист, но почему-то был уверен, что у жены… у бывшей жены, был талант.
Еще несколько раз Громова засыпала прямо над столом и тогда у нее на щеке отпечатывался материал учебника, который она читала. В такие моменты я, стараясь не разбудить, аккуратно брал ее на руки и нес наверх, в нашу спальню…
Я встряхнул головой, пытаясь прогнать навязчивые воспоминания. Упырь как раз был занят тем, что складывал зарядку от ноутбука.
- А… остальное? Она вообще-то не просила, но… может я могу забрать? Хотя бы игрушку вон ту… - Игорь кивнул в сторону довольного большого и потрепанного, на первыый взгляд, медведя. Я нахмурился, хмыкнул.
- Серьезно?
- Ну… да. Он как бы многое для нее значит.
- Медведь?
- Да, медведь, - словно полоумному повторил Гордеев. – Последняя игрушка, подаренная ей родителями перед гибелью. Она его очень любит… хочет передать своему малышу... Тебе-то он зачем? Если что, я и за него могу заплатить…
Гордеев еще что-то говорил, но я почти не слушал. Точнее, слушал, но не слышал. Я не знал про этого чертового медведя. Вообще ни черта не знал. Ощущение, что я не знал и свою жену. От слова совсем.
Зато хрен белобрысый был в курсе таких важных вещей.
Только вот разве мог я сейчас винить его? Разве кто-то или что-то мешало мне чуть больше интересоваться делами Ланы? Стараться чуть лучше ее узнать? Может быть, я просто мало уделял ей внимания? Может быть, поэтому она стала изменять мне?
- Забирай все, что тут есть, - наконец, ответил я. – У меня наверху есть несколько коробок, я сейчас принесу.
- Спасибо.
Когда я вернулся с обещанным, вещи были почти собраны, оставалось только уложить все вместе. Гордеев лазил по самым нижним полкам книжного стеллажа и уже почти закончил, когда неожиданно и его, и мое внимание привлек входящий звонок. Я сразу понял, что звонил его телефон. Даже не потому, что мелодия, установленная на звонок, отличалась от моей, а потому что он ожил в считанных сантиметрах от меня. Игорь бросил его на рабочий стол, видимо, потому что тот мешался в руках, а я автоматически бросил взгляд на аппарат.
Посмотрел и замер.
Звонила Ульяна. На фото была она. Улыбающаяся красавица... С маленьким ребенком на руках. Я смотрел считанные секунды, потому что Гордеев почти сразу схватил трубку, чтобы ответить на входящий, но внутри почти сразу закопошился какой-то противный червь.
Ребенок не был похож на этого слизняка. Что он, что Ульяна были русыми, он голубоглазый, а она – зеленоглазая. Ребенок же на фото… был темненьким. Темные волосы, темная глаза… Я не успел рассмотреть, как следует, но, по-моему, у него или у нее была родинка на шее. Такая же, как у меня.
- Я пойду. Спасибо еще раз, - вырывая меня из странных, фантасмагорических фантазий, проговорил Игорь, указывая взглядом на коробки. Когда он успел договорить по телефону и собрать все оставшееся? На сколько я выпал из реальности? – Ульяна обрадуется… - бросил он напоследок, оставляя меня в полном одиночестве.
*****
Я еще долго находился в опустевшей комнате, думая о том, что увидел. В какой-то момент решил, что рехнулся и плюнул на все, вернулся в гостиную, попытался снова смотреть телевизор, но не вышло.
Я увидел то, что увидел или увидел то, что хотел?
Может быть, Ульяна изменяла мне еще с кем-то? Был кто-то третий? Или это был…
Нет, этот ребенок никак не мог быть моим. Три заключения, которые я зачем-то снова вытащил из задвижки рабочего стола и перечитал, говорили об одном и том же. Я не мог иметь детей. А в долбанные чудеса я как-то не верил. В мире, где на миллион дерьмовых вещей их случалось по одной штуке, я вряд ли бы стал тем самым счастливчиком, которому повезло.
Но…
Родинка. В точности, как у меня. Я даже подошел к зеркалу, обсмотрел ее со всех сторон. У ребенка Ульяны была такая же. Если только мое воображение не разыгралось до такой степени, что я начал сходить с ума…
Я вышел на улицу, попытался прогуляться, проветриться, но вышло только еще хуже. Выкурив несколько сигарет, я вернулся домой еще более дерганным и нервным. Прошел в ванную и подставил голову под струю холодной воды.
Мысли лихорадочно носились туда-сюда. Их был целый рой, и я не знал, на какой нужно сосредоточиться.
Всплывали слова Фатимы о том, что Ульяна не могла так со мной поступить, что девочка без ума от меня и влюблена. Всплывал момент нашего разговора с Ланой там, на детской площадке, где она с такой отчаянной уверенностью говорила, что сможет доказать свою правоту, что ребенок мой, и ей нужно только время…
Тогда я был уверен, что она прекрасная актриса, а сейчас…
В эту ночь я так и не смог заснуть. Мысли метались из одной крайности в другую. От «меня снова пытаются обмануть», только непонятно, как, для чего и зачем, до «проклятье, а если ребенок и впрямь мой»…
Нет, не то, что бы я верил в последнюю возможность…
Но удостовериться все-таки решил. С утра поехал в офис, решил пару самых важных дел, а затем отменил все встречи до обеда и велел секретарше не беспокоить меня ни при каких обстоятельствах. Убил час на то, чтобы найти самого крутого столичного детектива и почти столько же, чтобы уговорить его бросить очередь, все свои дела и ехать ко мне. Прямо сегодня. Прямо сейчас.
- Итак, чего вы хотите, господин Цахаев?
Виктор Доценко сидел у меня в кабинете и внимательно смотрел прямо в глаза. Руки скрещены, нога закинута на ногу, на лбу залегла глубокая складка. Ему около пятидесяти, может, чуть меньше. На нем дорогой костюм, такие же дорогие часы на левой руке.
Я купил его с потрохами. Деньги решают все. Час на уговоры, столько же на дорогу, перевод внушительной суммы авансом и совсем небольшая просьба.
- Мне нужно кое-что выяснять…
- Это я понял.
Наверное, мне было неудобно говорить ему о таких вещах. Неприятно так, но… разве другой выбор у меня был?
- Я хочу, чтобы вы следили за моей бывшей женой. Где она, с кем, что делает, чем занимается…
- Так…
- И… кое-что еще. Около полугода назад она родила ребенка. По моим подсчетам, скорее всего в июне-июле. Пола не знаю, на кого записан тоже. Вот это вы и выясните. Сделайте побольше фото… а еще…
- Разумеется. Всегда есть «а еще», - усмехнулся мужчина.
- Нужно понять, от кого она родила. Мой ребенок или нет. Если нет, то чей.
- Это все?
- Да.
- И за это Вы выложили такую сумму?
- А я о сроках еще не говорил, - ухмыльнулся я.
- Ну-ну.
- Просто… сделайте все, как можно быстрее.
- Я Вас понял, Шамиль Рашидович. – Виктор поднялся и протянул мне руку. – Сегодня к вечеру в любом случае отзвонюсь и сообщу Вам информацию, которой буду владеть.
- Спасибо.
Доценко ушел, а я остался в одиночестве. Ждать.
Нельзя было придумать хоть что-то, что было бы хуже неизвестности и ожидания. Весь день прошел как-то странно, будто в тумане. У меня не вышло ни на чем сосредоточиться, все валилось из рук. Странным образом эмоции смешивались и сменяли друг друга. От надежды, что ребенок мой до ужаса от понимания, что если мой, то я… я разрушил брак с любимой женщиной, обрек ее на страдания и унижения, а своего ребенка… оставил одного. Бросил. Прямо как моя мать. До злости на Гордеева, который притащился ко мне и разрушил мою, пусть и несчастливую, но зато устоявшуюся и привычную жизнь.
А вечером Виктор Андреевич, как и обещал, позвонил мне.