Глава 22

— Я все передал, — отчитывается дознаватель пятью минутами спустя. Будто я старше рангом! — в ближайшее время они примут все возможные меры.

Я киваю, скрючившись на стуле. Мне холодно, страшно и дико. И, кажется, я опять утратила контроль над эмоциями — кухня заполнена ими под завязку. И была бы там хоть одна хорошая!

Вальтц приехал к Джо и забрал карту. Зачем? У Максвелла их, судя по всему, под завязку! И почему исследователь отдал мне оригинал? Какую цель преследовал?

Ответов на эти вопросы у меня нет и от этого становится ещё хуже.

— Послушай, — Ирмис присаживается передо мной на корточки и я безразлично рассматриваю вьющуюся шевелюру, — на дежурстве сейчас инквизитор кардинала. Если он посчитает нужным, они весь Лаерж перевернут вместе с его подземной частью.

— Если… — едва слышно откликаюсь я, — Ирмис, а если не посчитают?

— Посчитают! — упрямо кивает мужчина и я слабо улыбаюсь, вспоминая гранитную веру дознавателя в силу правосудия, — у них выбора нет. Максвелл птица высокого полета.

— Именно поэтому им удобнее про него забыть. Кто возьмет на себя ответственность за срыв операции? Нет, они будут уповать на чудо.

Ирмис не отвечает ничего — смотрит на меня и в его поблескивающих в дневном свете глазах я не вижу ничего. Собственно, гадать о возможных мыслях мужчины я могу вечно — ну а толку-то?

— Думаешь, это Лавджой?

— А кто ещё? — в пространстве кухни мой голос звучит глухо, — Ирмис, если подумать, у него есть мотив.

Если коллега и задумывается, то ненадолго.

— Ты о Лавинии?

— Она была инициатором расторжения брака. Как думаешь, почему? Уж явно не из-за шоу, устроенного Ринданом, — в смятении я не подбираю слов, — вопрос в том, объяснила ли она Вальтцу об истинных причинах?

— Думаешь, нет?

— Думаю, нет. И Лавджой мог надумать себе что угодно. И на фоне совместной работы попытаться убить двух зайцев разом.

Ирмис вздыхает, подымаясь со стула:

— Дались ему эти зайцы! Ладно, сейчас узнаю.

Ждать приходится долго. Слушая, как дознаватель общается по передатчику с кем-то незнакомым, я бездумно занимаюсь хозяйством — мою чашки, заново завариваю чай и достаю из шкафа печенье. Терра, заглянувшая на кухню, здраво оценивает обстановку и уходит к себе.

Оно и к лучшему, мне так легче.

Через четверть часа Ирмис, наконец, кладет трубку и поворачивается ко мне:

— Все не узнал, но есть кое-что интересное.

— Не томи, — прошу.

— Вальтц действительно три года назад работал в столице, а до этого числился консультирующим инквизитором в северной провинции. Жил, кажется, в Ардосе, — морщится мужчина, — маленький городок, горный перевал рядом… так себе удовольствие. Ну и был переведен в столицу на пару месяцев позже твоего инквизитора. Походу, за эти пару месяцев все и закрутилось.

— А до этого?

— Мейд, он столичный житель. Там родился, вырос, женился и пригодился, — хмыкает Ирмис, — собственно, отъезд на север и был единственным длительным. Лавиния, кстати, в это время оставалась в столице.

— А юг? — я вовремя вспоминаю последний разговор с Джо.

— На юг только командировался. Конечно, даты его командировок со временем взрывов сверят — но на это потребуется время.

— Его нет, Ирмис, — я умоляюще гляжу на дознавателя, но тот лишь качает головой:

— Я сообщил, куда надо. Сейчас они передадут информацию в лаержское управление. Кстати, твоя версия имеет право на жизнь — когда Максвелл получил направление в Лаерж, Лавджой сам вызвался составить ему компанию.

— Что и требовалось доказать. И что же делать?

— Тебе — сидеть дома и ждать у моря погоды.

— Здесь нет моря.

— Погоды тоже. Посмотри только — ну какая же это зима?

Дознаватель пытается меня успокоить и расшевелить. Безуспешно — но решив немного подождать сдвига в ситуации, я не показываю своего состояния. Наливаю мужчине чай, угощаю печеньем и даже вполне успешно поддерживаю беседу. Сегодня мог бы быть замечательный день — если бы не ситуация, в которой оказался весь Лаерж.

Наконец передатчик трещит снова, но к трубке подходит Ирмис.

— Да?… Так… и что?

Напряженная, будто струна, я жду завершения разговора. Что-то происходит — и в крепости, и в Лаерже, но самая большая буря разражается во мне самой. Посадив меня на цепь, Максвелл лишил меня главного — возможности выбора. И, будь моя воля, прямо сейчас я бы мчалась в крепость для того, чтобы удостовериться, что информация Ирмиса принята к сведению!

Должны же они хоть что-то сделать?!

— Мейд, — положив трубку, Ирмис поднимает на меня глаза и я сглатываю, узрев непроницаемый взгляд, — ты только не волнуйся…

— Что?… — бросаю я.

— Они… они опоздали. Из-за усиления охраны передали данные слишком поздно. Максвелл с Лавджоем уже отбыли, с ними нет связи.

Сдавленный стон обрывается, так и не зазвучав. Вцепившись пальцами в столешницу, я переношу на неё свой вес и прикрываю глаза.

Все, приехали.

— Ты не волнуйся, все будет хорошо, — пытается успокоить меня Ирмис, роясь в моей же аптечке, — сейчас они крепость вверх дном перевернут.

— Уверен, что это поможет?

— Уж поверь мне.

Слова Ирмиса звучат убедительно, но мне в них не верится. Будь все так просто, Максвелл бы не обращался к Джо. А значит, есть над чем подумать.

И мужчина тоже понимает это — и поэтому, протягивая мне зелье, прячет взгляд.

— Я не буду, — качаю головой.

Ирмис вздыхает, но спорить не решается. Без лишних слов убирает аптечку на место и занимает место напротив.

— Мейд, даже если твоя версия верна, должны быть доказательства.

— Доказательства… — эхом отзываясь я, не отводя взгляд от причудливого рисунка пола.

— Верно, — по своему понимает меня Ирмис, — факты, свидетели, улики…

Стоп. Улики. А ведь истина в данном случае рядом. Совсем рядом. В соседнем дворе.

И думаю я недолго.

— Как думаешь, осмотр места жительства может дать результат?

Если Ирмис и удивляется, то не сильно.

— А почему нет? — пожимает плечами, — если хорошо покопаться — найдем. Но разрешения сейчас никто не даст. Ты отстранена, а я тебя одну дома не оставлю.

— Не нужно разрешение, — я ненадолго замолкаю под заинтересованным взглядом, но все же решаюсь договорить, — Ирмис, они жили по соседству, — и в подтверждение своих слов я киваю на окно.

На осознание сказанного дознавателю много времени не требуется.

— Вломиться предлагаешь? — удивленно поднимает он брови, — Мейд, это частная собственность!

— Дом в аренде. Уверена, хозяева подпишут документы задним числом. Особенно если моя версия подтвердится.

— А если нет?

Об этом, если честно, думать не хочется, но я все-таки решаюсь на ответ:

— Значит, буду отвечать перед законом.

Сказано — сделано, и уже через несколько минут мы стоим перед калиткой соседнего дома. Для оценки ситуации Ирмису требуется пару мгновений.

— Слушай, через калитку не попадем, — наконец изрекает он, — там защитная вязь такая, что начну ковырять — Лаерж на дыбы встанет. Причем во всех смыслах этого слова.

— Забор? — я кутаюсь в тулуп.

Забора здесь — одно название: низкий, временами вообще отсутствующий. Но тем важнее проверить его на наличие защиты.

— То же самое. Снимать не рискну.

Поджав губы, я думаю. Собственно, остается один вариант…

— А если через мой участок?

— Думаешь, не поставили?

— Думаю, Максвеллу обходить через две калитки не с руки. Может, напрямую домой шел.

Я не выбираю, что говорить, сдавая себя окончательно. И Ирмис, который раньше не получал прямого подтверждения нашим с Ринданом отношениям, теперь понимающе кивает:

— Ну наконец-то!

Уточнять, что имеет в виду мужчина, я не хочу, поэтому просто отворяю калитку и через небольшую клумбу прохожу в сад.

Здесь все без изменений. Просевший снег усеян следами заячьих лапок, а засыпанная гравием дорожка ведет в боковой калитке. Снег на ней не оседает — ещё при покупке дома я испытала на ней заклинание из арсенала отца. Жаль, на главной тропинке забыла. Надо бы исправить.

Оставив меня позади, дознаватель подходит к калитке и ненадолго перед ней замирает. Я вижу спину, обтянутую рыжей дубленкой, подрагивающие плечи и русые локоны, которые шевелит слабый ветерок. Стоя под яблоней, я терпеливо жду, чувствуя, как на плечи падают капли с нижней ветви.

Наконец Ирмис взмахивает рукой, подзывая меня.

— Чисто. Ты была права, он здесь проходил — причем совсем недавно.

Тропинка со стороны соседнего участка вычищена — но что-то я не помню Максвелла с лопатой. По очереди просочившись через калитку, мы с мужчиной минуем несколько ягодных кустов, обходим дом и останавливаемся перед входом.

— Слушай, ну тут тоже накручено, — морщится Ирмис, — может, есть альтернативный вход?

Я не отвечаю, сканируя пространство. Да, постарались инквизиторы знатно — если бы все заклинания можно было сделать видимыми, то гирлянд на день отца этому дому не понадобилось бы. Защитные нити везде — на двери, окнах и даже на ступеньках крыльца. Немного растерявшись, я оглядываю это великолепие, даже не зная, к чему подступиться.

— Я могу попытаться снять защиту с подвального окна, — информирует Ирмис.

— И Лаерж выживет?

— Однозначно. Здесь энергетический узел слабый, развяжется — никто не заметит. Но внутрь не пролезу.

Прищурившись, я изучаю окно. Узкое, под железным козырьком, защищающим от осадков. Да и рама слабая, высадить — раз плюнуть.

— Я могу попробовать, — сообщаю, — но стекло выносить придется. Будет заметно.

— Вынесем, — поджимает губы мужчина: кажется, мне удалось заразить его своей подозрительностью, — Мейд, если ты что-то найдешь, я нагоню сюда весь отдел пристального дознания, клянусь.

— В таком случае, мне придется постараться, — фыркаю.

Больше не тратя время на слова, мы расходимся: Ирмис присаживается перед козырьком, а я возвращаюсь домой. Терра, метущая пол, вопросительно глядит на меня, но я, качнув головой, поднимаюсь в спальню и останавливаюсь перед шкафом.

В другое время я бы не терзалась муками выбора, но сейчас, перебирая одежду, почему-то начинаю волноваться. Поэтому любимые штаны остаются лежать на полке, а я выуживаю из недр шкафа другие, потеплее. Дополняю ансамбль свитером, не сковывающим движений и, остановившись перед зеркалом, заплетаю косу и укладываю её в тугой узел на затылке. Тщательно закрепив полученную композицию шпильками, ещё раз бросаю краткий взгляд на своё отражение и спускаюсь вниз.

— Мисс Локуэл, — встречает меня встревоженный взгляд горничной, — вы же…

— Я с разрешения коллеги. Мы в саду.

Кажется, это короткое объяснение успокаивает девушку. Терра возвращается к своим обязанностям, а я, застегивая на ходу тулуп, возвращаюсь к Ирмису.

— Как ты мгновенно преобразилась, — бросает мне комплимент тот.

— Ты, смотрю, тоже времени зря не терял, — не остаюсь в долгу я, оценивая фронт работ.

За эти несколько минут мужчина тоже многое успел. Рама вместе со стеклом аккуратно прислонена к стене дома, а в оконном провале царит мгла.

— Ты на всякий случай без заклинаний лезь, — инструктирует меня Ирмис, — глянь, есть ли защита в подвале и только потом свети. А то мало ли что там навешать могли.

Я не отмахиваюсь — коллега в подобных ситуациях всегда гиперзаботлив. Но подумать об этом решаю потом — и, опершись о руку мужчины, аккуратно становлюсь на деревянный дряхлый подоконник и ныряю внутрь дома.

Прямо в объятия тьмы.

Приземляюсь я жестко и сразу оступаюсь. С трудом восстановив равновесие, сразу посылаю сканирующее заклинание во все углы.

Чисто.

— Здесь чисто! — поднимаю я голову к белеющему прямоугольнику окна.

— Ну и слава Богине, — откликается Ирмис, — ты, главное, будь бдительна и дальше.

Но я уже не отвечаю — воспламенив на ладони золотистый огонек подсветки, рассматриваю помещение. Подвал здесь старый, древний и, кажется, с подвохом — слева от себя я вижу уходящий в темноту длинный коридор.

Те, кто жили здесь, однозначно любили собирать вещи. Дальняя часть подвала завалена хламом. Поднеся светлячок ближе, я вижу и старую мебель, и книги, и даже, кажется, какое-то подобие картины у самой стены. Времени изучать все подробнее нет — поэтому я оглядываюсь в поисках выхода.

Дверь обнаруживается почти сразу — старая, рассохшаяся, она, кажется, не открывалась уже давно. Внимания на ней заслуживает лишь одна деталь — ручка. Круглая, стеклянная, в виде головы медведя. Вздрогнув от неожиданности, я поднимаю взгляд выше, натыкаясь на прямоугольник темного стекла.

Вираж. Я понимаю это сразу, мгновенно, руководствуясь каким-то шестым чутьем. Но проверить не мешает — я провожу по стеклу рукой и, ещё не взглянув на пальцы, понимаю: сажа.

Интересно, кому потребовалось коптить стекло? И, главное, с какой целью?

— Мейд? — голос Ирмиса звучит глуховато, — что там?

— Пока ничего нового, — я даже не оборачиваюсь. — Сейчас наверх пойду.

У самой двери я на мгновение торможу: перед глазами на миг встает недавний сон. Но поддаваться эмоциям на работе я себе не разрешаю, а поэтому выдыхаю и смело берусь за ручку, отчаянно надеясь, что на пустоши Шарры я не попаду.

Этот дом, несмотря на кажущуюся компактность, больше моего. Я быстро осматриваю первый этаж. Небольшая гостиная с огромным столом, явно принесенным из кухни и заваленным бумагами, крошечная кухня с угловой печью и висящими на крючках прихватками. Защитных заклинаний здесь почти нет — разве что стол накрыт неизвестным мне защитным куполом. Решив не искушать судьбу, я изучаю неожиданно большую ванную комнату и пустующий кабинет и по скрипучей лестнице поднимаюсь на второй этаж.

Здесь меня встречает коридор с единственным большим окном. Не удержавшись, я подхожу к нему и с некоторым удивлением рассматриваю свой дом. Ракурс, кстати, отличный — и даже отсюда я могу видеть Терру, сосредоточенно натирающую солью утиную тушку.

А ещё на подоконнике обнаруживается чашка с недопитым чаем. Надколотая ручка притягивает моё внимание и я провожу по трещине пальцем, внезапно с необычайной ясностью понимая, кому принадлежит посудина.

Максвелл. Интересно, сколько времени он провел здесь, наблюдая за моей размеренной спокойной жизнью? Смотрел, как я езжу на работу или несу продукты домой. Или как стою у окна в своей спальне в одной рубашке, рассматривая сад сквозь пелену снегопада.

Или как…

Додумывать некогда и, дотронувшись до чашки в последний раз, я отправляюсь исследовать второй этаж.

Здесь всего две двери — друг напротив друга. На ближайшей ко мне — обрывки защитного заклинания. Но оно уже не действует, поэтому я смело вторгаюсь в святая святых одного из инквизиторов.

В небольшом помещении нет ничего лишнего. Аккуратно застеленная кровать, стол у окна, шкаф, черный прямоугольник передатчика. Ровные стопки бумаг занимают весь подоконник. Защита здесь тоже есть и её серебристый купол я опознаю слету. Но издали тоже не могу ничего рассмотреть — верхние страницы исписаны невнятным, но знакомым почерком.

В шкафу тоже порядок. Я изучаю полупустые полки, подмечая знакомый свитер и уделяя особое внимание висящей на плечиках инквизиторской форме. Она хранит запах можжевельника и, поддавшись минутной слабости, я утыкаюсь лбом в колючую ткань. Время будто начинает плавиться, растягиваясь в бесконечность и я, кажется, даже теряю ему счет, но неожиданный хлопок входной двери расставляет все на свои места.

Возня внизу, скрип лестницы и шаги — совсем рядом, за стеной. Неизвестный гость особо не скрывается, явно чувствуя себя здесь хозяином. Шаги затихают аккурат возле комнаты и единственное, что я успеваю — сделать шаг вперед и закрыть за собой дверцу шкафа.

Сквозь небольшую щель между дверцами я не могу видеть всю комнату — но мне хватает и её части. Вот и сейчас, затаившись и даже не дыша, я смотрю на Вальтца, стоящего на пороге. Заходить инквизитор не торопится, изучая комнату, а я чувствую плывущее по помещению заклинание сканирования. Я на это не рассчитывала — но завесы отрицания на мне нет и поэтому я делаю единственное правильное в этой ситуации: втягиваю свои эмоции в себя, заполняя ими резерв. И мне удается сделать это незаметно, потому что сканирование минует меня, привычно кольнув холодом.

Наконец, осмотр заканчивается и на лице мужчины сквозь настороженность проступает человеческое выражение. Он пересекает комнату и, повернувшись ко мне спиной, набирает на передатчике какой-то номер.

— Всё готово?

Я задерживаю дыхание, вслушиваясь в окружившую меня тишину. К сожалению, собеседника Лавджоя я расслышать не могу, но зато следующая фраза инквизитора расставляет все по местам:

— Надеюсь, в этот раз все пройдет без эксцессов. Я слишком долго готовился.

Трубка передатчика с треском опускается на рычаг и я уже готовлюсь с облегчением выдохнуть, как Вальтц поворачивается и пристально глядит на меня.

И я застываю, как статуя, как перепуганный зверек, глядя в светлые, чересчур светлые глаза инквизитора. Кажется, у него есть подозрения касательно моего уединения.

И точно откликаясь на мои мысли, мужчина делает шаг, другой. Он не идет к шкафу — скользит, точно змея и теперь нас разделяет каких-то жалких полметра. Не смея вдохнуть, я как завороженная наблюдаю, как он поднимает руку. Ещё чуть-чуть и…

Резкий сигнал передатчика ломает весь ужас момента. Поморщившись, Вальтц с каким-то затаенным раздражением поднимает трубку:

— Да! Ну?.. И что?

Изо всех сил вцепившись в рукав мундира, я жду решения своей невеселой участи. Но, наверное, тримудрая Богиня в этот раз милосердна, потому что после непродолжительного молчания в комнате раздается резкое:

— Как так получилось?! Я еду!

С какой-то странной смесью ужаса и неверия я, будто в медленном сне, наблюдаю, как Лавджой выходит из комнаты. Как только дверь за ним закрывается, время вновь набирает ход. Я слушаю быстрые шаги по коридору, скрип ступеней и, наконец, громкий хлопок внизу.

И лишь тогда, осознав, что осталась одна, я позволяю себе уткнуться в рукав пахнущего можжевельником мундира и судорожно втянуть воздух сквозь стиснутые зубы. Во что я себя втравила? И во что… втравил себя он?

Повторный хлопок двери — на этот раз осторожный — раздается через несколько минут. Я вновь замираю. Но на этот раз зря — поднявшись по лестнице неизвестный посетитель останавливается, а затем тишину дома прорезает голос Ирмиса:

— Мейд?

— Я здесь! — я отталкиваю дверцу шкафа и почти сразу нос к носу сталкиваюсь с дознавателем. Ирмис серьезен и собран, как и обычно при исполнении.

— Что-то узнала?

— Да, но немного. Кто-то его сорвал. Он уехал.

— Понял уже, — почесывает затылок мужчина, — я так и понял, когда он вылетел из дома. Даже защитную вязь не поставил. Признаться, я за тебя испугался.

— Я в порядке, — словно желая убедиться в этом, я обхватываю себя за плечи, — Ирмис, мне кажется, это он.

— Мне тоже так кажется, — кивает дознаватель, уже подходя к передатчику.

Некоторое время я безучастно наблюдаю, как коллега общается с дежурным инквизитором. Он умеет это делать — в минуты опасности Ирмис из добродушного увальня превращается в хищника, способного достать жертву одним броском. Вот и сейчас он скупо, особо не размениваясь на факты, сообщает о сложившейся ситуации. Разговор затягивается — собеседник на том конце трубки задает многочисленные вопросы и я, кажется, вновь начинаю волноваться. Но сейчас это излишне и я принимаю единственное правильное решение — выхожу в коридор и толкаю вторую дверь.

Первое, что я замечаю — запах. Лакричный, неприятный, им здесь пропитано буквально все. Источник запаха тоже находится почти сразу: на столе я обнаруживаю два блюдца — с миндалем и ненавистными с детства черными конфетами. Самописное перо лежит у ножки стола, рядом со скомканными листами бумаги. А на столе обретается несколько одинаковых папок с порядковыми номерами и карта. Мне хватает лишь одного взгляда, чтобы понять, что это копия — причем копия моего экземпляра.

Да, Джо не хватает — он бы подтвердил.

Защиты здесь нет, поэтому я берусь за осмотр папок. И уже первая из них радует подробностями — передо мной дело Лавинии. Я мельком проглядываю страницы: уже знакомый мне отчет, копии документов о рождении детей и браке, несколько страниц, исписанных неразборчивым почерком. Отложив папку в сторону, берусь за следующую.

Элинор Алвис, штатный инквизитор южной провинции. С его делом я знакомлюсь ещё быстрее: собственно, две страницы текста делом никак не назовешь. Следующие несколько папок содержат данные незнакомых мне инквизиторов и дознавателей. Их я сразу откладываю в сторону, не желая терять время.

И, наконец, когда передо мной остается последняя папка, я ненадолго замедляюсь: интуиция подсказывает мне, что сейчас я увижу кое-что очень знакомое.

И я не ошибаюсь.

Риндан Максвелл, ведущий инквизитор по особо важным делам.

— Мейд, ты здесь? — дверь за моей спиной распахивается.

— Да, — я оборачиваюсь, — смотри, что нашла.

Ирмису хватает десятка минут, чтобы ознакомиться с содержимым. Все это время я терпеливо жду рядом, сжимая в руках папку с делом Риндана. Заглядывать мне в неё откровенно не хочется — и я не могу отказать себе в этой маленькой прихоти, а потому, когда дознаватель складывает папки в одну стопку, кладу свою ношу сверху.

— Как Лавджой оказался здесь? — задаю резонный вопрос, — он же с Ринданом уехал.

— Вот у Риндана своего и спросишь, — Ирмис подхватывает папки, — пойдем вниз, сейчас приедут дознаватели.

Мы спускаемся на кухню и я сразу же оккупирую подоконник. Раскладываю карту, прижимая попавшимися под руку чашками и раскладываю рядом свою.

— Ты смотри, как интересно складывается! — заглядывает через плечо Ирмис, но я уже и сама вижу различия.

Это действительно копия моей карты — тонкая, филигранная. И с уже внесенными изменениями. Дома Морриса больше нет — вместо него два одинаковых прямоугольника. Здание на месте существования фонтана зачеркнуто. А главное — тонкой чернильной линией проложен маршрут к крепости.

Из… этого дома.

Спустя полчаса кухня заполняется народом. Коллега из отдела пристального дознания быстро проводит осмотр дома и выслушивает меня. Он почти не задает вопросов, за что заслуживает мою горячую благодарность. И решение тоже принимает быстро — и запрашивает инквизитора из крепости.

— Ждем! — бросает он нам, положив трубку.

Я верчу в руках карту. Маршрут за эти полчаса ожидания я выучила наизусть. Беря начало из этого дома, он проходит через весь Лаерж, проходя под фонтаном и заканчиваясь у крепости. Идти явно придется больше часа — другое дело, есть ли у нас это время?

— Может, имеет смысл сократить дорогу? — уточняю я, — есть ли еще какие-то точки входа ближе?

Ирмис, сидящий за столом, поворачивается на голос:

— Исключено. Мейд, твоя судьба уже решена, смирись.

Я не отвечаю — но начинаю заполняться злостью.

Приехавшие с инквизитором гвардейцы занимают свой пост у двери и, пока человек с нашивкой кардинала общается с Ирмисом, я набрасываю тулуп и выхожу из дому.

— … так дурдом там, — сообщает один гвардеец другому.

При виде меня парень замолкает.

— Где дурдом? — уточняю.

— Так в крепости же! — осознав, что за болтовню на посту его ругать не будут, парень расцветает, — кардинала ждут. Народ уж на площади собираться начал, скоро яблоку негде упасть будет.

Я некстати вспоминаю рассказ Адель об обломках статуй горгуль.

— Скоро?

— К закату, говорят, выступать будет.

К закату. Вот и в моем сне тоже был закат. А… который час?

Ничтоже сумнящеся, я транслирую вопрос гвардейцу и тут же получаю ответ:

— Когда выезжали, два пополудни было.

А ведь сюде ехать чуть больше получаса. Выходит, что сейчас уже около трех — и значит, до возможного выступления кардинала всего несколько часов.

Мои мысли прерывает скрип двери

— Мейд, тебя, — Ирмис, на миг показавшийся в дверном проеме, тут же скрывается там же.

Инквизитор кардинала тоже немногословен. Пока я, сбиваясь, рассказываю о своих умозаключениях, он задумчиво смотрит в окно. И, только когда я замолкаю, переводит на меня сосредоточенный взгляд.

— Понятно, мисс Локуэл. Мы примем необходимые меры.

— Моя помощь нужна?

В непроницаемых темных глазах я, кажется, вижу отблеск насмешки:

— Вы же отстранены. Идите домой, мисс Локуэл, завтра к вам прибудет королевский дознаватель для протоколирования ваших показаний.

Подобное странное отношение меня не устраивает и я пытаюсь бороться:

— Вы примете меры?

— Мы сделаем все возможное, — вежливо заверяют меня. Только вот… я не верю ни единому его слову.

Ирмис догоняет меня уже у калитки.

— Мейд!

Я резко оборачиваюсь. Узел на затылке распускается и коса больно, с захлестом бьет меня по щеке.

— Что?!

Наверное, дознаватель все-таки разбирается в оттенках настроения, потому что тормозит тут же. Останавливается, с опаской глядит на меня и очень неуверенно сообщает:

— Мейд, я прослежу, чтобы всё было как надо.

— Тебе хоть что-то уже известно? — тут же иду в атаку я.

И не прогадываю.

— Максвелла последний раз видели у дверей нового архива. Насколько я понял, он спустился в одиночку. Лавджой два часа назад отбыл из крепости. Алвис… — он замолкает.

— Что? — подталкиваю к продолжению.

— Алвиса задержали. Сейчас он дает показания.

— Они делают что-то для решения ситуации? — бушующие внутри эмоции заставляют меня повысить голос. — Ирмис, не молчи! — прошу я уже тише, видя, как мешкает дознаватель.

— Будут, — тихо сообщает мужчина и воздух вокруг нас сгущается. Я предполагаю, что услышу, но все-равно жду чуда.

И его не происходит.

— Как только Алвиса допросят, они выделят отряд для разрешения ситуации, — заканчивает дознаватель.

— Нечего будет разрешать… — лишь поджимаю я губы, отчетливо понимая, как проведу этот вечер.