Глава 21

Стук в дверь раздается двумя часами позже — когда я совсем перестаю находить себе место в это маленьком тесном доме.

— Привет, — Ирмис как ни в чем не бывало встряхивает копной волос и, повинуясь моему молчаливому приглашению, проходит внутрь, — я от Максвелла. Как он изволил выразиться, твоя личная подружка на сегодня.

— Только не говори, что ты не рад, — хмыкаю я, глядя, как Терра предлагает мужчине тапки.

— Мейд, я очень рад! Особенно учитывая тот бедлам, который творится в центре. Знаешь?

— Даже не догадываюсь.

— Кардинал вечером приезжает, — коллега вешает свою дубленку на крючок и огладывается:

— Уютненько. Мы, когда дом присматривали, на этой улице тоже были.

— И что же вам не приглянулось?

— Близость к нашим столбам еретиков. Альда тогда уперлась — не хочу и все тут! Ну и купили на севере.

Я киваю. Жена Ирмиса родилась в семье одаренного и не питает особой любви к местам, где когда-то казнили эмпатов. Собственно, с Альдой Ирмису повезло — как и всем нам: готовит жена дознавателя отменно.

— Меня с дежурства сорвали, — продолжает делиться информацией мужчина, присаживаясь за стол, — всех из отдела пристального дознания вызвали.

— А инквизитор кто?

— Новый какой-то. С нашивкой кардинала.

Ничего не отвечая, я поднимаю бровь. Странно как… даже если Риндан с Вальтцем отправятся на поимку преступника, должен же остаться Алвис!

— Гвардейцев нагнали полную крепость. На каждом этаже дежурные. Возле твоего кабинета вообще пост выставили.

— Это из-за дел, — вздыхаю, — они их решили не трогать.

Тихий смех заставляет меня возмущенно вскинуть голову. Не показалось — дознаватель смеется, глядя в окно. И это, конечно же, вызывает вопросы.

Правда, задать хоть один я не успеваю.

— Решили не трогать… — отсмеявшись, Ирмис качает головой, — решили не трогать! Мейд, да там грохот на весь этаж стоял! Уж не знаю, что ты намудрила, но говорят, Максвелла отбросило на пару метров и приложило о стену! Алвис вообще в коридор вылетел!

Не желая верить в услышанное, я во все глаза пялюсь на коллегу. Но тот, кажется, даже не замечает — и, утерев глаза, продолжает:

— Лоуренс из кабинета прибежал узнать, что произошло. Выслушал, ну и распорядился к чертям закрыть весь этот балаган. Только охрану выставили, чтобы никто не сунулся. Короче, сама снимать будешь, как вернешься.

— Я подумаю, — ухмыляюсь я, пытаясь представить ситуацию, — может, и сниму.

Разговор ненадолго затихает — горничная ставит на стол плетеную корзину с пирожками. Я возмущенно гляжу на девушку:

— Терра, о таком великолепии…

— Это распоряжение мистера Максвелла, — неумолимо качает головой та.

— … нужно до завтрака предупреждать… — убито заканчивая я, уже представляя, как на мне не сходится платье.

Ирмис глядит на нашу перепалку с плохо скрываемым весельем и, стоит только горничной скрыться в своей комнате, все-таки не удерживается от шпильки:

— Смотрю, Максвелл глубоко здесь корни пустил.

— Смотри в другую сторону! — не выдерживаю.

— Что, правда глаза колет? — фыркает коллега и, обобрав корзину на пирожок, иронично смотрит на меня, — Мейд, да уже все управление в курсе, что у вас шашни!

От подобной новости мысли из головы уносит ветром и я гляжу на дознавателя, как баран — на новые ворота.

— Интересно, кто постарался? — наконец отваживаюсь спустя несколько мгновений.

— А понятия не имею, — пожимает плечами мужчина, — но все поползло в тот день, когда меня по голове треснули.

Упоминание о нападении в подземельях на удивление эффективно убирает возникшую проблему на второй план. Подумать о том, как смотреть в глаза коллегам, я успею и после.

Но подумать только, какие сплетники!

— Как сейчас себя чувствуешь??

— Нормально, — Ирмис походя касается рукой места, где ещё недавно белела повязка, — зажило, как на собаке. Но, если бы не Лавджой, даже не знаю, чем бы все закончилось. Говорят, кровопотеря и так большая была.

Мужчина говорит что-то еще, но я уже не слышу, вцепившись в ещё одну странность.

— Лавджой?

— Ну да. Помог сесть, за гвардейцем сбегал. Думаю, и первую помощь бы оказал, да лекарь подоспел.

Не отвечая, я поворачиваю голову. Лысые ветви яблонь задумчиво покачиваются за стеклом.

Вальтц. Какая добрая душа!

Теперь мне ясны слова Риндана — Лавджой мне действительно неприятен. И сейчас я понимаю это как никогда отчетливо. Меня раздражают и его серые глаза навыкате, и светлые волосы, и пухлые белые руки, и даже запах. Лакрица. Никогда не могла её есть!

— Я, кстати, общался с другом, — вносит новую лепту дознаватель, — по поводу Максвелла. На допросы он её вызывал.

— Кого? — я нечеловеческим усилием выдергиваю себя из странной череды мыслей, уходящих куда-то вдаль.

— Лавинию. Она проходила свидетелем при взрыве семилетней давности. Был один такой, в столице. Говорят, народу полегло — тьма!

— Не тьма, — качаю головой, — двадцать один. Ещё тридцать шесть получили ранения, в трех случаях — несовместимые с жизнью.

Ирмис несколько мгновений смотрит на меня, будто пытаясь понять, лгу я или…

— Мейд, и ты?..

— Джо, — я глотаю ком в горле, — только не говори, что не помнишь.

Слова как-то некстати заканчиваются и я смотрю в столешницу, слыша, как часы в коридоре отбивают девять ударов.

— Я забыл, — наконец оживает Ирмис, — прости.

— Ничего. Значит, свидетельницей?

— Вроде как. Но, судя по тому, что её оставили в покое, ничего особенного она не видела. Может, мимо проходила или ещё что.

— Понятно.

Я гляжу, как дознаватель подливает мне чай и все-таки тянусь за пирожком.

— Но жене Лавджоя тоже не особо повезло. Говорят, ссорились они в последнее время, притом постоянно. Так что, может, не зря она себе приключения искала на…

— Довольно, — я разламываю пирожок, — даже если у них что-то было, я лучше у Риндана узнаю.

— Ты у него лучше узнай, каким ветром Алвиса к нам прибило!

— А что не так с Алвисом? — удивленно смотрю я на мужчину. Пирожок — с яблоком, кстати — оказался слишком вкусным и я едва сдерживаюсь, чтобы не схватить ещё один.

— Да все не так! Сидел мужик себе на юге три последние года, никого не трогал, работал штатным инквизитором и тут — на тебе! — теперь у нас. Как будто ближе никого найти не смогли.

— Может, и не смогли… — эхом отзываюсь я, внезапно понимая, что не давало мне покоя во всей этой ситуации.

Алвис. Спокойный, четко выполняющий все инструкции, вежливый, корректный…

Незаметный. Слишком незаметный, чтобы хоть как-то бросаться в глаза.

Один из пяти, находящихся в картотеке в момент моего там присутствия.

— Мейд, что с тобой? — Ирмис встревоженно смотрит на меня и я внезапно понимаю, что слишком сильно сжимаю пирожок.

— Ничего, — отряхиваю ладонь от налипшего теста и начинки.

— Да на тебе лица нет! — продолжает настаивать мужчина, поднимаясь со стула, — может, воды? Или… лекаря?

О том, что имеет в виду дознаватель, я догадываюсь не сразу, зато, когда догадываюсь…

— Ирмис, я не беременна!

— Ага, — дознаватель падает обратно на стул и иронично глядит на меня, — Альда тоже так говорила. Месяца четыре — пока живот не начал расти.

Но я лишь злобно выдыхаю. Ирмису позволено многое — пятилетний срок службы сплачивает похлеще совместного быта. Наверное, именно поэтому я отшучиваюсь в ответ на такой смелый прогноз.

Хотя… надо бы поинтересоваться у Риндана, как у него с противозачаточным заклинанием.

— Так что с тобой? — продолжает допытываться мужчина.

И я сдаюсь.

— Ирмис, ты же в курсе деятельности Максвелла? — я прищуриваюсь, — только не говори, что не копался — в жизни не поверю!

— Ну, копался, — виновато склоняет голову мужчина, — не удержался, интересно было.

— И что же?

Хитрый взгляд из-под русой гривы бодрит пуще холодного душа:

— Ведущий инквизитор по особо важным делам, специализация — поиск религиозных преступников. Параллельно занимается ликвидацией мест скопления энергии, но не так часто — я бы сказал, на досуге. Не женат и никогда не был. В серьезных отношениях тоже не замечен. Семья большая — отец, мать, три сестры…

Скрестив на груди руки, я слушаю рассказ мужчины. Да, информаторы у Ирмиса что надо — мне бы таких. Впрочем, мне тоже грех жаловаться — Джо с его обширной перепиской даст фору даже Риндану. Я в этом не уверена — но почему-то не сомневаюсь.

— Ну и, Мейд, он здесь неслучайно, — заканчивает коллега и я понимающе усмехаюсь:

— В курсе уже.

— Что, просветили?

— Нет, сама. — и тут же поправляюсь, — в основном. Так, направление указали.

Мешкать мне не хочется, а не доверять Ирмису причины нет, поэтому, пользуясь случаем, я кратко посвящаю дознавателя в курс дела. Ограничиваясь минимумом, рассказываю лишь о подземельях под крепостью, странном преступнике и необходимости его поимки. Мужчина слушает, рассеянно глядя в угол кухни — как и всегда, когда ему необходима предельная концентрация.

Но выныривает Ирмис из этого обманчивого состояния расслабленности мгновенно — стоит мне замолчать.

— Ты думаешь, Алвис?

— А больше некому, — развожу я руками, — подумай сам: три года сидел на юге, работал спокойно, а потом что — сюда?

— Я, конечно, не уверен…

Дознаватель замолкает, но, к сожалению, поздно.

— В чем?

— Что его специально сюда вызвали. Почему там не разобрались? Странно, не находишь?

— Видимо, был резон, — вздыхаю, — но сейчас наверняка об этом не узнаем. Нужно ждать.

— Ждать так ждать, — покладисто соглашается мужчина, забирая ещё один пирожок, — думаешь, поймают?

— Уверена.

Наблюдая, как ловко дознаватель расправляется с выпечкой, я тщетно пытаюсь понять одну вещь. Что-то ускользает от меня — маленькое, почти неуловимое — и теряется в обилии фактов. В том, что Риндан справится со своим делом, я не сомневаюсь — но тогда почему в груди так неприятно жжет?..

Что-то однозначно сегодня пойдет не так.

Прикрыв глаза, я вспоминаю свой сон. Пытаюсь восстановить до деталей — и послушно взращиваю перед глазами и огромные каменные валуны, и серое одеяло плато, и странный закат на горизонте. В моем сне темнело — и, пусть на детали никто не обращает внимания, я стараюсь учитывать все. До малейших подробностей.

— Мейд?..

Голос Ирмиса вырывает меня из странной задумчивости. Встряхнув головой, я непонимающе смотрю на дознавателя — и получаю такой же взгляд в ответ.

— Передатчик.

Верно, передатчик. Черная коробка разражается треском снова и снова. Но я успеваю — и в последний момент подхватываю трубку.

— Да?

— Как ты? — голос Джо звучит ясно: кажется, провода вновь натянули, — добралась хорошо?

— Хорошо, да. Прости, вчера не стала звонить.

— Ничего. Максвелл у тебя?

Я бросаю короткий взгляд на Ирмиса. Нет, все нормально — дознаватель увлечен чаем и не догадывается о разговоре.

А мне не нужны лишние вопросы.

— Нет, а что?

— Нужен мне, а на рабочем месте его нет. Думал, вы вместе.

— Он ушел утром, — все же раскрываю карты я, а Ирмис поворачивается и понимающе усмехается, — ты же знаешь, он сегодня будет занят.

— Знаю. Я просто не могу найти ещё одной карты. Точно помню, она должна быть.

— Что за карта?

— Копия твоей. Я уже весь кабинет перерыл.

Голос мужчины звучит встревоженно, а это значит лишь одно: у Джо есть повод для волнений.

— Если ты её никуда не выносил и никому не передавал, значит, она в кабинете, — пытаюсь успокоить исследователя я, — может, закатилась куда?

Ответное молчание в трубке мне очень не нравится и это побуждает меня к действию:

— Джо? Может, приехать?

Ирмис коротко дергается, но я успокаивающе качаю головой — мол, поняла.

— Не нужно. Просто… — мужчина допускает паузу, а потом решительно заканчивает, — даже если и передавал — не помню. Понимаешь…

Я не отвечаю — но зачем-то прикрываю трубку ладонью — как всегда, когда не хочу услышать что-то страшное.

Но приходится.

— У меня в кабинете ошметки заклинания забвения.

— Да, я заметила.

— Когда?

— В нашу последнюю встречу. Думала, это твои эксперименты.

— Это не эксперименты, Мейд. Я сейчас отзвонюсь Лоуренсу. Если Максвелл зайдет, набери.

Я киваю, точно Джо может меня видеть. Но даже этого не требуется — связь прерывается тут же, а я недоуменно пожимаю плечами.

— Что такое?

И глаз Ирмиса мгновенно исчезает привычная веселость и сейчас передо мной дознаватель — не чета Максвеллу в Ноймерштире, но неважно.

Я вздыхаю:

— У Джо пропала карта подземелий Лаержа. А ещё у него в кабинете остатки заклинания забвения. Говорит, что накладывал не он.

— А кто?

Мужчина умеет быстро включаться в ситуацию и сейчас, нахмурившись, смотрит на меня.

— Надо выяснить подробности, Мейд, — добавляет он миг спустя, — хоть что-то. Сможешь?

— Не уверена, что мне удастся, — морщусь я, уже поднимая трубку.

Но на вызов не отвечают — ни сейчас, ни через пять минут. Окончательно дезориентированная, я замираю у стола, не понимая, что происходит. Странная тревога, вызванная сном и отъездом Риндана постепенно, но неумолимо нарастает, заключая меня в ледяные объятия страха. Мысль о том, что пропажа карты и дело Максвелла связаны, сейчас кажется очень логичной и не вызывает сомнений.

— Не волнуйся, сейчас разберемся, — пытается утешить меня Ирмис и сам занимает место у аппарата.

Стоя у стола, я гипнотизирую взглядом ветви яблонь и очередного ушастого засранца, решившего провести разведку боем. Заяц без проблем добирается до яблоневого ствола, но терпит неудачу — деревья укрыты надежно. Интересно, сколько у меня было дел, когда я оказывалась в состоянии такого зайца?..

— Пока глухо, — доносится из-за спины, — я попробую дозвониться ещё, но сейчас в крепости один сплошной бардак.

— Попробуй в дежурную, — прошу я, но дознаватель неумолимо качает головой:

— Мейд, я понимаю, что тебе тревожно, но поднимать панику из-за твоей интуиции никто не будет. Если Джо отзвонился Лоуренсу — значит, они и так что-то придумают. Тем более, в Лойсе свое управление — наверняка уже кого-то выслали.

Объяснение логичное, но меня не успокаивает. Пальцы начинают мелко подрагивать, а по позвоночнику пробегает ящерица судороги.

— Надо выяснить, кто был у Джо, — сообщаю я в пустоту.

В том, что у мужа сестры был кто-то посторонний, я уже не сомневаюсь. Не будут знакомые Джо, знающие специфику его рабочих апартаментов, так себя подставлять — все заклинания, которые используются в кабинете, в нем же и остаются — до тех пор, пока Джо не устраивает чистку.

Наверное, именно по такому же принципу в темные века ставили защиту на камеры заключения эмпатов.

— О чем думаешь? — Ирмис подкрадывается незаметно.

— Вспоминаю, как устроена система защиты у него в кабинете.

— И что с ней можно делать, — неожиданно фыркает дознаватель, а я удивленно кошусь на него.

Ничего себе смена настроения!

— Что?

— А то ты не знаешь. Мейд, вспомни день Отца три года назад!

Ну да, действительно. Джо тогда как раз вернулся с курса реабилитации — и мы с Адель решили объединить приятные поводы и заодно устроить смотрины двухмесячной Тайры. Как же ворчала сестра, когда поняла, что гостиную и даже кухню придется превращать в импровизированные спальни!

— Ты о том, как мы пошутили над Джо?

— И как нам потом прилетело. Мы же впитали абсолютно все эмоции в лаборатории…

— … а они были предназначены для очередного эксперимента, — усмехаюсь, вспоминая семейный скандал. Ирмиса, конечно, хотели отослать прочь, но коллега отказался и стоически выдержал всю прилетевшую мне нервотрепку. Было… невесело.

— Хотя, признать, впитать все эмоции в комнате мне бы не удалось, — добавляет дознаватель, — а вот тебе…

— Думаешь, я на такое способна?

— Обижаешь! Я в этом более чем уверен! — энергично кивает мужчина и, на миг задумавшись, добавляет, — мне, кстати, от Лоуренса тоже потом прилетело. Он вспомнил твою ситуацию с переполнением резерва.

— Да там не так уж и много было! — тут же вспыхиваю от негодования я, — на треть, может, а то и меньше!

Я знаю, о чем говорю — привычка развлекаться, втягивая в резерв окружающие эмоции, появилась у меня аккурат после возвращения из госпиталя. Джо, шокированный моим неумением чувствовать резерв, тогда устроил мне сущую головомойку, заставляя раз за разом поглощать эмоции и оценивать степень заполненности резервуара. На помощь нашему семейному мучителю всегда приходили приборы из лаборатории, так что опции “соврать” у меня не было по умолчанию.

Мои мысли прерывает треск передатчика и я резко оборачиваюсь. Подойти, впрочем, не успеваю — Ирмис подхватывает трубку мгновенно.

— Тебя, — протягивает он её мне миг спустя.

— Что хотела? — голос Джо звучит ещё мрачнее и я внезапно понимаю, что задавать мужчине вопросы сейчас — самоубийство.

К тому же, что он вспомнит после заклинания забвения?

— Позови Адель, — я стараюсь, чтобы мой голос звучал как можно мягче.

И это работает, потому что почти сразу я слышу голос сестры.

— Мейд? Что-то срочное?

— Да. Джо рядом?

Минутная пауза в трубке сменяется тихим:

— Уже в кабинете.

Я прикрываю глаза и с облегчением выдыхаю: Адель умеет читать между строк. Да и, если честно, я сама не уверена в том, что хочу узнать.

Но проверить не мешало бы.

— Ты помнишь, кто приезжал к Джо?

Адель смеется:

— Спрашиваешь тоже! Риндан твой и приезжал.

— Я это помню. А ещё?

— Тоже он, за день до этого. Ты как раз детей выгуливала.

Ирмис от стола шлет мне вопросительный взгляд, но я качаю головой — мол, пока не время.

— Ты мне рассказывала про еще одного. Ну, того, что миндаль почистил.

Я не знаю, почему спрашиваю об этом. Но мне почему-то кажется очень важным понять, есть ли взаимосвязь между визитом таинственного незнакомца и заклинанием забвения. К тому же, подобные заклинания очень плохо действуют на беременных — и у меня есть шанс, что тот, кто стер память мужчине, пожалел его жену.

— Точно, был ещё один, — лениво откликается Адель, — странный тип. Очень вежливый, но… странный.

— Почему? — тут же хватаюсь за зацепку.

— Да не знаю я. Вроде как и приятный, но улыбается и будто холодом по спине продирает. Глазами по сторонам зыркает, точно ищет что-то. Я даже чай когда отнесла, долго в себя приходила.

— Не помнишь, о чем общались?

Сестра допускает короткий смешок:

— Ты же знаешь, я ничего не слушаю.

— А выглядел как?

Ирмис, неслышно ступая по скрипучему полу, подходит и останавливается рядом. Я немного отодвигаю трубку от уха, предоставляя дознавателю услышать информацию из первых уст. (3303c)

— Белесый весь, пухлый, глаза светлые. Даже не знаю, что еще сказать. Ваш, наверное — его лаержский экипаж привез, я в окно видела. Мейд, что-то серьезное?

Она говорит что-то ещё — кажется, пытается рассказать какие-то подробности, но мне уже не до них. Перед глазами все плывет, а сердце, пропустив удар, начинает биться где-то в горле. Опершись о дверной косяк, я ошеломленно гляжу на коллегу, но тот уже делает вывод:

— Мейд… а зачем Лавджою карта?