Глава 27

Три дня спустя…

Мужские голоса врываются в мой сон без разрешения. Джо и Риндан разговаривают в кухни — но сквозь приоткрытую дверь диалог доносится до меня так четко, что, кажется, я сижу рядом.

— … на неделю где-то. Отчетности куча, готовить доклад и созывать пресс-конференцию по случившемуся в Лаерже, — заканчивает Масвелл, а я подтягиваю ноги к груди, ощущая, как в животе скручивается упругая змея тревоги, — так что придется, как бы не хотелось.

— А дальше? — уточняет Джо и тут я внезапно понимаю, что мужчины общаются на “ты”,- когда с этим разберешься?

— В Рейлин хотелось бы. В идеале на месяц-другой. Но это если… — Риндан замолкает, что уже само по себе вызывает удивление.

— Ну дай Богиня, сложится, — в голосе Джо я внезапно слышу веселые нотки, — поезд когда?

— Через три часа — ухватил билет на ближайший.

Мужчины еще о чем-то переговариваются, но я уже не слушаю. Это, выходит, что мужчина вернулся в рабочий ритм? Конечно, этого следовало ожидать — погони за фанатиками, расследования и интересные дела не сравнятся с размеренной жизнью Лаержа.

Только… как же тогда я?

Слушая, как затихает в глубинах дома скрип коляски Джо, я тщетно пытаюсь подавить в себе чувство обиды. При мысли о том, что Риндан сейчас уедет, так и не попрощавшись, мне становится не по себе. И инквизитор только подтверждает мои догадки — он несколько минут еще звенит посудой и шумит водой, а затем щелкает выключатель и звук закрывшейся двери лезвием проезжается по моим нервам.

Ну уж нет, так не пойдет!

Под влиянием злости даже слабость отступает на второй план. Набросив на плечи висящий на спинке стула старый халат Адель, я не нахожу тапочек, но это не останавливает, как и часы, показывающие три часа ночи. Спустившись по лестнице, я даже скрываться не хочу — мой стук звучит в тишине коридора слишком громко. Но дверь распахивают тут же и, враз растеряв все громкие мысли и грозные слова я, словно зайчонок, застываю перед Максвеллом.

Риндан серьезен — но в зеленых глазах прыгают привычные смешинки. В руках инквизитор сжимает нечто, в чем я с удивлением опознаю носок. На кровати зияет пустым нутром дорожная сумка. Что ж, понятно — очередная ночь без сна.

А впрочем, ему не привыкать.

— Уезжаешь? — я все таки удерживаю контроль над голосом и вопрос звучит так, как и надо — с едва заметным оттенком злости. Чтобы окончательно рассеять неоднозначность ситуации, я даже завесу отрицания не ставлю. И эмоции не сдерживаю — и спустя миг комната полна всем тем, что волновало меня последние несколько минут.

И Максвелл это чувствует — едва ощутимое заклинание сканирования пробегает по помещению, а мне внезапно становится стыдно. Вот ведь… пришла, требую неизвестно чего…

И чего, на самом-то деле? Сама ведь не знаю.

— Уезжаю, — тихо доносится сверху и это, кажется, становится последней каплей. Я всхлипываю, понимая, что ещё немного — и прольется настоящий ливень.

Мне действительно не хочется его отпускать. Ни на неделю, ни на день, ни даже на полчаса. За это короткое время я привыкла к нему так, что, кажется, даже минутное расставание способно лишить меня смысла жизни.

И я столько не успела ему рассказать!

Мысль о том, что я не увижу Риндана еще кучу времени настолько затягивает, что я даже не реагирую, когда меня подхватывают на руки и куда-то несут. Лишь слабо дергаюсь, ощутив, что сижу на коленях Максвелла, а его ладони обхватывают мое лицо.

— Мейделин… — хриплый голос вынуждает поднять глаза и я незамедлительно оказываюсь в плену невероятных зеленых глаз, — моя самая любопытная, самая несносная, самая нетерпеливая и самая любимая женщина…

На такое я уж точно не рассчитывала и от неожиданности лишь хлопаю ресницами. Но, кажется, процесс уже запущен — и Риндан лишь усмехается и продолжает:

— Как тебе вообще в голову могло прийти, что я способен надолго от тебя уехать? — он замолкает, а потом добавляет с какой-то затаенной досадой, — твои слезы мне прямо руки связывают! Видит Тримудрая, хотел все иначе сделать, как нормальные люди…

— Что сделать? — наконец прорезается мой голос.

Вместе ответа меня ссаживают на кровать, а Максвелл отходит к столу, на котором я запоздало замечаю небольшую стопку бумаг и планшет — почти копию моего, но меньше. Риндан на некоторое время зависает над столом, начисто перекрывая весь обзор — а затем возвращается, вновь устраивает меня у себя на коленях и иронично смотрит на меня. И под этим странным взглядом я смущаюсь ещё больше — и прячу лицо у него на груди.

— Признаться, изначально я хотел ограничиться лишь чаепитием, — неизвестно с чего просвещает меня мужчина, — узнать тебя поближе, закончить это дело и вернуться для завоевания неприступной крепости, — он коротко хмыкает и крепче прижимает меня к себе, — но твоя болезнь, а затем ситуация с резервом не оставили мне шансов. Я внезапно понял, что не выдержу, если ты заключишь ещё хоть один контракт. Собственно, с этого и началось… моё помешательство.

Я поднимаю голову и встречаю спокойный, слегка расстроенный взгляд.

— Зачем ты мне это рассказываешь?

— Чтобы ты знала, насколько глубоко я утонул в тебе, — улыбается Риндан, — и ты ещё думаешь, что я могу покинуть тебя больше, чем на неделю?

— Но… — я прикусываю губу, но все же решаюсь закончить, — я слышала ваш разговор. Ты собрался в Рейлин…

— При одном условии, — перебивает меня он, — ты это тоже должна была слышать. Дело в том, что я…

Мое сердце пропускает удар. Догадка, что имеет в виду Максвелл, приходит слишком поздно. Вот ведь…

— Я попросил у Джоверда твоей руки, Мейделин.

Воздух застревает в горле и я долго кашляю, пытаясь восстановить дыхание и душевное равновесие заодно. На глаза наворачиваются слезы и, когда я вновь смотрю на Максвелла, то чувствую горячую дорожку на щеке.

— Ты… что?

— Попросил твоей руки, — терпеливо повторяет он, — признаться, думал, что после нашего триумфального появления на пороге твоего семейного гнезда меня отправят куда подальше, но… — он хмыкает и его пальцы легко скользят по моей скуле, убирая лишнюю влагу, — Мейделин, я люблю тебя. Безумно люблю. И просто не вижу своей дальнейшей жизни без одной несносной, восхитительной леди, которая так смешно морщит нос, задумываясь о важном.

Я машинально провожу рукой по переносице. А ведь действительно — морщу. А вот с мыслями собраться сложнее — и, кажется, проходит целая вечность перед тем, как ко мне возвращается дар речи.

— Ну это надо подумать, — наконец бормочу себе под нос, — все так неожиданно.

Тихий смех над ухом заставляет встрепенуться.

— Я могу дать тебе время, — фыркает Риндан, — например, пока собираю вещи. Я теперь не уеду, не услышав твой ответ.

Смеясь с инквизитором в унисон, я качаю головой. Могла ли я когда-нибудь подумать, что мне сделают предложение? Однозначно нет.30f6fc

— А…

Но Максвелл качает головой:

— Ну уж нет. Думай. Примерно четверть часа у тебя есть.

Наблюдая, как Риндан ходит по комнате, я закутываюсь в покрывало. Подумать только, как все складывается. И даже если учесть, что я соглашусь, то…

— А как же твоя разъездная работа? — вырывается у меня прежде, чем я успеваю подумать.

Я еще многое хочу узнать — к примеру, где мы будем жить и как будет выглядеть наш домашний уклад, но решаю ограничиться для начала минимумом.

— Не скажу, что у меня получится совсем завязать с командировками, — тут же вздыхает Максвелл, забрасывая в сумку свитер, — но, признаться, за одиннадцать лет службы я от них изрядно подустал. Несколько недель в году, конечно, придется отсутствовать дома, но… ты же не против?

Вопрос явно с подвохом и я улыбаюсь, чувствуя, как вновь морщу нос.

— Я еще не решила, — напоминаю.

— У тебя ещё целых десять минут, — щедро отсыпают мне, — кстати, у меня для тебя есть дополнительная мотивация: твоё имя удивительным образом сочетается с моей фамилией.

При мысли о смене документов мои глаза тут же лезут на лоб. Об этом я как-то не подумала, но…

— Риндан, это же такая волокита! — возмущенно сотрясаю воздух, — надо ехать в столицу, писать прошение, ждать… да целую вечность ждать! Ну уж нет, я останусь на своей!

Очередной не донесенный до багажа свитер замирает прямо в воздухе.

— Исключено, — припечатывает инквизитор, — Мейделин, я против.

— А обвиняемые?! — выкладываю я последний козырь из имеющихся, — ты представляешь, что они устроят, услышав одинаковые фамилии? Мы будем каким то… — правильных слов не находится и я роняю первые из подвернувшихся, — семейным подрядом!

— А почему нет? — застегнув молнию сумки, Максвелл набрасывает на неё сеть защитного заклинания и, присев рядом, захватывает мои ладони в плен, — семейный подряд на страже правосудия. Так…

Шутки сами собой как-то отходят на второй план. Зеленые глаза напротив полны ожидания и какой-то затаенной тревоги. Кажется, пришло время отвечать.

— Ты не спросил… — шепчу я, уже понимая, что вляпалась по самое не могу.

— Я спрошу, — взгляд мужчины теплеет, а сам он отпускает мою руку и достает что-то из кармана, — Мейделин Локуэл, я люблю тебя и жизни своей без тебя не вижу. Скажи… ты выйдешь за меня?

Я вздрагиваю, настолько нервно звучит вопрос в тишине комнаты. Но ответить не успеваю — опускаю взгляд, заметив, что мужчина мне что-то протягивает.

И все-таки теряю дар речи.

Кольцо. То самое, что я так и не решилась купить на придорожной ярмарке по дороге из Нойремштира. Черненое серебро и яркая искорка аметиста в центре сложного плетения узора.

— Откуда ты узнал?! — ошеломленно смотрю я на инквизитора, враз забыв, какого ответа от меня ждут.

— Мейделин, — улыбается тот, — одно из твоих несомненных достоинств — умение быть настоящей.

— То есть, у меня все на лице написано? — фыркаю.

— Именно, — он легко целует меня в нос, — так что скажешь?

Но я не тороплюсь отвечать и лишь загадочно улыбаюсь, глядя за окно, где в предрассветных сумерках опять завывает вьюга.

Кажется, зима опять вернулась в Лойс.