Глава 11

Идеальным решением проблемы сейчас стала бы шапка-невидимка. Ну или сапоги-скороходы. Можно ковер-самолет… Но, к сожалению, мы живем в реальном мире и справляться с катаклизмами приходится без всякого волшебства. А жаль. Потому что мое стихийное бедствие приближалось неумолимо.

— Ты куда, Кать? Он тебя обидел? — у Емели ноги длинные, и добрался он до меня очень быстро. Теперь вот стоял рядом и ждал ответа.

Эмиль мне не сделал ничего плохого, даже наоборот. А мои душевные терзания — ревность и нечистая совесть от сокрытия от него важной информации — чисто моя личная беда. Мое от него бегство или обиженный тон сейчас будут выглядеть нелепо. Поэтому вместо того, чтобы отправить его любезничать с француженкой, я взяла себя в руки и ответила спокойно:

— Нет-нет, что ты? Я просто хотела дойти до домика, поставить на зарядку телефон, а потом вернуться.

В подтверждение своих слов я достала из кармана этот самый телефон, и он как по команде запел голосом популярного певца. На экране высветилось «Соседка баба Маша». Резкая волна нехорошего предчувствия окатила с головы до ног, оставив после себя учащенное сердцебиение, трясущиеся руки и легкую тошноту.

— Да, баб Маш, слушаю, — ответила я на звонок, делая шаг подальше от мачо, — что-то случилось?

— Катя, тут бывший твой привел какого-то домушника и пытается взломать дверь! — раздался из трубки обеспокоенный голос соседки.

— Я не домушник! — возмутился незнакомый баритон на заднем фоне. — У нас серьезная фирма!

— Все по закону, Мария Петровна! — а вот этот голос мне был слишком хорошо известен, и звучал он сейчас нагло и довольно.

Нет, ну что за козел, а? От злости стиснула трубку.

— Приезжай домой, Катя! Мы полицию вызвали, но те говорят, что у Севки прописка и штамп в паспорте о браке. Бывший твой утверждает, что до сих пор законный муж!

Слов нет от такой неслыханной наглости!

— Да-да, баб Маш. Я выезжаю, не пускайте его, пожалуйста!

— Поторопись! Мы держим оборону!

Она сбросила вызов, а я в растерянности посмотрела на Эмиля.

— Что-то случилось, Кать? У тебя в глазах ужас, — встревожился мачо.

Естественно, он сразу понял, что что-то не так.

— Мне срочно надо домой! — выпалила я и открыла приложение для вызова такси.

Интересно, сколько будет стоить уехать из этой глуши? Хватит ли денег на карте?

— Ты что это делаешь? — Эмиль сделал два больших шага ко мне и бесцеремонно отобрал телефон.

— Мне очень надо, очень! — попробовала я забрать аппарат обратно, но Лютовский спрятал руку за спину.

— Я понял, что очень надо, и я тебя отвезу, но с условием, что по дороге ты мне все расскажешь. Тогда я смогу тебе помочь.

Я задумалась лишь на мгновенье: сколько там мои соседки смогут держать оборону? А сколько будет ехать такси? Выбора не было.

— Хорошо, — согласилась.

Сейчас я была готова принять помощь хоть от черта лысого, лишь бы отстоять свою жилплощадь.

— Иди к машине, а я предупрежу, что отъеду, и догоню тебя, — вернув мне телефон, распорядился Эмиль, и я даже не подумала возражать.

По дороге к стоянке успела пять раз пожалеть о том, что согласилась — к чему приведет наше сближение? — потом шесть раз передумать и даже порадоваться, что Эмиль поедет со мной — может, Сева уймется, когда его увидит? Правильно баб Маша говорила: был бы у меня в доме мужчина, бывший бы не сунулся. Ну и еще мелькнула мысль, что когда решится вопрос с дверью, можно будет пригласить Эмиля к себе и рассказать о ребенке. Раз уж мне и так придется откровенничать и делиться с ним подробностями развода, беременность пойдет до кучи. Одной тайной больше, одной меньше.

Только успела отправить на ходу смс Алле, где коротенько сообщила, где я, с кем и зачем, как Эмиль догнал меня и накинул на плечи какую-то кофту, пахнущую его любимым парфюмом — с удовольствием втянула в ноздри запах и укуталась сильнее. К вечеру правда стало прохладнее, к тому же меня бил нервный озноб.

Прошли через лес быстрым шагом и подошли к его большой машине. Эмиль, разблокировав сигнализацию с брелка, распахнул переднюю дверь и подал мне руку, чтобы помочь забраться на высокую ступеньку.

Вот и пришла моя очередь прокатиться. Жанна с Мари уже наслаждались поездкой, пора и мне.

Пристегнулась, а хозяин запрыгнул на водительское место и завел двигатель. Мы выехали со стоянки.

— Ну, Катюш, рассказывай, что там у тебя произошло, — не стал Эмиль деликатничать и давать мне время для подбора слов.

Ну что ж, раз обещала, придется рассказать.

— Бывший муж пытается вскрыть дверь и попасть в мою квартиру, — первым делом сообщила то, что узнала из телефонного разговора.

Автомобиль ехал по темной лесной дороге в сторону трассы. Фонари еще не зажглись, а может, их тут и вовсе не было. Машин встречных тоже. В салоне не играла музыка. Складывалось впечатление, что мы остались вдвоем в целом мире, поэтому первая откровенность далась мне достаточно легко.

— Он имеет права на эту квартиру? — уточнил Эмиль.

— Нет, — я тряхнула головой, — на нее нет.

— А на что имеет? — Лютовский сразу сообразил, что не все так просто.

Я рассказала ему про дом в Михайловке, где живет бабуля.

— …и вот так и вышло, что он прописан у меня в квартире, а бабушка живет в его доме уже одиннадцать лет.

— То есть ты просто отдала ему миллион, прописав в расписке, что он не дергает твою бабушку с насиженного места? — спросил Эмиль таким тоном, что я почувствовала себя лохушкой.

Захотелось оправдаться.

— Понимаешь, мы неплохо жили десять лет. Сева меня не обижал. Мы даже не ругались никогда, — сейчас я понимаю почему: мы просто были безразличны друг другу, — а потом он пошел вверх по карьерной лестнице. Стал ведущим и… — я замялась. Все же признаваться, что от тебя муж ушел к мужчине, неприятно, — в общем, он ушел к продюсеру.

— Мужику? — Лютовский ловил на лету.

Хотя продюсером могла вполне и женщина быть, он почему-то сразу догадался о степени низости моего падения.

— Да, — не стала я наматывать лишнюю ложь на наши и без того запутанные отношения, — он чувствовал себя таким виноватым, плакал, стоя передо мной на коленях, и просил прощения. Я поверила, что отдам ему миллион и никогда в жизни не увижу…

— Катюш, открою тебе один секрет, — сказал Эмиль, шумно вздохнув. — Люди нетрадиционной ориентации бывают двух видов: те, что такими родились и не могут ничего с этим поделать. И те, что используют свой зад как путь наверх. Так вот вторые, а к ним относится и твой муж, не имеют совести и принципов.

— Теперь я это знаю, — горько созналась. — И я уже сказала ему, что он может выставлять дом на продажу, но ему негде жить, и он решил, что моя квартира — перевалочная база!

— Да уж… Но почему он действует так нагло, Кать?

Да потому что думает, что хорошо меня знает. Прежняя я — дурочка, не замечавшая его интрижек, обалдевшая сомнамбула, что соглашалась на все, что он предложит — она и сейчас бы тихо его приняла, лишь бы не скандалить и оставить бабулю в Михайловке. Но он не учел перемены в моей жизни, которые заставили меня встрепенуться, и сильно просчитался.

— Видимо, он не забрал свидетельство о разводе и не поставил в паспорт печать. А еще он прописан у меня, я говорила. Наверняка в глазах полиции все выглядит законно…

— Ох, Катя, Катя, простая душа! — покачал головой Эмиль, будто ему не тридцать лет, а семьдесят.

— Но я покажу полицейским все бумаги, и его выдворят, — уверенно сообщила я, убеждая в благополучном исходе в первую очередь себя.

— Выдворят, — согласился мачо. — А дальше что? По какой-то причине он хочет поселиться у тебя. И я даже не удивлюсь, если он таким образом мечтает вернуть ваши отношения…

Я аж подпрыгнула на сиденье и уставилась на Эмиля в ужасе:

— Не приведи господь! Он же не совсем идиот!

— Я бы с этим поспорил, — Эмиль посмотрел на меня с явным намеком на то, что только идиот способен меня потерять. Флирт, лесть, но они согрели душу, — твой бывший — полный кретин, но ты не волнуйся, сейчас все решим.

Мы въехали в город. Домчались быстро и без пробок — в пятницу народ стремился уехать из столицы, а не въехать. А еще дорога пролетела незаметно, потому что я почувствовала себя удивительно спокойно рядом с Эмилем. Его поддержка и вот это вот «все решим» подарили мне ложное чувство защищенности и ощущение сильного плеча рядом…

«Не расслабляться, Катя! — приказала себе, вовремя опомнившись. — Это он пока не знает, какую ты ему свинью подложила!». Ой, нельзя так о ребенке! Не свинью, конечно, но сюрприз, который он совсем не ждал и не просил. Я ведь прекрасно понимала, какая огромная ответственность — малыш. Нельзя ее навязывать. Это неправильно — ставить человека перед свершившимся фактом, если он к нему не готов…

Я все понимала, но изменить не могла. Поэтому лучше не попадать сейчас в паутину обаяния Емели и не выдумывать себе лишнего. Тогда любая его реакция не сможет причинить мне боль. Кстати, а может, ему прямо сегодня и рассказать? Ведь я хотела позвать Эмиля к себе в гости, а сейчас будет повод… Точно! Расскажу!