Глава 12

— Хоть бы на обратном пути пробка на выезд рассосалась, — заметил Эмиль, уже въезжая в мой двор, — а то полночи прокатаемся и завтра будем вареные.

Обратно возвращаться я вообще-то не планировала. Думаю, после нашего разговора мачо даже и настаивать на этом не станет. Но лучше сказать заранее, сославшись на другую причину.

— Эмиль, я не поеду с тобой обратно, прости. И передай, пожалуйста, извинения отцу, но в свете последних событий мне теперь не до отдыха…

— Ты думаешь, он повторит попытку?

— Нет-нет, не думаю. Просто мне придется завтра утром поехать к бабушке и сообщить ей о переезде.

— А может, лучше выкупить дом? — с наивностью миллионера предложил невозможное Емеля. Я хмыкнула. — Думаю, наша компания вполне могла бы предоставить ценному сотруднику беспроцентную ссуду. Особенно, если ты примешь должность.

Захотелось заорать: где ты был раньше со своими предложениями, искуситель? Но я сдержалась и очень обрадовалась тому, что в это время мы как раз подъехали к дому.

— Давай поговорим обо всем позже. Разберемся с Севой и поговорим, ладно?

— Ладно! — очень воодушевился наивный Емеля и поспешил помочь мне выбраться из своей высокой машины.

В подъезд заходили молча: я первая, мачо следом. Емельян меня не трогал, не пытался обнять, прижать… и это неожиданно радовало. Сейчас с моими натянутыми нервами навязчивость стала бы как красная тряпка для быка. А так я чувствовала, что он рядом, но не давит и не пытается воспользоваться моим положением — все-таки Лютовский потрясающий мужчина! И… явно не из моего мира.

В лифте я это почувствовала остро: горелая кнопка и разукрашенные стены особенно сильно подчеркивали его чуждость обычной столичной девятиэтажке в спальном районе. Посмотрела на него виновато: оторвала от праздника, от беспроблемной Мари, от на все согласной Жанны… Но мачо стоял совершенно невозмутимый и даже не кривился. Герой!

Прения у моей двери мы услышали, как только лифт открылся. А вскоре и увидели толпу: четыре бабульки, бывший и двое мужчин в форме. Один в рабочей, второй полицейской.

— Леша! Я тебя с детства знаю, ты мне не веришь, когда я говорю, что этот козел аферист?

— Любовь Васильна, верю, конечно, но у него документы…

Леша, судя по всему, наш участковый, которого бабули уже выдернули из дома.

— Так. Я не могу ждать вечно. Или я делаю работу, или ухожу, но оплата сто процентов, — недовольно вставил сотрудник фирмы, которую нанял Сева.

— Как вас — медвежатников — только в тюрьму не сажают?!

— Петровна, медвежатники — это которые по сейфам.

— Одна шайка! — соседки перебивали друг друга, и вообще тут творилось что-то невообразимое.

Ну все, пора прекращать этот балаган, а то они вроде бы и услышали, что лифт приехал, но даже не обернулись в нашу сторону.

— Добрый вечер. Я хозяйка квартиры и заявляю, что Всеволод Пайратов не имеет на нее никаких прав, — сказала я громко и твердо, шагнув к ним, — сейчас я принесу все подтверждающие это документы.

Я протиснулась через толпу, достала ключи и вставила нужный в замочную скважину.

— Катя! Давай поговорим, — дернулся было ко мне бывший муж, но безуспешно.

— Стоять! — рявкнул Эмиль и шагнул за мной, перекрывая Севе проход.

— А ты еще кто такой? — распетушился козлище.

— А у тебя есть право этим интересоваться? — лениво бросил Эмиль.

Дальше я не слышала. Прямо не снимая обувь я поспешила к комоду, где хранила все документы: право собственности и свидетельство о разводе.

Когда я вышла обратно на площадку, умельца с чемоданчиком уже не было. Видимо, он понял, что работы не предвидится, и поспешил домой. Уверена, что и Сева бы слинял потихонечку, но кто ж его отпустит?

— …Нет уж, гражданин Пайратов, дождемся хозяйку с бумагами. Я не намерен бегать сюда каждый вечер, — застала я конец разговора, в котором участковый обломал его побег.

— Вот, пожалуйста, смотрите сами, — я протянула служителю порядка бумаги, и тот погрузился в их изучение.

— Зря ты так, Катя, — зло выплюнул Сева, — даю твоей бабке три дня на то, чтобы очистила дом.

— Не так быстро, голубок, — пренебрежительно протянул Эмиль. Он стоял, прислонившись спиной к стене рядом с дверью, и буравил моего бывшего тяжелым взглядом, — верни деньги, которые получил от Кати за проживание в твоем доме бабушки, тогда и требуй, чтобы она съехала.

Сева зыркнул на меня с ненавистью. Видимо, не ожидал что Эмиль в курсе наших дел. Но мне было все равно на его взгляды. Сейчас я невольно сравнивала этих двоих мужчин. Что ж, Всеволод мне всегда казался красивым и статным парнем, но сейчас он проигрывал мачо по всем фронтам. Эмиль мощнее, выше, ярче, а главное — настоящий мужчина, и эта его мужественность била фонтаном, ничем не прикрытая…

— Все в порядке, — Леша протянул мне бумаги. — Екатерина Михайловна, вы можете написать заявление в полицию за попытку взлома, но не думаю, что делу дадут ход…

— Нет, не буду. Пусть катится, — оборвала я предложение участкового. Не хватало мне еще бесполезных судов. — И, Сева, повторюсь, вернешь деньги — бабушка съедет. А дом можешь выставлять на продажу хоть сейчас, я тебе уже говорила.

Бывший неразборчиво, но явно нелицеприятно выругался, пнул стену и, не прощаясь, двинул к лестнице. Даже лифт ждать не стал.

— Вот же мерзавец! — проводила его словами баба Маша.

Остальные соседки, с азартом придумав Севе и другие эпитеты, с ней согласились. Ну а когда они разошлись, выслушав мои искренние благодарности, пришло время мне отблагодарить Емельяна за помощь честностью.

Я толкнула дверь в квартиру и осталась стоять за порогом, намекая на приглашение войти. Но мачо не спешил понимать мой намек и так же стоял за порогом напротив меня, пристально вглядываясь в лицо. Приглашение нужно озвучить? Я же ему еще в машине пообещала разговор. Боже, как еще сказать? От волнения меня немного трясло, а слова вообще застревали где-то в горле.

— Пройдешь? — наконец, выдавила я не своим голосом.

— Ты точно не поедешь со мной на базу? — тихо и с затаенной надеждой в голосе на то, что я изменю решение, спросил Емельян.

Мелькнула малодушная мысль отложить разговор и поехать. Черт с ними, с увеселительными мероприятиями! Потерплю. И к бабушке можно пока не ехать. Когда Сева раздобудет тот миллион еще? Но я эти мысли прогнала. Правильно Алла говорит: перед смертью не надышишься. Ну и не заслужил мачо нечестности с моей стороны.

— Нет, не поеду, — вздохнув сказала я, — но мне очень нужно тебе кое-что сказать… рассказать то есть. Пройди, пожалуйста.

Ну вот! Я это сделала!

Эмиль мимолетно нахмурился, но вошел в прихожую. Я следом. Дверь на замок закрывать не стала.

— Проходи в зал, не разувайся. Будешь чай или кофе? — изобразила я из себя радушную хозяйку.

— А просто вода есть? — спросил Эмиль, снимая с ног кроссовки.

Не послушался и босиком прошел туда, куда я его отправила, с любопытством оглядываясь по сторонам.

Опять стало неловко. Нет-нет, у меня чисто! За его дорогие носки я не переживала. Да и нижнее белье на спинке дивана у меня не валялось. Ремонт тоже был неплохим: современным и свежим. Но вот сама типовая двушка со стандартными потолками и окнами, тесными комнатами, недорогой мебелью… Если вспомнить испанские виллы и сравнить, то моя квартира — настоящее убожество. Эмиль явно к такому не привык.

Поспешила в кухню, чтобы достать из холодильника для гостя минералку, а заодно и приложить ее к горящим щекам. Стояла так с минуту, пока не замерзли руки.

А когда вошла в зал со стаканом и бутылкой, Лютовский уже разместился на диване. Поставила все на журнальный столик перед ним, уселась в кресло. Впилась ногтями в ладони, три раза выдохнула и решилась.

— Емельян, я не могу принять твое предложение о повышении, потому что беременна, — выпалила на одном дыхании, — и вскоре мне предстоит декрет.

Мачо поперхнулся и закашлялся. Ох, надо было хоть подождать, пока он глоток сделает.

— Отец ребенка — твой бывший муж? — спросил он непонятным тоном, когда смог разговаривать.

— Нет. Срок чуть больше пяти недель… — поспешила я опровергнуть это нелепое предположение.

Надеюсь, он умеет считать, и мне не придется самой озвучивать, кто отец малыша.

Считать он умел, да и тугодумом не был…

— Я? — спросил коротко и опять с непонятным выражением.

Естественно, без восторга, но и без ужаса.

— Да, — я кивнула и принялась оправдываться. Вообще то, я не хотела просить прощения и обелять себя, но это вышло как-то само собой: — Поверь, Эмиль, я этого не планировала! Я вообще думала, мы с тобой никогда не увидимся. Я понятия не имела, что ты сын Романа Владимировича, — полилось из меня как из дырявой грелки. — А еще ты должен знать: я не собираюсь у тебя чего-то требовать и на что-то претендовать…

— Погоди, Кать. Погоди, — Эмиль запустил руки в волосы. Ну хоть какая-то реакция, говорящая, что он в шоке. — Ты меня прости, но я поеду сейчас. Мне нужно это переварить. Дашь мне время?

— Конечно, — резко остыла я.

Я знала! Заранее прекрасно понимала, что он не кинется меня счастливо кружить по комнате, но все равно его заторможенная реакция пронзила душу обидой. Лучше бы он сейчас разразился ругательствами. Спрашивал, как это могло произойти. Обвинял в том, что я его обманула… Я бы тогда со спокойной совестью начала огрызаться в ответ, возненавидела его и продолжила жить дальше. Но нет. Эмиль не хотел ставить точку в этом вопросе.

Он встал. Молча прошел в коридор, обулся и ушел. Не говоря ни слова.

Я закрыла за ним дверь и разрыдалась. К такому повороту я была совсем не готова.