Глава 19

— Кать, выслушай меня и не спеши сразу отказываться… — вдруг сказал Емельян, когда мы выехали на трассу.

Я тут же насторожилась. А так все утром хорошо начиналось! Он не давал мне чувствовать себя неловко. Вообще сделал вид, что никакого сообщения от меня вчера не получал.

— …Не говори бабушке, что ей нужно освободить дом.

У-ф-ф! Он про это! Слава тебе, Господи. Мгновенно отлегло.

— Сева за него хочет два с половиной миллиона, Емельян. Мне совершенно негде взять еще полтора, — терпеливо еще раз объяснила ему элементарные для простых людей реалии. — Это очень много. Думаю, лучше бабуле начинать свыкаться с мыслью, что с домом придется расстаться.

— Я еще не закончил говорить, Кать, — мягко упрекнул меня Емельян.

— А что тут говорить? — мне не хотелось обсуждать вещи, которые я считала неприемлемыми. — Денег я у тебя не возьму, а ссуда, про которую ты говорил — я не хочу доставлять неудобства Роману Владимировичу. Я ведь понимаю, что переоборудование центра в клинику пластической хирургии требует вложений. Разве ему сейчас до меня?

Емеля постучал руками по рулю и с шумом втянул в себя воздух.

— Кать, душа моя! Я понимаю, что мы немного по-разному живем и понятия о больших суммах у нас разные, но даже ты должна понимать, что полтора ляма — это меньше двадцати тысяч евро! — принялся он объяснять мне свою позицию как маленькой и глупенькой девочке. — За эти деньги даже нормальную машину не купишь! Да что там машину? Есть курорты, где люди за номер на неделю столько платят. Кать, пожалей бабушку. Возьми у меня эту несчастную рассрочку.

Я глубоко задумалась. Вот если бы мне такое предложение вдруг сделал Лютовский-старший, я бы согласилась не раздумывая. Потому что это было бы ни к чему не обязывающим жестом доброй воли. Но сейчас происходит совсем другое. Ясно же что, если вдруг Диме-окулисту или любому другому сотруднику понадобятся полтора миллиона, никто не кинется делать им такие подарки. Значит, дело это наше с Эмилем глубоко личное. А нужно ли мне попадать от него в такую зависимость — дилемма.

— Ладно, я обещаю подумать и не шокировать бабулю с порога, — в конце концов решила я.

— Умничка! А что это ты вчера вечером мне такое скинула? — с коварной и очень самодовольной улыбкой спросил Емеля. — Я зашел уточнить, но ты уже спала без задних ног.

Черт. Не пронесло. Хитрый мачо ждал, пока мы окажемся в замкнутом пространстве и мне некуда будет бежать. Почувствовала, как краска заливает лицо. И вот что мне ему сейчас говорить?

Я отвела взгляд и скомкала край футболки. А потом разозлилась на себя. Я взрослая разведенная женщина! Я вообще-то уже с этим мачо не один раз была близка! Нечего поддаваться на его провокационные попытки меня смутить… Стоп! Да это же даже не его попытки, а мои! Это ведь я сама устроила! Первая ему ту статью послала.

Уф-ф, ну и жестока со мной эта беременность, совсем мозги расплавила.

Я взяла себя в руки и посмотрела на Емельяна в упор:

— Ну а что тут непонятного? — проворчала. — Ждала тебя вчера, ждала, но не дождалась и уснула.

Емельян от души рассмеялся.

— Намек понял! У статьи надо было прочесть только заголовок и сразу бежать к тебе, — еще посмеиваясь, сделал вывод, — а то три минуты срок очень долгий. Ты же сегодня не поедешь после Михайловки домой, да, Кать?

Я опять задумалась. Что-то мне этот процесс в последнее время тяжело дается. Наверное, будет странно, если я после своих же намеков встану в позу и примусь строить из себя недотрогу. Ну а если соглашусь, не будет ли это выглядеть как сдача позиций?

Все же Емельян как-то слишком ловко берет мою жизнь под свой полный контроль. И хоть его действия мне ее заметно облегчают, я не хочу стать во всем от него зависимой.

— Посмотрим. Не могу ничего обещать, — сообщила туманно. — Я последнее время стала очень непредсказуемой и не могу загадывать наперед.

— Я заметил, противоречивая моя, — покивал Емельян.

До самой Михайловки мы серьезных тем больше не обсуждали. Пикировались и подкалывали друг друга, немного обсудили будущую работу. К концу пути я осознала, что в наше общение вернулась былая легкость, и очень этому порадовалась. Находиться в постоянном напряжении очень сложно, а избавиться от мачо так просто у меня уже точно не получится. То, что он меня не оставит одну в ближайшее время, ясно как день. Так что лучше расслабится и не настраивать себя на лишние споры.

Михайловка — село небольшое, но продвинутое. Сказывалась относительная близость к столице и то, что сын главы поселения заседает в Думе. Тут и приличный Храм построили, и дороги хорошие, и даже магазин большой с претензией на супермаркет имелся.

Да и жители чувствовали себя неплохо, потому что многие москвичи имели в Михаловке «дачи», а скорее — загородные дома. Местные с удовольствием трудились у них на хозяйстве и своими излишками приторговывали.

— Хм-м, я даже не думал что в российской глубинке царит такая цивилизация, — удивленно заметил Емельян, — мать рассказывала ужасы про то, как их возили во время учебы в институте в колхоз…

— Дорогой мой, это далеко не глубинка. Поверь, у нас не везде так, как в Михайловке. Стоит заехать дальше, и мамины рассказы покажутся волшебной сказкой, — возразила я. — Сверни на перекрестке налево.

Недалеко за поворотом показался и дом. Бабулечка встречала нас у калитки, потому что я имела глупость утром сообщить ей, что приеду не с Аллой, а с молодым человеком. Моя красотка сделала прическу, нацепила широкополую шляпу, облачилась в нарядный сарафан и даже губы подкрасила! Интересно, давно она тут стоит?

— Привет, родная, — не дожидаясь, пока Емельян вытащит меня из машины, я кинулась в бабушкины объятья, — соскучилась очень. Как ты тут?

— Привет, моя хорошая. Я тоже. Ну же, знакомь нас скорее с этим красивым мальчиком.

Бабушка через мое плечо разглядывала Емельяна, и что мы не виделись два месяца, забыла напрочь.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Здравствуйте, — не упустил момент Емеля и шагнул к нам. — Я Емельян, мы с Катей работаем вместе и, надеюсь, жить тоже вскоре будем вместе.

Бабуля уронила челюсть, а я посмотрела на него, поджав губы, чтобы передать всю степень своего возмущения. Мы так не договаривались! Именно вот это его желание все решать за нас двоих меня порядком напрягало. Я уже начала подозревать, что Емеля мой оказался скрытым диктатором, который подкрадывается на мягких лапках к жертве и незаметно делает так, что она оказывается в полной его власти, а он даже дернуться в сторону свободы бедняге не дает.

— Даже так?! — обрадовалась бабуля. — Очень, очень этому рада! Ну проходите же скорее! Вы доктор, Емельян?

Ну и понеслось.

Уже через час Емельян стал Емелюшкой, Валентина Ивановна превратилась в просто бабулю, и посторонний ни за не догадался бы, кто тут единственный родной человек моей бабушке — магия мачо опять сработала, и она нарадоваться не могла на моего нового парня.

— Катя, держись за него, — шептала мне, пока Емельян изображал из себя труженика села. — Сразу видно, что он не такой, как Севка. Не манерный и работы не боится…

Понятия не имею, где мажоры учатся держать в руках молоток и лопату, но Емельян управлялся с ними ловко. Он и забор поправил, и землю вскопал, и даже в доме прикрутил отвалившуюся от польской стенки дверцу.

— Бабуля, он сын босса и вообще младше меня на два года! — попыталась я хоть немного притупить ее эйфорию. — Ты же понимаешь, что мы из разных миров, да?

— Глупости, Катя. Я же вижу, как Емелюшка к тебе относится, как смотрит на тебя. И, вообще, я в людях разбираюсь. Хороший парень! Не упусти!

Естественно, у меня язык не повернулся рассказать ей о ребенке, иначе она бы потащила нас прямо сейчас в администрацию села и заставила пожениться. Ну а если бы не вышло, то отвела бы в Храм.

Про продажу дома я тоже ничего не сказала. Посмотрела, с какой любовью бабуля к своим посадкам относится — чуть ли не каждому дереву имя дала, — к живности своей, и поняла: ссуду я у Емельяна возьму. Не имею права холить и лелеять свою гордость, когда у единственного родного человека, который меня вырастил, собираются отнять любимый дом.

Прощались мы вечером, загрузив машину банками с вареньем и соленьями и свежим урожаем.

— Бабуль, мы теперь часто будем приезжать. У Кати выходные каждую в субботу и воскресенье, — порадовал Емельян перед отъездом, чем окончательно покорил мою бабушку

— Буду ждать. Езжайте с Богом! — перекрестила она нас на дорогу — А к следующему вашему приезду я еще грибов замариную!

На обратном пути говорил в основном Емельян. Он совершенно искренне строил планы по ремонту дома, обдумывал, как поставить на участке баню, и предлагал нанять бабуле помощника. И так он об этом увлекательно говорил, что я сама не заметила, как согласилась опять ночевать у него.