Глава 18

Катя

— Кать, ну и к чему ты этот детский сад разводишь? — спросила Алла во вторник вечером, когда мы переодевались после работы. — Ну ведь шила в мешке не утаишь.

Это она так отреагировала, когда я созналась, что Емельян сейчас ждет меня за углом соседнего дома.

— А ты что не светишь своими отношениями с Романом Владимировичем? — огрызнулась я.

— Ну ты сравнила! — хмыкнула подруга. — Мы с Ромой просто иногда проводим вместе время. Бывает в постели. Без обязательств. А у вас ребенок скоро родится, так что это разные вещи.

— Я не хочу, чтобы меня весь центр разглядывал, как диковинную зверюшку, которая умудрилась с немыслимой скоростью залететь от сына босса, — привела я еще один аргумент в пользу секретности.

— Кать, ну вы и так уже вызываете вопросы, — окончательно разрушила мои иллюзии Алла. — И если про твою беременность никто пока не знает, то интерес Эмиля заметили уже все кому не лень. А в нашем центре ленивых нет, как ты знаешь.

Знаю! Кивнула и поджала недовольно губы. Я уже слышала, как шушукается народ мне вслед. И Жанну, испепелявшую меня взглядом, тоже видела. А все Емеля! Он будто нарочно и вчера, и сегодня оказывал мне усиленные знаки внимания. Полбеды, что молодой босс пригласил рядовую медсестру к себе в кабинет во время обеда — может, мы там обсуждали мое повышение, но он заказал доставку из ресторана правильного питания и кормил меня там! Жанна точно была в курсе, чем мы занимаемся. Да и домой он меня вчера тоже отводил. Пешком. Потому что мне надо гулять! А с таким раскладом нас вполне мог кто-то видеть. Но так как я дала согласие не прятаться от людей, высказать я Емельяну ничего не могла.

— Ну а что ты предлагаешь? — с бессильным раздражением на всю эту ситуацию спросила я у подруги.

— Соглашайся на его предложение, даже не раздумывая! — заявила она.

— Хочешь от меня избавиться, да? — по инерции съязвила я.

— Нет, конечно. Не хочу. Больше скажу: я даже боюсь, что не сработаюсь с новенькой. Но согласись, Катюш: Эмиль сделал тебе шикарное предложение, от которого только полная дура откажется.

И подруга была права на двести процентов. Сегодня за обедом Лютовский предложил мне перейти на должность главной медсестры еще не существующего отделения пластической хирургией прямо сейчас, чтобы заняться бумажной работой и закупками… Естественно, он заверил, что моя беременность вообще новой должности не помеха.

Вчера французы полдня провели у нас в центе и остались довольны условиями, которые им пообещали предоставить после подписания контрактов. После чего стало точно известно: новому отделению быть.

Скорее всего, Емельян накануне предложение для меня хорошо обдумал, может даже с отцом согласовал, а сегодня вот выдал. И теперь ждет меня за углом, желая услышать мой положительный ответ. А как его не дать? Шестичасовой рабочий день, суббота и воскресенье выходные, зарплата выше в три раза…

— Я представляю, как все будут меня ненавидеть, — пробурчала я, сложив форму и запирая шкафчик.

— А тебе не все ли равно? — удивилась Алла. — Ты о ребенке должна думать в первую очередь. Ты, Кать, вообще на себя не похожа. Бедный Емеля уже не знает, как тебе жизнь облегчить, а ты как та ослица. Уперлась рогом и стоишь мычишь.

Я невольно рассмеялась.

— У ослиц нет рогов, и они не мычат, — просветила подругу.

— Неважно. Суть ты поняла. Прекращай маяться дурью, вспомни, что тебе четвертый десяток, и подумай о ребенке.

— Не говори так! — перепугалась я. — Жуть какая — четвертый десяток!

— Ну а ведь так и есть, — приложила правдой подруга. — Пора учиться думать не только о себе, но и о ребенке.

С Аллой спорить бесполезно. Хотя бы по той простой причине, что она во всем была полностью права. Я не знала почему не могла с благодарностью принимать щедрые предложения Емели, но у меня все внутри переворачивалось, как только представляла, что за каждую мелочь должна буду быть ему благодарной. Бесячее чувство противоречия меня утомляло.

— Ладно, пойдем уже. А то мачо меня уже двадцать минут ждет.

— Беги уже, не жди меня. И не забудь завтра передать привет бабуле Вале, — напутствовала меня подруга. — А еще прекрати трусить.

Я состроила ей рожицу и покинула центр.

Сегодня я опять ехала ночевать к Емельяну, потому что утром нам рано выезжать в Михайловку… Ну и на Тамерлана хотелось посмотреть… Ну и вообще, побыть вдвоем, ни от кого не прячась. Из-за этого, когда он предложил, я согласилась.

Но за угол нашего здания заходила, как шпион: не хватало только темных очков и парика с бородой или усов. Озиралась по сторонам и сама себя тут же ругала. Да что ж со мной такое? Может, мне к психологу сходить? Права ведь Катя, я веду себя глупо! Но вот этот подсознательный страх, что все о нас узнают, был сильнее меня.

А вот Емельян ничего не боялся. Он спокойно ждал меня у машины и улыбался на всю улицу. Невольно улыбнулась ему в ответ. А когда подошла к машине, он вообще, никого не стесняясь, обнял меня, подсаживая на переднее сиденье, и поцеловал.

— Ну наконец-то! — только и сказал в упрек Эмиль перед тем, как пойти на свое место.

Но не успели мы тронуться, как я заметила стоявшего на углу Диму-окулиста, который таращился на нас обалдевшим взглядом.

Черт! Черт! Черт! Как знала, блин!

— Что опять стряслось, Кать? — спросил Емельян, заметив мою нервозность.

— Дмитрий Алексеевич нас видел, — без задней мысли сообщила я.

— И что? Видел — отлично! — в голосе Емели прозвучал вызов. Ох, зря я созналась. — Мы вроде договаривались, Кать.

— Да-да, я не об этом. Просто представь, как ему неприятно. Он-то потерпел в ухаживаниях неудачу, — как могла, отмазывалась я.

Хотя в моих словах действительно была доля правды — Диму жалко. Но не Емеле:

— Мне все равно. Я не настолько человеколюб. Рекомендую и тебе не корить себя. Ты ведь ему ничего не обещала?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Нет, конечно!

— Ну и хорошо. Забудь.

Легко ему говорить, а как мне это сделать, если оно само не забывается? Чувствую, если не смогу совладать со своим психоэмоциональным состоянием в ближайшее время, мы дойдем с Емелей до ссор.

А пока, к счастью, мы доехали только до моего дома, и я пошла собирать сумку. Мачо остался ждать меня на лавочке со своими новыми подружками Семеновной, Петровной, Васильевной и Захаровной. Удивительная способность мгновенно вызывать симпатию у женщин любого возраста!

Когда я минут через двадцать спустилась, бабульки ели мороженое и очень внимательно слушали Емелю, который рассказывал им о чудесах пластической хирургии, приводя примеры всем известных мировых звездах.

Ну понятно! Такой кладезь ценной информации, а заодно поставщик вкусностей. Как его не любить?

Почему-то это меня слегка бесило. Не могла же я его ревновать к соседкам, правда же?

Взяла себя в руки, подумав о хорошем. О том, что завтра увижу бабулю и познакомлю их с Эмилем. А еще расскажу о ребенке. И о том, что из дома придется переезжать…

Тьфу ты! От бессилия захотелось всплакнуть. Как люди рожают пятерых? Это же свихнуться можно на таких эмоциональных качелях.

Успокоил и примирил меня с действительностью только вид игравшего с многочисленными игрушками Тамика. Похоже, мачо скупил весь магазин, и теперь бедный котенок не знал, за что хвататься. Мне так захотелось к нему присоединиться и потискать! Но Лютовский был начеку.

— Когда будут готовы анализы? — спросил он, явно прочитав мои желания по лицу.

— Сказали, что пришлют на почту через пять дней. Там самое опасное для беременных — токсоплазмоз.

— Ну вот! Потерпи. Если все будет хорошо, можно будет карантин, наверное, ослабить. Посоветуемся со специалистами, — пообещал он мне, чем поднял настроение еще выше.

Я еще сделала несколько прикольных снимков, посмеялась над детской неуклюжестью и к ужину уже садилась за стол в позитивном расположении духа, которое не смог пошатнуть даже разговор о работе.

— Ну что ты надумала, Кать? — спросил Емельян, полив мою запеканку вареньем.

— Как бы там со стороны ни казалось, но я пока в уме. Поэтому твое предложение я принимаю, — торжественно объявила я.

— Слава тебе, Господи! — мачо картинно поднял глаза к потолку и молитвенно сложил ладони — Тогда я дам распоряжение искать тебе замену, а с понедельника приступишь к новым обязанностям.

С этого момента обстановка разрядилась, недомолвок не осталось, и дальше наш вечер потек как у нормальной молодой пары, которая только стоит на пороге серьезных отношений.

Странно это, конечно. Мы словно вначале перепрыгнули множество этапов, а теперь вернулись на самый первый и пытаемся наверстать упущенное. Обнимашки-целовашки, мое смущение — Емеля не смущался совсем, — познавание характеров друг друга, притирка. Я чувствовала себя юной и очень влюбленной. А еще… мои гормоны требовали секса! Но Эмиль не торопился мне его давать. Опять проводил в гостевую спальню и попрощался глубоким поцелуем у дверей.

Он издевается? Мне что, самой его домогаться?

В кровати я долго размышляла, как мне совратить Емельяна. А то что же это выходит? Мужчина у меня теперь вроде есть, а удовольствия нет? Возможно, он начитался интернета и думает, что мое либидо уснуло — в некоторых статьях такое пишут. Или еще хуже: каких-нибудь публикаций о запрете интимных отношений в первом триместре и на поздних сроках.

Работая много лет с гинекологом, я прекрасно знала, что при здоровой беременности все это ерунда. А либидо может как понижаться, так и повышаться. У меня, видно, с голодухи, а еще в связи с просвещенностью, оно не понизилось.

Ну и что прикажете делать? Нашла в сети самую грамотную статью на эту тему и, зажмурившись, отправила Емельяну. А потом спряталась под одеяло и затаила дыхание.

Не знаю, приходил он или нет, потому что проклятая сонливость взяла верх, и проснулась я уже утром.