Глава 17

Эмиль

Без ложной скромности, я всегда считал себя завидной партией, но никогда этим не кичился. Не знаю точно, что именно сформировало во мне эту уверенность: слова матери, неизменный интерес противоположного пола или же здравый смысл, который утверждал, что симпатичного, образованного, состоятельного парня из хорошей семьи любая будет рада назвать своим мужчиной — может, все вкупе.

Но Катя мою уверенность в себе как-то резко пошатнула. Оказывается, есть девушки, для которых важнее что-то другое. И это даже не предложение руки и сердца. Я просто уверен: позови я ее замуж, она точно так же отказалась бы, как и просто жить со мной.

Катю имеющимися у меня достоинствами не купишь. А как ее заманить в свои сети — мне предстояло разобраться.

Конечно же, после ее слов у меня были мысли про настоящие чувства и Катины страхи, но теперь я уже не мог быть уверен в своих выводах на сто процентов.

Вечером, оставив Катю дома, я поехал к отцу. Предок на меня злился за то, что я уехал с базы, поэтому я решил объяснить ему причину внезапной отлучки до завтрашнего рабочего дня. У него, если что, можно и поорать друг на друга без лишних ушей.

Пока толкался по пробкам до коттеджного поселка, рисовал в голове и разговор с матерью заодно. И вот тут, как ни крути, получался трындец. Я просто очень хорошо знал свою мамулю. Когда-то, в глупой молодости, я имел несчастье познакомить ее — синьору Лютовскую — с девушкой, с которой встречался.

Это была несусветная глупость! Уже через пару часов после встречи мамуля раздобыла о девушке всю подноготную. Частные детективы работали на мать или сама она все раскопала — не удивлюсь, у нее талант сыщика, — но, исходя из добытых сведений, родительница сделала вывод, что девочка мне не подходит. Надо ли говорить, что вскоре мы с той подругой расстались? Просто Ирена — так звали девушку — мне не настолько сильно нравилась, чтобы терпеть мамины ежедневные лекции с проповедями. Думаю, она и Ирену достала, потому что та наше расставание приняла с подозрительным энтузиазмом — даже не разрыдалась на моей груди.

С тех пор мама о моей личной жизни ничего не знала. Логично, что я планировал и сейчас держать ее от нас с Катей подальше. Как можно дольше.

Другое дело — отец. От него ничего не скроешь, мы ведь с Катей у него на виду. К тому же до последнего времени он в мою личную жизнь не лез, поэтому оставался шанс, что и сейчас не станет вредить.

Наконец, миновав КПП, я подъехал к воротам и посигналил.

Гена, отцовский разнорабочий, распахнул створки, и я, загнав машину внутрь, пошел в дом. Предок даже не вышел меня встретить — плохой знак. Разговор будет тяжелый.

Нашел отца в кабинете за работой — трудоголик по жизни, он не просто так получил свои деньги и, даже многого достигнув, без дела на лаврах не почивал.

— Привет, ну как все закончилось? — примирительным тоном начал я разговор, устраиваясь на кожаном диване.

Хотя мог не стараться. Я точно знал: мой отъезд отец на тормозах не спустит.

Хмурая складка между его бровей не оставляла иллюзий.

— Эмиль, я не понял твоего отношения к бизнесу. Ты, именно ты затеял эту поездку, а сам сбежал. Кинул на меня своих французов, которые ни черта не понимают по-русски, и скрылся!

Упс. Косяк. Я так был поглощен мыслями о Кате и ребенке, что даже не подумал о языковом барьере.

— Уверен, ты нашел выход, а у меня были неотложные дела…

— С Мягковой? — внезапно спросил отец.

Вот ведь Штирлиц! Всех держит под контролем и умеет делать выводы.

— Да. У Кати были проблемы, — спокойно подтвердил я.

— У Кати, значит… Вы в Испании с ней пересеклись, что ли?

— Да, — опять не стал отпираться.

— Сын, послушай меня. Катя, возможно, неплохая женщина — я ее совсем не знаю…

— А каким тогда образом она оказалась на твоей вилле? — подловил я его, чем заставил немного стушеваться.

Несильно. Едва заметно. Но я-то его знал!

Подозреваю, что за Катю кто-то попросил. Кроме подруги Аллы, это сделать было некому. Но не думаю, что отец удовлетворяет каждую просьбу своих врачей, значит, с Аллой они близки. Об этом я догадался уже давно.

Я тоже еще тот следователь! Гены никуда не деть!

— Мы сейчас не об этом…

Странно, но отец не спешил раскрывать имя любовницы, хотя раньше вообще не парился с секретностью. Следует ли из этого, что Звягинцева ему дороже других? Предстоит выяснить. Но самое главное: как мы с Катей можем это использовать?

— …Ты молод, и у тебя впереди вся жизнь, Эмиль. Но лучше жить ее сразу набело и не делать ошибок, говорю тебе с высоты прожитых лет, — менторским тоном начал учить меня жизни далекий от праведности отец. — Судя по тому, что ради Мягковой ты забыл о делах и гостях, увлекся ты ею всерьез, но это не та женщина, что тебе нужна…

— Откуда тебе это знать? — оборвал я нотацию.

Чего-чего, а такое я про Катю слушать не намерен.

— В нашем мире правильные связи играют огромную роль, сын. И правильная жена сможет помочь тебе достичь огромных высот, а ваши дети окажутся уже на следующей ступеньке социальной лестницы…

Прямо интересно, а сам чего? Шел бы да женился на выгодной партии. Хоть бы на Паровой вон, да и родил бы себе новую элиту. Сомневаюсь, что гинеколог Алла Звягинцева из семьи миллионеров.

Я начал злиться. Папаша меня за племенного быка держит?

— Поздно об этом мечтать, отец. У нас с Катей скоро родится ребенок, и мы его будем любить на той ступеньке социальной лестницы, на которой он окажется.

— Что?! — заорал отец не своим голосом и вскочил с кресла.

Я тоже весь подобрался и упрямо уставился на него, не отводя глаз. Надеюсь, он понял всю серьезность моего настроя.

— Да когда вы успели то? — шок или же мой решительный взгляд заставили отца сбавить обороты.

Но я уже завелся и язвительность скрыть не мог:

— Не мне тебе рассказывать. Вспомни, как на свет появился я.

— Эмиль! Это было смутное время, мы с твоей матерью молодые, но ты! Вы! Ты врач, ты не знаешь, как предохраняться?! Да и она… — отец запнулся. — Или это она все построила? Да?

Мысли его пошли явно не в ту сторону, и я поспешил отца переубедить:

— Нет! Ничего она не подстраивала. Так вышло.

— Ты не обязан на ней жениться! — но он уже вбил себе что-то в голову и моих слов уже не слышал.

— А мы и не собираемся пока этого делать.

— Слава богу!

Да что б мне! Я совсем разучился вести диалог? Что ни скажу — все мимо.

— Но я не собираюсь жениться и на ком-то другом, — предпринял еще одну попытку достучаться до родителя. — Объясни Паровым и Жанне в первую очередь, что идею сделать из нас супругов нужно выбросить из головы.

— Эх, Эмиль! Не руби с плеча. Присмотрись к Жанне. Я думаю, твой ребенок не станет вам с ней помехой. В конце концов, она и не увидит его, если не захочет. Мы дадим Мягковой денег…

— Что ты несешь?! — у меня закончилось терпение, а от бешенства перехватило горло! Получился не возглас, а какой-то сиплый рык. — Это будет мой ребенок. Твой внук, к слову! Заикнешься еще хоть раз о таком… — я встал с дивана и, подойдя к отцовскому столу, навис над ним, опираясь на кулаки. — Или не дай бог предложишь Кате денег, ты не только внука потеряешь, но и сына!

Отец резко сдулся и, откинувшись на спинку кресла, часто заморгал. Видимо, понял, что перегнул палку. Но вскоре пришел в себя, сел ровно и потер лицо руками:

— Ты пожалеешь, сын… — звучало устало. Не как угроза, а как предупреждение.

— Как ты жалеешь обо мне? — тихо спросил я.

— Нет, ты о чем?! — встрепенулся отец.

— А почему тогда я должен жалеть о своем ребенке? — Он промолчал, потому что сказать было нечего, и я перешел к подведению итогов: — В общем, что хочу сказать: я приехал в Россию за Катей и, в принципе, свое получил, — до «получил» мне пока далеко, конечно, но в переговорах главное уверенный тон. — И если я тебе не нужен и дальше ты с отделением пластики сам справишься, мы с Катей можем убраться из центра.

— Нет! Как ты мог такое подумать, Эмиль? Не принимай все так остро, — вмиг перепугался отец.

И это радовало. Потому что перепугался он от перспективы потерять меня, а не из-за того, что без моей помощи не справится. Все же мысль, что он жалеет о моем рождении, была неприятной.

— Ну а раз так, смирись и постарайся принять мой выбор.

— Ты мне не оставил ничего другого, — развел руками предок.

— Вот и хорошо. Спасибо за понимание. Поеду, а то меня дома кот ждет.

— Еще и кот! К французам лучше съезди, объяснись, — проворчал отец усталым голосом.

Сдался. Отлично.

— Заеду. До встречи завтра на работе, пап.

Я махнул рукой на прощание и пошел на выход. Что ж. Все прошло не так уж и плохо.

Но по поводу французов отец прав.

От него поехал к ним в отель. В этот раз иностранные хирурги прибыли к нам на пять дней, чтобы посмотреть условия работы в России и дать ответ: согласны ли приезжать сюда в регулярные командировки. Я планировал организовать им вахтенный метод сроком по три месяца и, в случае успешного заключения контрактов, уже снять хирургам жилье рядом с центром. Надеюсь, они не думали, что я буду постоянно находиться при них в качестве гида и переводчика, поэтому обидеться не должны.

Мужики и не обиделись. Они прекрасно провели на базе время и от души меня благодарили за увлекательные выходные. Мари надулась, но, поняв, что это не производит на меня ни малейшего впечатления, перестала выделываться. Я заверил французов, что заеду за ними завтра в девять, чтобы отвезти в клинику и на месте рассказать о перепланировке помещения. От ужина в ресторане отказался, поехал домой.

Что-то у меня душа была не на месте от того, что мелкий там весь день один. Может, взять ему друга или подругу? На минуту задумался, но потом эту мысль отмел. Ничего, ничего, пару недель поскучает, а потом, как анализы подтвердят его здоровье, я его выпущу, и будет он хозяином квартиры. Да и подрастет за это время. Не будет страшно, что потеряется.

Я всегда любил животных и этому квартиранту был очень даже рад. В особенности из-за того, что он является прекрасным поводом весь вечер переписываться с Катей.

Сделал на телефон кучу потешных фото и весь вечер отправлял ей по одной, сопровождая комментариями. Последнюю уже в десять вечера с пожеланием спокойной ночи под фото спящего Тамика. Когда пришел ответ с поцелуем-смайлом, я уже не сомневался, что вскоре нам с котом удастся уговорить Катю переехать к нам навсегда.