Глава 16

— Я согласна попробовать, — в конце концов, решилась я. — Но жить мы вместе не будем. Пока, во всяком случае, — поспешила добавить, увидев недовольство Емельяна.

— Я обещал, что не буду настаивать, и обещание сдержу, — нехотя согласился он, — просто вместе было бы проще.

— Не проще вовсе, — возразила я. Как он не понимает? — Мы с тобой знакомы три дня, и эти три дня… — я на секунду задумалась, как доходчивее объяснить, — …мы просто отдыхали. Ни о чем не думали. Играли роли. Не были самими собой…

— Я не играл! — поспешил заверить Емеля.

— Ой, да конечно! — фыркнула я. — И поэтому ты меня по своему дому водил в темноте и вообще назвался не совсем своим именем…

Теперь мачо задумался.

— Уела, — наконец, признал он, — я хотел напустить загадочности, чтобы заинтересовать тебя сильнее. А еще я не хотел, чтобы ты знала, что я сын твоего босса…

— Ну вот. А теперь мы попробуем узнать друг друга настоящими. И совсем необязательно прямо завтра всем объявлять о моей беременности.

— Но и скрывать, что мы в отношениях, не будем, — настаивал мачо.

— Но и собрание по этому поводу не станем собирать! — гнула я свою линию. — Мы не обязаны никому ничего объяснять.

— Договорились! — резюмировал Эмиль, вполне довольный результатом переговоров. — Ну а раз так, идем на диван смотреть фильм.

— Идем, — я с готовностью поднялась и ухватилась за пустые тарелки.

— Оставь. Я в посудомойку все загружу.

— Тогда я пойду проверить Тамерлана, — не стала я корчить из себя хозяюшку и воспользовалась возможностью глянуть на подобранца.

Все же я за него переживала. Маленький он совсем. Как там ему одному?

— Только не трогай его, Кать, — напомнил чересчур заботливый мачо, — помни, что ему и так повезло сильнее, чем тысячам его сородичей.

Так-то оно так, но все равно мелкого было жалко.

Но вообще-то при ближайшем рассмотрении серый пузан жалости не вызывал. Он спал, развалившись на спине в одной из своих комнат, и даже глаза не открыл на мое появление. Тамик явно вдоволь поел и успешно освоил туалет. Тревожить я его не стала, помыла лоток и вернулась в гостиную.

— Ну как он?

— Ты прав. Лучше даже, чем многие люди, — признала я и села на диван к Эмилю, который листал каналы в поисках, что бы посмотреть.

Но на самом деле мне ничего смотреть не хотелось. В голове крутились вопросы, ответы на которые были очень важны. Я подумала: раз мы решили быть честными, не стоит терзаться догадками. Лучше спросить прямо.

— Кать, а Петров к тебе клинья подбивает? — видимо, к такой же мысли пришел и Эмиль.

— Можно и так, наверное, сказать, — не стала отпираться. — Но его попытки изначально были обречены на неудачу. Дмитрий Алексеевич не умеет правильно подбирать время.

Наконец, Эмиль выбрал какой-то музыкальный канал и, подтянув меня к себе, обнял за плечи.

— Это хорошо. Раз мы пробуем серьезные отношения, я бы не хотел, чтобы кто-то нам мешал.

— Как и я. Поэтому у меня тоже к тебе есть вопросы про Жанну и Мари.

— Мари… Мы просто коллеги. Она вчера намекнула мне, что не против разнообразить работу в России интрижкой со мной, но я ей все объяснил, и она поняла, — отплатил мне откровенностью Емельян. — А вот Жанна… она не из понятливых. Уж не знаю, что там ей напел мой родитель, но она почему-то думает, что у нас с ней есть будущее.

— Она мне сказала, что у вас свадьба осенью… — не моргнув глазом, сдала я Парову.

— Пф-ф-ф. Что за бред? Никогда такого не будет! — с уверенностью заявил Эмиль.

— Отец не может на тебя надавить? — осторожно поинтересовалась я и свернулась удобнее у него под боком.

— Ох, Кать. Это было обидно сейчас. Неужели я похож на папенькиного сыночка? — но обиды в голосе не прозвучало.

Емельян снял со спинки плед и укутал мне ноги.

— Нет, но кто вас, богатеев, знает?

— Выброси из головы и Мари и Жанну. Сейчас в моей жизни есть только ты… — он запнулся. — Позже появится и ребенок. Ты прости, но я пока не могу осознать себя отцом. Может, когда мы на УЗИ сходим вместе, мне станет проще…

В общем, телевизор мы не смотрели. Болтали весь вечер. Эмиль рассказывал о себе, своем детстве и родителях. Я — о себе. О том, что воспитывала меня бабушка. О своем замужестве коротко. О дружбе с Аллой, о Михайловке и закатках. Эмиль сказал, что сам меня отвезет туда и заодно познакомится с бабушкой и посмотрит дом — предмет спора…

Насыщенный был вечер, одним словом. И хоть мы и провели его, сидя в обнимку, но спать я пошла одна. Эмиль даже не предпринимал попыток проникнуть в спальню. Мне кажется, он хоть и врач, но немного боялся моей беременности и не знал, что со мной такой в постели делать.

Благодаря своему беременно-сонливо-прожорливому состоянию, уснула я в незнакомом доме мгновенно. Я теперь вообще, кажется, могла бы уснуть и на лавочке в парке белым днем. Хотя, надо отдать должное, у Емельяна в квартире было уютно, и чувствовала я себя комфортно.

Особенно сильно я поняла, как мне тут хорошо, когда утром спустилась к готовому здоровому и сытному завтраку. Запахи стояли умопомрачительные, а котенок, гонявший по дорогому полу игрушечную мышь, вызвал умильную улыбку. Видимо, Эмиль выпустил его из заточения погулять, но когда увидел меня, подхватил и унес в барский изолятор.

— Как спалось? — спросил он и, тщательно вымыв руки, притянул меня к себе, чтобы поцеловать.

Это было неожиданно, но приятно, и я не стала шарахаться. Так бы и стояла весь день, вдыхая уже давно полюбившийся запах. Но мне задали вопрос, надо отвечать, а не млеть.

— Очень хорошо. У тебя уютно.

— Не буду повторяться и говорить, что мой дом — твой дом. Ты сама все знаешь. Садись за стол, позавтракаем и пойдем гулять.

— Гулять? Куда? — я уселась на свое вчерашнее место и окинула взглядом накрытый стол.

Признаться, глаза разбежались. С чего начать? Бутерброд с маслом и красной икрой соперничал с творожно-ягодной массой. Отдала предпочтение первому.

— В парк. Я вчера почитал в интернете, что полезно и нужно делать беременным. — Ах, вон оно что! Понятно теперь изобилие полезных продуктов. — Так что будем соблюдать по мере возможности все предписания.

Тут я прямо отчетливо увидела, как Емеля берет под контроль мою жизнь. Как знала, когда бургер заказывала накануне и конфетами объедалась! Нескоро я их теперь увижу, чую.

Но, вопреки всему, забота не тяготила. Моим гормонам она очень нравилась, и они шептали: «Переезжай, переезжай навсегда, дурында!».

— Хорошо. Но потом я домой. Мне нужно форму погладить и по дому кое-что сделать, — волевым усилием задушила я слабость.

Мачо нахмурился, но возражать не стал, зато принялся меня пытать:

— Кать, а на учет ты встала?

— Еще не до конца.

— А УЗИ когда?

— Я уже сделала одно, теперь на восемнадцатой — двадцать первой неделе.

— А зачем так рано?

— Чтобы исключить внематочную. У меня в анамнезе была, — пришлось сознаться.

— Но сейчас все хорошо? — обеспокоенно спросил Эмиль и налил мне в стакан свежевыжатый морковный сок.

— Да, никакой патологии не обнаружили, — успокоила я его, сделав глоток.

— Уф-ф… На следующее УЗИ обязательно вместе пойдем, — строго предупредил, но я и не собиралась возражать. — А еще надо найти тебе гимнастику для беременных, я читал… — Я закатила глаза. Ой, чую, этот будет хуже Аллы. Надо готовиться к месяцам тотального контроля и опеки. — …она нужна обязательно!..

…После завтрака мы погуляли, потом пообедали, потом я нечаянно уснула на диване под боком у Эмиля, а потом он повез меня домой. Через магазин. Но не через мой привычный супермаркет, а через дорогущий, с экологически чистыми продуктами. Две сумки, набитые ими, он проносил мимо лавочки с моими соседками под их одобрительные комментарии.

Кстати, опять забыла у него спросить, когда он успел втереться к старушкам в доверие? Общались они, будто сто лет знакомы, а мои соседки далеко не лапушки, готовые любить все человечество.

Но это снова отошло на второй план, потому что, проведя ревизию в моем холодильнике и выкинув из него в мусоропровод все, по его мнению, лишнее и вредное, Эмиль засобирался домой.

— Буду скучать, — он опять по-хозяйски притянул меня за талию к себе, прощаясь в коридоре, и заглянул в глаза, — до завтра, упрямица моя, — сказал, а потом нагнулся и очень-очень осторожно поцеловал.

Сначала, будто прося разрешения, мягко касался моих губ, а потом, когда не получил отпора, осмелел и сделал поцелуй взрослым. Страстным и глубоким. Таким, как я помнила…

Емельян ушел, а я еще долго не могла прийти в себя. Ох, во что я вляпалась? Ведь в этого мужчину можно влюбиться так сильно, что если у нас ничего не получится, я никогда в жизни не смогу посмотреть ни на кого другого. Нет таких больше просто-напросто, как ни ищи ему замену.