Глава 15

Озарение наступило быстро — как только открыла шкаф. Что я делаю? Какое жить вместе?! С ума сошла?! Это что же выходит: я придумала себе причину и радостно закрыла глаза на все доводы разума, лишь бы быть рядом с Емелей? Ну я даю! В тридцать два уже пора перестать себя обманывать и начать называть вещи своими именами: котенок тут совсем не при чем! Как бы я ни хорохорилась и чтобы там ни говорила, конечно же я всегда подсознательно хотела, чтобы Эмиль обрадовался ребенку и стал ему хорошим отцом, а мне — мужем… Хотя бы гражданским… или просто моим мужчиной. Но стоит ли позволять себе такие мечты? Погружаться ли в авантюру с головой? Вот в этом я сильно сомневалась. Высоко взлетев, потом слишком больно падать.

— Кать, тебе помочь? — заглянул в спальню Эмиль.

Я вздохнула, принимая сложное решение, и закинула в сумку только сменное белье с пижамой.

— Нет, не надо, — к этому моменту я уже полностью взяла себя в руки и раскаивалась в своей слезливой слабости, — я хочу во избежание недоразумений тебе сразу пояснить, Эмиль…

— Емельян.

— Хорошо, Емельян. Я поеду сегодня с тобой. Прослежу, как ты устроишь котенка, и еще нам надо прояснить все нюансы нашего с тобой нынешнего положения. Но не думаю, что нам нужно жить вместе. Ты не обязан…

— Так, ладно. Сроки обсудим позже, — недовольно оборвал меня мачо, — нам еще в магазин надо заехать. Парню необходимо купить дом. Если ты не собираешься пока переезжать, значит, сумка тяжелой не будет, да?

— Да.

— Тогда мы будем ждать тебя внизу. Собирайся и спускайся.

Было видно, что мои слова Емельяну не нравились, и, наверное, ушел он, чтобы скрыть раздражение. Но зато я почувствовала себя лучше — я не тряпка и могу настоять на своем.

Взяла в ванной средства гигиены, косметичку, но даже не стала брать чистую форму на понедельник. Дабы не искушаться. Закрыв квартиру на все замки, я пошла вниз.

То, что Сева не вернется — я знала. Он не дурак и не будет развивать бесперспективную линию. А вот дом в Михайловке теперь его единственная надежда получить выгоду. Он его на «Авито» уже выставил за два с половиной миллиона. Я когда увидела, обалдела от того, как выросли за год цены.

Соседки на лавочке встретили меня таким понимающим видом, что захотелось закатить глаза и сказать, что это совсем не то, что они подумали! Но совесть врать не позволила, потому что это именно то. Поэтому я ничего не сказала, даже когда баба Маша мне заговорщически подмигнула, а Петровна заверила, что за квартирой проследит, и я могу хоть неделю не возвращаться.

Поспешила к машине и с помощью Емели спряталась внутри. Он как раз устраивал малыша на заднем сиденье в подушках, когда я вышла, поэтому без лишних разговоров устроил на переднем сиденье и меня.

— Около моего дома есть магазин для животных, так что купим все там, — сообщил он, выводя машину со двора.

Я промолчала. Я вообще не знала, как и о чем с ним разговаривать. Возможно ли вообще возвращение прежней легкости в наши отношения?

Мозг генерировал неприятные мысли. Например, что Лютовский стремится очистить свою совесть, позвав меня к себе жить, или считает, что сделал мне одолжение и теперь ждет благодарности. Но какой? Что я за это должна сделать? Может, безропотно скользить тенью по его квартире, шуршать по хозяйству и молча во всем слушаться? Нет, это не по мне. Я действительно сейчас сильно нуждалась, но гордость не позволит мне такие подачки принимать.

Всю дорогу я сидела, насупившись, и на все попытки Емельяна меня разговорить мычала односложные ответы.

— Со мной пойдешь в магазин?

— Му-му, котенка одного не оставлю, — это про то, что в магазин с ним не пойду.

— Дома поужинаем или сходим в ресторан? Рядом хороший итальянский.

— Му-му, дома.

И вот я умом понимала, что веду себя как малолетняя идиотка, а сделать ничего не могла. Бедный, бедный Эмиль. Надеюсь, завтра он сам меня из дома выставит, и все между нами станет проще некуда. Я — сама по себе, он — сам по себе, а ребенок, так и быть, будет наш общий, раз его отец так хочет.

Емеля, как ни странно, на меня за такое поведение не обижался. Он вообще делал вид, что все происходит так, как и надо. Чем меня бесил и восхищал одновременно. Хотя он же не беременный! Я тоже раньше была очень выдержанной. А еще я никогда не была настолько противоречивой, как сейчас.

Так мы и доехали до его района. То, что Лютовский-младший живет в элитном комплексе, я даже не сомневалась, поэтому не удивилась, когда машина въехала на огороженную территорию. Ну и, само собой, в этом комплексе у жильцов все необходимое располагалось в шаговой доступности. Включая и магазин для домашних питомцев.

В нем Эмиль пробыл минут десять. Такое впечатление, что заскочил, схватил первое, что на глаза попалось, и выскочил. Хотя… Обвинить мачо в том, что принес что попало, язык не повернулся. Кошачий дом был шикарен, во всяком случае то, что я увидела, пока его запихивали в огромный багажник. А еще Эмиль купил переноску, и мелкий перекочевал туда, а нести его в квартиру было дозволено мне.

Что ж, пойдем, малыш. Посмотрим на наше временное пристанище.

Подъезд… нет, язык не поворачивался назвать этим унылым словом этот вестибюль с консьержем и крутыми новенькими лифтами, намекнул, что и квартира меня впечатлит.

И предчувствия не обманули. Огромные двухэтажные хоромы расположились на последнем этаже. У Эмиля было не только много комнат, но и две террасы!

— Добро пожаловать, — жестом радушно пригласил он нас с котейкой на экскурсию по своему жилищу.

Переноску он у меня забрал и пошел с ней вперед, я следом. Внизу располагалась совмещенная со столовой кухня и кабинет, а на втором две спальни с санузлами. Дизайн квартиры в стиле хай-тек подчеркивал стоимость этого жилья. Я почувствовала себя убожеством — мне такая роскошь даже не снилась, а Емеля выделил котенку целую комнату.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Ты хочешь запереть его тут одного? — крайне осуждающим тоном спросила я из вредности, когда Эмиль опустил переноску на пол.

Хотя я прекрасно понимала, что коту невероятно повезло — целая комната в распоряжении это не клетка в стационаре ветклиники.

— Кать, ему придется смириться. И тебе тоже, — опять без всякого раздражения, терпеливо, но твердо принялся объяснять мне Емеля то, что я и так знала, — у парня карантин. Кстати, как его зовут?

— Я пока не придумала, — вздохнув, взяла себя в руки и волевым усилием подавила желание вредничать. — Ладно, пусть осваивается.

Эмиль расстегнул молнию переноски и откинул дверцу. Важный серый комок протопал на свободу, огляделся и, присмотрев себе огромную кровать, бодро на нее взобрался по покрывалу.

— Предлагаю назвать его Тамерлан. Глянь, как он уверенно захватывает территории, — с улыбкой выдал идею Эмиль, и я тоже улыбнулась.

Просто мне в этот момент стало ясно, что котенка мачо ни за что не обидит.

Об этом говорил и кошачий дом, который мачо вскоре занес в комнату. Если переводить на человеческие мерки, это был такой же элитный пентхаус, как у самого Лютовского. Хотя нет — круче. У мачо всего два этажа, а у Тамерлана все четыре.

— Иди ка сюда, боец, — Эмиль снял котейку с кровати и засунул на первый этаж домика, — там на всякий случай травку какую-то насыпали, так что можешь не волноваться. Захватчик в ближайшее время будет занят, — пояснил он мне и пошел за остальными приобретениями.

Мы поставили радом с домом туалет, мисочки с едой и водой, Эмиль везде тыкнул квартиранта носом, а потом вывел меня из комнаты и закрыл дверь.

— Катюш, не обижайся на меня, — сказал он, развернув меня к себе лицом за плечи, и заглянул в глаза, — так действительно будет правильно.

— Я знаю, — грустно созналась, — просто я уже успела к нему привыкнуть и полюбить мысль, что у меня есть питомец.

— И он будет, — заверил Эмиль, — но после карантина. Кать… давай поговорим откровенно, как взрослые люди, а? — резко перешел он на серьезный тон. — Без обид и претензий. Давай обсудим дальнейшую жизнь спокойно и трезво. Ты ведь понимаешь, что теперь мы навсегда связаны и только от нас зависит будущее ребенка?

Мне стало жутко стыдно за свои гормональные всплески и дурацкое поведение. Эмиль говорил очень правильные вещи, и у меня не было ни единой причины с ним спорить.

— Ты прав. Давай поговорим, — согласилась я, и хозяин квартиры повел меня в гостевой санузел.

Пока я мыла руки, Эмиль переоделся в домашнее. А как только я вышла, усадил на барный стул у кухонной стойки и принялся за мной ухаживать. Видимо, серьезный разговор, по его мнению, лучше разговаривать на сытый желудок. Но и тут я с ним согласна.

Смотреть на хлопотавшего по кухне Емельяна — сплошное удовольствие. Я это еще по яхте помнила. Он выставил на стол нарезку, фрукты, выжал фреш, а в перерывах не забывал поглядывать в духовку на овощи с мясом.

Но готовка, как оказалось, это еще не все его таланты. Как-то незаметно он умудрился снять с меня оцепенение и вовлечь в разговор. Вроде бы и важный, и нас касавшийся, но не вызывавший у меня желание ощетиниться и встать на дыбы.

— Кать, прежде чем мы перейдем к серьезным решениям, хочу сказать, что ответственность за появление ребенка на мне точно такая же, как и на тебе. Мне почему-то показалось, что ты вроде как виноватой себя чувствуешь и оправдываешься. Я прав?

Хм-м. Наверное, так и есть.

— Нет, не прав. Но это хорошо, что ты осознаешь свою ответственность, — не стала я подтверждать его слова.

— Да. И поэтому я тоже хочу готовиться к появлению ребенка наравне с тобой.

Это его желание тоже можно понять. Оно немного странное для мужчины, но, наверное, есть и такие экземпляры на белом свете. Тем более Эмиль все же европеец, там немного другой менталитет.

Наконец, ужин был накрыт, и мачо уселся напротив. Он положил на сложенные в замок руки подбородок и уставился на меня своими потрясающими глазами. Но на этот раз мой взгляд привлекли не они, а браслет со знакомыми подвесками-звездочками!

Он нашел мое ножное украшение и носит на запястье!

Я обалдела.

— Не отдам! — нагло улыбаясь, заявил мачо, поняв, что я увидела, и, расцепив руки, спрятал ту, что с браслетом, под стол.

— Он же женский! — не нашла я ничего лучше, чем сообщить очевидное.

— Ну и что? Это вещь напоминает мне о прекрасных днях, проведенных с девушкой, которая мне очень сильно нравится. А тебе я другой подарю.

Это было очень приятно. Я зарделась. Слишком откровенная демонстрация симпатии вызвала смятение в душе. Я потянулась за соком и сделала большой глоток.

— Я тоже вспоминаю те дни, — тихо пробурчала себе под нос, но Эмиль услышал.

— Поэтому у нас есть шанс договориться, Кать. Согласна?

— Согласна.

— Прекрасно. — Он потянулся к большой тарелке, ловко переложил на мою часть горячего и подвинул ближе соусы. — Я немного растерялся вчера, Кать, прости…

— Я понимаю все, это нормальная реакция.

— Возможно, но я не выслушал твою позицию. Как ты себе все это представляла?

М-да. Вопрос, конечно, интересный. Особенно в свете того, что говорить мы собрались откровенно.

— Я не собиралась тебя искать и сообщать о ребенке в ближайшее время, — сказала и почувствовала возмущение Эмиля, хлынувшее волной. Он даже воздух втянул в себя с шумом. — Не нужно меня осуждать! — тут же ощетинилась я. — Понятия не имею, как бы повернулась моя жизнь дальше, но я не собиралась портить твою!

— Слов нет, Кать! Просто нет. Мне даже представить сейчас страшно, что бы было, если бы я не приехал в Россию. — Я не думала, что он так все это воспримет. — А что бы ты на работе сказала? От кого беременна?

— Да ничего! Кому какое дело? — удивилась я тому, что его волнуют такие вопросы.

— И соседкам?

— И соседкам бы ничего не стала говорить. Мало ли, может я инсеминацию себе сделала. Я так и планировала года через два поступить…

— То есть сейчас в России женщину не гнобят за то, что она рожает без мужа? — задумчиво уточнил Эмиль.

— Ну ты еще медведя с балалайкой пойди на улицу искать, — хмыкнула я, — нет такого давным-давно! У нас прогрессивная страна.

— Тогда я вообще не вижу проблем! — обрадовался Эмиль пока непонятно чему. — Я не хочу скрывать своего ребенка. А жениться для того, чтобы его признать, нам не обязательно. Правильно я понимаю?

— Ну да, — осторожно согласилась я, все еще не понимая, к чему он клонит.

— Мы нравимся друг другу… Стоп! Не отрицай! Ты сама сказала! — Я кивнула. Вообще, я встрепенулась не для того чтобы отрицать симпатию. — Тогда я не понимаю, что нам мешает сообщить всем, что отец ребенка я, и вместе его ждать? Если ты не хочешь переезжать ко мне — ладно, не буду настаивать. Но делать вид, что мы чужие… Я не понимаю — зачем?

Ах, вон он о чем! Я мигом себе представила гудящий от новости медцентр.

— Сплетни, Эмиль…

— Погоди. Ты сказала, что Россия — страна прогрессивная, и только минуту назад меня убежала, что не собираешься никому ничего объяснять. Чем я хуже неведомого сперматозоида из пробирки? — в голосе Эмиля прозвучала обида.

А обижать его я хотела меньше всего.

— Ты мне слишком сильно нравишься, Емельян. Я просто боюсь поверить в сказку и разбить себе сердце, — пришлось открывать правду.

Это действительно то, чего я боялась сильнее пересудов и прочего.

— Кать, ты мне тоже очень сильно нравишься. Я приехал сюда из-за тебя. — Ох!.. Это очень приятные новости! Они прямо бальзамом разлились по душе. — И в данный момент это ты разбиваешь мне сердце.

Ну, если он так ставит вопрос…

— Прости, я не знала…

— Давай попробуем, а? Может быть, у нас получится.

И этот момент мне очень, просто непреодолимо остро захотелось поддаться его уговорам и действительно попробовать. А вдруг у нас и правда получится?

Мысли заметались в голове, взвешивая за и против, просчитывая риски и дивиденды. Сердце истошно вопило: «Соглашайся, Катя! Это наш шанс на счастье!».