Глава 7

Эмиль занял кабинет отца, который соседствовал с кабинетом управляющего и имел общую приемную, где хозяйничала Жанна. Роман Владимирович в центре бывал набегами, а основное время проводил в головном офисе, так что ничего не потерял. А вот Жанночка точно выиграла.

Я прошла мимо ее стола, совершенно не обращая внимания на поджатые губы секретаря — неужели ревнует? — и, постучавшись, вошла в кабинет шефа.

Эмиль сидел за столом без пиджака. Галстук висел на спинке дивана, а верхние пуговицы белой в серую полоску рубашки он расстегнул и выглядел от этого не строгим боссом, а наглым мажором, занявшим без спроса кресло отца.

— Вызывал? — спросила я от порога, не спеша подходить к столу.

— Да, проходи, присаживайся, — а вот его деловой тон шел в разрез с внешним видом.

Это заставило меня еще больше разволноваться. Меня, конечно, еще ни разу не увольняли, но почему-то подумалось, что это делают именно таким тоном.

Прошла, присела в посетительское кресло, сложив руки на коленях, и нервно скомкала подол платья.

Удивительно, еще вчера я всерьез думала об увольнении, а сейчас его боялась. Это, наверное, здравый смысл вопил, что работу мне терять никак нельзя, даже если очень хочется от мачо спрятаться.

— Слушаю, тебя, — пауза, во время которой Эмиль меня разглядывал, затянулась, и я решила не оттягивать неизбежное.

— Ну, во-первых, я хочу попросить прощения за свое вчерашнее поведение. — Неожиданно! Хотя, может, он так пилюлю подслащивает? — Я, видимо, немного переоценил значимость того, что между нами было, — мачо сделал паузу. Надеюсь, он не ждет, что я примусь сейчас с пылом его разубеждать в сделанных выводах и заверять в том, что наша связь для меня бесценна? Я упорно молчала и смотрела на Эмиля выжидающе. — Ну так вот, несмотря на это ты остаешься для меня человеком, которого я выделяю из остального коллектива, так как знаю лучше. Поэтому переходим к во-вторых: в скором времени в центре намечаются большие изменения, и я бы хотел предложить тебе повышение.

Че-его?! Я растерялась, меня бросило в пот, а руки затряслись. Такого поворота я вообще не ожидала.

— Какое? — выдавила из себя только благодаря тому, что на заманчивые предложения принято как-то реагировать.

Желательно, конечно, восторженно, но это уже выше моих сил, поэтому получилось тихо и подозрительно.

— Вскоре это здание будет полностью переделано под клинику пластической хирургии, а остальные кабинеты переедут в другие наши центры…

Я соображала предельно быстро. Сейчас я работала в шаговой доступности от дома и рассматривала вариант не уходить в декрет, а позвать к себе жить бабулю. Она сможет привозить мне ребенка на кормление и не придется даже от грудного вскармливания отказываться. Но все другие центры разбросаны по столице, и добираться туда и обратно придется ежедневно по часу. Нет, это совершенно невозможно!

— …Но я хочу, чтобы ты осталась тут и взяла на себя работу главной сестры новой клиники.

Это бомба! Натуральная!

— Но Роман Владимирович уже оплатил мне курсы повышения… — я совершенно не знала, что мне сейчас делать.

— Я об этом знаю, Катя, и это не проблема. Тебе не помешают и физиотерапевтические, и косметологические курсы, ведь у нас тут же будет проводиться и реабилитация.

За что? Почему все это происходит именно сейчас? Почему предложение, которое способно решить все мои проблемы, поступило тогда, когда я не могу его принять? Боже, как же быть-то?!

— Но главная медсестра… Это же огромная ответственность. Ты так уверен во мне?

Подсознательно я искала лазейку. Пусть бы он сам отказался от своих планов, а я бы не стояла сейчас перед дилеммой.

— Я навел справки и да, полностью уверен, что ты справишься. К тому же одна только ставка главной будет выше твоей нынешней в три раза, а уж если ты возьмешь подработку…

Змей-искуситель развел руками, как бы показывая размер моей зарплаты.

Сердце колотилось как ненормальное, меня начало мутить. Захотелось срочно закинуть в рот мятную таблетку. Так, надо быстро отсюда уходить под благовидным предлогом, пока не исполнила арию Ригалетто прямо на пол кабинета.

— Эмиль, знаешь, я сейчас так шокирована твоим предложением. Приятно шокирована, — сочла нужным добавить, — что просто ничего не соображаю. К тому же скоро у нас с Аллой Николаевной начнется прием. Ты дашь мне возможность прийти в себя и, хорошенько все взвесив, принять решение?

— Конечно! Предстоящие реформы дело далеко не одного дня. Время у тебя есть. Неделя. Сможешь дать мне окончательный ответ в следующий четверг?

— Да. Спасибо. Я могу идти?

— Можешь. И прошу, Кать, подумай хорошенько, отставь в сторону наше личное. Я не собираюсь домогаться и к чему-то тебя принуждать.

Я кивнула и, поднявшись со стула, поспешила покинуть кабинет.

Голова шла кругом от услышанной информации, и страшный раздрай поселился в душе. Одна ее часть вопила: предложение невероятно заманчивое, но невозможное, ты не справишься беременная, не потянешь ребенка и такой внезапный карьерный рост. А другая, что беременность — не болезнь, если она протекает благополучно, вполне можно успешно работать до последнего. Так-то я не вагоны гружу. И потом достаточно будет взять отпуск на пару недель, вызвать бабулю и продолжить работать. Это даст мне возможность избавиться от долгов и растить ребенка в достатке.

Но была и третья часть души, которая шептала: это Лютовский пока не знает о твоей беременности, а когда узнает… Вообще неизвестно, что будет.

Успела переодеться и зайти в кабинет без опоздания. Алла поджидала меня, мечась от окна к двери и заламывая руки.

— Ну что? — кинулась она ко мне.

— Никогда не догадаешься, — угрюмо буркнула я.

— Предложил стать его любовницей?

— Боже, Алла! Откуда такие мысли? Конечно, нет. Он предложил кое-что еще более нереальное.

— Не томи!

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Просто невероятный взлет по карьерной лестнице он мне предложил…

И я скоренько пересказала подруге наш разговор с Эмилем.

— М-да, — только и смогла шокировано выдать Алла в конце, — если бы не знала на сто процентов, что он не в курсе твоего интересного положения, подумала бы, что таким способом Лютовский провоцирует тебя на прерывание беременности.

— Даже думать не смей в эту сторону!

— Я и не думала, ты что! Я бы сама тебе такое никогда не позволила, если бы ты вдруг решилась на подобный шаг! Но ты просто прикинь, сколько женщин выбрали бы карьеру в этом случае. — Я прикинула, и да, наверное, много. — Невероятное какое-то стечение обстоятельств.

— Вот-вот. Как будто судьба подарила мне шанс на материнство, но требует за него оплату испытаниями и принятием серьезных, даже судьбоносных решений.

— Жуть! Аж мороз по коже. И что будешь делать? Окажешься?

— Без понятия, Ал! В том-то и дело, что по-хорошему надо отказываться, потому что, если рассуждать здраво — я не потяну нагрузку. Но чем мне мотивировать отказ? Кто в здравом уме от такого откажется?

— Ты права. Никто. Придется рассказывать о беременности.

— Он дал мне время подумать до следующего четверга. Есть возможность собраться с мыслями и силами.

— Перед смертью не надышишься, Кать.

— Спасибо тебе, дорогая, за поддержку!

— Не за что. Зови Васильеву, и так уже прием на пять минут задержали.

Больше мы на посторонние разговоры не отвлекались. Но в эту смену мне было совсем не до работы. Все мысли крутились вокруг последних событий, но выход из ситуации не находился.