Глава 9

Катя

Мы попрощались с Аллой на стоянке, и я побрела домой, погрузившись в мысли. Сейчас мне необходимы прогулки, да и думалось на ходу лучше.

А что если сказать о беременности, но не говорить пока, что она от него? В конце концов, ребенок еще не родился, и общения я их не лишаю. Ну а после родов уже сообщу. Этот вариант можно хорошенько обмозговать. Во всяком случае, это очень уважительная причина для отказа от должности, ну и Эмиля от меня она точно отвернет…

Вздохнула тоскливо и вошла во двор.

— Привет, Котенок, а я тебя жду, — раздался знакомый голос справа, и у меня сердце в пятки ушло от неприятной неожиданности.

Что за дела? Что ни день, кто-то ждет меня у подъезда! Что за ненормальный ажиотаж и популярность в одночасье?

— Здравствуй, Сева. Что-то случилось? — спросила хмуро.

Видеть бывшего мужа совершенно не хотелось, а уж общаться — тем более.

— Ты поменяла замки? — задал он этот ну очень странный вопрос таким тоном, будто пошел час назад за хлебом, а я в это время вызвала слесаря.

С бывшем мужем мы не общались, а виделись последний раз, когда оформляли развод. Я и номер телефона сменила, чтобы исключить вообще любые контакты. Теперь вот даже и не знала что думать, но неприятное предчувствие пронеслось холодком по позвоночнику.

— Естественно, я это сделала, что за вопрос? — виду, как на самом деле шокирована, я ему не подала.

— Мне жить негде, Кать, и я решил вернуться к тебе.

Я с шумом втянула в себя воздух. Просто вот даже в самом жутком кошмаре мне бы такое не приснилось.

— В каком это смысле — вернуться? — прошипела я разъяренной кошкой и сощурилась.

Клянусь, я сейчас была готова выцарапать ему глаза.

Мои соседки, чей наблюдательный пост у подъезда никогда не пустовал, поднялись с лавочки, услышав мое шипение, чтобы не пропустить наш увлекательный разговор. Ну и прийти мне на помощь в случае чего. В их поддержке я была уверена.

— Я тут прописан.

— Ну и что, Сева? — возмутилась я. — Ты забыл наш договор?

— Устный договор.

— Какой устный? Я заплатила тебе миллион, чтобы никогда не видеть в своей квартире, и это заверено нотариально! — напомнила.

У меня и правда есть такая бумага, где Всеволод заверяет о том, что ни на что не претендует.

— Моя новая квартира еще не построена, мне некуда идти, — невозмутимо продолжил он гнуть свою линию.

— Слов нет! Сними гостиницу, квартиру, к другу пойди, в конце концов. Как ты вообще посмел явиться ко мне после того, что сделал? — я действительно не понимала, как у него наглости хватило.

— Нет у меня денег, и друзей теперь тоже.

— Это, дорогой, называется карма! — злорадно сообщила я ему, хотя стоило задуматься и о своей карме.

С ней тоже что-то явно не так. Иначе почему на меня все в один момент навалилось?

— Называй как хочешь, но тебе придется меня впустить, или я сегодня же выставлю дом в Михайловке на продажу! — перешел к угрозам Сева.

А вот это вот серьезное заявление. Воздух будто вышибло из легких, как от удара под дых.

— Какой же ты… А, делай что хочешь! — махнула я рукой и поспешила в подъезд.

Просто не хотела, чтобы он видел мои злые слезы. А гормоны не оставляли возможности их сдержать.

Гад! Какой же он гад! Правильно Алла его называет! Но, вообще, я сама дура.

Соседки расступились, пропуская меня, и вновь сомкнули ряды, отрезая от Севы. Я знала, что даже если он попытается за мной побежать, они его не пропустят. Но он не попытается. Он пойдет другим путем. В нашем жилищном вопросе остались для него лазейки, которыми, я думала, он никогда не станет пользоваться из-за остатков порядочности, но нет. Нет там никаких остатков.

В этой квартире я жила с бабушкой с шести лет. С тех самых пор, как матушка сдала ей меня с рук на руки и укатила искать лучшей жизни в Австралию. А отца своего я никогда не знала.

Сева же приезжий. Когда мы с ним познакомились, он работал в Останкино осветителем и снимал комнату в коммуналке в нашем доме. А когда дело дошло до свадьбы, бабуля решила оставить квартиру нам и перебраться в избушку в Михайловке, что досталась Севе от деда. Естественно, сделано все было по-родственному, неофициально, и когда я отдавала ему миллион, подразумевалось, что это плата за бабулино дальнейшее проживание в доме, но по каким-то причинам бывший решил договор нарушить. В принципе, могу представить по каким: Сева хочет еще денег.

Стоил домишко в Михайловке, наверное, чуть больше миллиона, и, скорее всего, бывший муж сейчас вынуждает меня либо доплатить ему эту разницу, либо поселиться у меня в квартире — бр-р-р.

Можно, конечно, забрать бабушку с миллионом в придачу, да и пусть продает дом, тем более я и так хотела ее забирать. Но это же было бы зимой. А сейчас у нее там грядки. И собака. И две кошки… Боже! Как ей сообщить, что придется навсегда переехать в каменные джунгли?

Еле-еле попала ключом в замочную скважину. Руки от расстройства дрожали. Вошла в квартиру и разревелась. Так мне себя стало жалко! Ну за что, за что на меня именно сейчас все это навалилось? Ну что я плохого сделала, чтобы теперь расплачиваться?

Слезы высохли, как по волшебству. Единственный нечестный поступок, который я делаю прямо сейчас — держу в неведение Емельяна. Бабушка с детства мне вдалбливала, жизнь — бумеранг. За все приходится платить. И я уже давно правдивость ее слов проверила на своей шкуре. Что ж. Если я хочу спокойно выносить ребенка — придется серьезно поговорить с Емелей в самое ближайшее время.

Осталось только его — это ближайшее время — грамотно выбрать. Завтра вечером мы отправляемся на корпоратив в загородный дом отдыха или турбазу — не знаю точно. Название держат в секрете, а повезут нас туда на автобусе — никакого личного транспорта. Видимо, чтобы никто не сбежал. Пробудем мы там до воскресенья. Сказать во время предстоящего зажигательного мероприятия во время бега в мешках? Точно плохая идея! Совершенно неясно, как Эмиль отреагирует. Зачем человеку портить отдых?

Сказать в понедельник на работе? Войти в кабинет под предлогом, что хочу дать ответ на его предложение, и сообщить, что не могу его принять, потому что беременна его ребенком? Можно. Он даже сможет проверить это, не выходя из здания. А Роман Владимирович осуждающе покачает головой — пустил лисичку со скалочкой на виллу отдохнуть, а она взяла да и воспользовалась его сыном…

Можно еще написать Эмилю сообщение в соцсети. Подробно все объяснить и даже приложить снимки и справки. С УЗИ — о беременности и с другого УЗИ — о моей неполноценности… Но это вообще какой-то совсем отстойный вариант. Это унизительно. Нет — это точно не мой путь. Мне бы хотелось поговорить с Эмилем в спокойной и приватной обстановке. Объяснить ему, что я забеременела не специально, что ни на что не претендую, попросить не разглашать нашу историю.

Да. Решено. Я приглашу мачо к себе в гости во вторник. Или в среду… Главное, сделать это до четверга.

Я умылась и совсем успокоилась. Ничего-ничего! Прорвемся! Во всем надо искать хорошее. Зато Сева вернет мне миллион, и я закрою кредит!

Ага. Если вернет… Расписка-то у меня есть, но теперь я уже сомневалась, что деньги мне не придется выбивать через суд. Надо будет на всякий случай проконсультироваться с юристом. Ладно, это уже на неделе. И бабуле тоже пока ничего говорить не буду. Дом он может год продавать, зачем ее дергать?

Пошла в кухню и распахнула холодильник — печаль. Ничего не вызывало аппетит. Организм затребовал пиццу и мороженое. С раздражением захлопнула дверцу.

И тут раздался звонок в дверь.

Ну, если это Сева, скотина, я ему сейчас устрою!

Решительно двинула в коридор и даже скалку прихватила. Распахнула дверь, готовясь испепелить мерзавца взглядом и отходить по хребтине, если в квартиру полезет, но на пороге стояла всего лишь Мария Петровна, соседка. С початой коробкой шоколадных конфет в руках.

Рот мгновенно наполнился слюной. Хочу их!

— Катюш, мне тут такие вкусные конфеты подарили, угощайся, — святая женщина протянула мне коробку, и я, не мешкая, развернула конфету и засунула ее в рот — блаженство! Аж глаза прикрыла.

— Спасибо, баб Маш. Очень вкусные.

— Ага, знаю. И дорогие. А чего Севка приходил? Мириться?

Ну, цель визита ясна — плохо расслышали. Но волшебная конфета сделала свое дело и развязала мне язык. Остро захотелось хоть кому-то нажаловаться на бывшего.

— Нет, баб Маш, заселиться хотел ко мне. Жить ему негде и денег нет, говорит.

— Правильно сделала, что не пустила! — похвалила меня соседка.

— Да, но только он теперь грозится бабулю из Михайловки выселить, чтобы дом продать!

— Ох! Вот же мужик пошел мелочный! — трагическим голосом посочувствовала мне она.

— И не говорите!

Хорошо разговариваем. Мне аж полегчало.

— А я вот что тебе скажу, Катя! Вышла бы ты замуж во второй раз, а не сохла бы по своему козлу Севке целый год, новый муж бы его сейчас с лестницы то и спустил!

— Да где же его, нормального, взять? Сами только что говорили: мужик пошел отвратный.

— Отвратный, но не весь, — тут же отказалась от своих слов соседка, — огляделась бы ты Катюша, по сторонам. Может, на работе кого-то бы приглядела… Я тебе точно говорю, деточка, ты только позволь себе новые чувства, и они тут же придут. По себе знаю!

Ох, да и я это знаю! Мне только стоит дать себе слабину — и я влюблюсь в мачо до потери памяти…

— Обязательно прислушаюсь к вашим словам, баб Маш, — не стала я вступать в споры.

— А еще знаешь что…

— Что?

— Есть у меня одна примета: сделай благое дело, подбери на улице несчастное животное — и Бог тебя за это наградит.

Ох! Только не это! Я еще после смерти Маси не отошла, а тут опять привязаться? Да еще и ребенок вскоре появится… Нет, не могу. Хотя и в примету эту легко могу поверить. Кстати, а ведь мне вскоре придется соседкам про ребенка что-то объяснять…

Разговор перестал мне нравиться.

— Баб Маш, вы меня простите, но я с работы, голодная. Давайте потом поговорим про котят? — взмолилась я.

— Ох, точно! Прости дуру старую. Это мы весь день дома, а ты-то работала! Возьми, Катюш, конфеты, у меня еще есть, — соседка сунула мне в руки коробку и поспешила домой.

А я, съев еще две штуки, вдруг захотела гречки с паровой котлетой, которые как раз и ждали меня в холодильнике.