Глава 14

Девчонка определенно очень странно себя ведет. Заметил это сразу, когда заезжал к Алексею в прошлый раз и еще раньше. В кафе сегодня она покупала кофе и очень странно посматривала на столик Александры и Семена, который держал ее руку в своей. Странно все это. Надо разузнать о нем подробнее, чем он сейчас занимается. Помню, что когда мы с ним имели контакт по работе, он еще тогда был скользкий тип и не нравился мне. Я еще женат был и узнал слухи в офисе, что жена общается с ним, но тогда мне было не до этого: эта сука избавилась от нашего ребенка и сделала аборт, и я разводился с ней в тот момент. Но сейчас не об этом.

Все это более чем странно и выглядит как хорошо продуманный план. Александру встретить и самой везде показаться, чтобы подозрений не было. А Лёшка, как теленок, не способный трезво мыслить. Ну подумаешь, понравилась эта Полина — молодая и красивая, но голову-то из-за этого терять не нужно, когда на кону любимая подруга. Хорошо, что я вовремя вкратце ему изложил ситуацию и свои подозрения. Он, хоть и настороженно, но все-таки принял и согласился мне подыграть на совещании. Но мы перегнули, и Саше сделали больно. А как иначе? Саша не смогла бы так сыграть. А так все естественно. Да, очень жестко получилось!

Рыжик мой обиделся сегодня, но не нужно пока раскрывать карты, что я специально это сделал. Пусть эта малолетняя Полина думает, что все отвернулись от Александры. Может, так проще будет войти в доверие. С Алексеем я поговорю, хотя он и сам, наверно, понял, что виноват. А бестия моя удрала, только её и видели. Ничего, пусть отойдёт немного, потом навещу её и объясню, что поиграл немного с Полиной, а Александре покажу, как она мне небезразлична. Знаю уже, чем возьму её прощение, а вернее, кем. Ну а потом сам займусь малышкой. Еле сдерживался сегодня, чтобы не смять в объятиях её хрупкую фигурку. Ладно. Время терпит. Интересно, кому выгодна отсрочка приёма объектов? Ничего, документы за пару дней восстановлю, а пока пусть будет всё как есть.

***

Два дня. Прошло всего два дня, а я уже не нахожу себе места. С того дня, после отправленного сообщения Матвею, чтобы не беспокоился обо мне, телефон лежит выключенный на камине, и я запрещаю себе подходить к нему. Интересно, я ещё нужна на рабочем месте или меня уволили задним числом, а мой проект ведёт другой дизайнер? Сколько бы мыслей и доводов в моей голове ни промелькнуло за эти дни, я всё равно отказывалась принимать то, как со мной поступили.

Не знаю, может, всё-таки сообщить, где я нахожусь? Или меня и не потеряли вовсе? Стоя у широкого окна в столовой в доме, который мне замещал эти дни мой собственный, я пыталась разглядеть автомобиль, стоящий у ворот. Неужели нашли меня?

Решение не ехать в свой загородный дом пришло уже в пути после злосчастного собрания. Недолго думая, я позвонила соседке, участок которой граничил с моим, и, не вдаваясь в подробности, попросила на пару дней приютить меня у себя. С начала лета дом пустует — соседи не любят зиму и поэтому с середины осени улетают в Европу, где климат мягче и давно живут их дети. Естественно, она согласилась, и, забрав ключи у охраны, я вот уже второй день любуюсь на свой участок и дом, в которые я так ещё и не попала.

Мысли об Орлове постоянно возвращались в мою голову. Не могу поверить, что я обратила внимание на человека, который мог, не задумываясь, поиметь двух женщин в один день. Надо же быть таким беспринципным, уверенным в себе индюком! От таких мыслей я поморщилась. Представила, как он после поцелуя со мной этим же вечером закидывает на кровать какую-нибудь симпатичную блондинку. От злости кровь прилила к голове, и я нервно потёрла виски. Надо же было так влипнуть. Припомнить даже нашу встречу на собрании. Мне было неуютно в его компании, и не от того, что он постоянно кидал на меня пронзительные, но короткие взгляды, а от того, как ни стыдно мне было это признать, но я хотела быть ближе или — того хуже — прикоснуться к нему.

Я так и стояла у окна с пунцовыми щеками, с мыслями о своей несдержанности и нарастающей влюбленности, что сразу не услышала звонок в дверь. Поспешила к лестнице, чтобы спуститься, но резко остановилась: «Что я творю? Под впечатлением своих фантазий я чуть не выдала себя». Тихо подошла к двери, хотя знала, что звонивший стоит не у двери, а за воротами. Посмотрела на экран и обомлела: он стоял и смотрел прямо в камеру — высокий, гордый, красивый и… злой. Пальцем показал на ручку двери и, не отрывая взгляда от камеры, продолжал сверлить меня глазами через экран. Зная, что потом буду корить себя за слабость, что пожалею сто раз о том, что быстро сдалась, я нажала на кнопку и отперла дверь, не проронив ни слова в микрофон.

Орлов прошёл через двор, в два шага преодолел ступени и остановился у двери, за которой сейчас находилась я и дрожала от нахлынувших эмоций.

«Зачем он пришёл? Что я ему скажу? Они все считают меня виноватой. Предатели…» Замешательство быстро переросло в злость и дикую жажду мести, и я, не раздумывая, с силой распахнула дверь, едва не отшатнувшись вместе с ней от тяжести, вовремя отпустив ручку.

— Что, пришёл обвинять меня ещё в чём-то? Мне хватило унижений, — выкрикнула первая, чтобы хоть как-то выглядеть не напуганной. Сцепила в замок руки позади себя, пытаясь отвести внимание от того, как они дрожат, и, наконец, подняла глаза на Орлова.

Он на секунду впился в меня колким взглядом, перешагнул через порог, толкнул ногой дверь, которая с грохотом закрылась, и сквозь зубы процедил:

— Дура!

Он схватил меня за талию и резко поднял, отчего я машинально обхватила руками его шею и уже в следующую секунду почувствовала спиной прохладу стены, к которой меня нагло прижали. Его руки были прохладные, отчего я сразу покрылась мурашками, а тело моё стало горячим, и создалось впечатление, что у меня поднялась температура, даже кожу чуть покалывало от прикосновений.

Заколка, державшая мои волосы, была выброшена, и упругие пряди рассыпались по плечам, отдавая свой аромат, который Орлов подхватил глубоким вдохом. Продолжая держать меня, прижимая к стене, он подхватил меня под ягодицы, отчего я вскрикнула и обняла его. Внизу живота разгоралось пламя, мне было сложно себя контролировать. Он выдохнул в губы:

— Куда?

Я кивнула в сторону лестницы. Дальше уже было трудно вспомнить, кто кого раздевал в промежутках между поцелуями, которым мы обжигали друг друга. Как два голодных зверя жадно пытались изучить друг друга, беспорядочно прикасаясь к уже мокрой от пота разгорячённой коже.

Игорь заглушил мой вскрик глубоким поцелуем, когда я от резкого проникновения почувствовала себя полностью наполненной им. И началась бешеная гонка. Орлов словно превратился во льва на охоте. Он целовал, кусал и облизывал меня всю, успевая менять позы и не сбавляя темпа, от которого у меня кружилась голова. Хватая воздух ртом, я стонала и полностью была в его власти. Закончилось всё тем, что Орлов с хриплым возгласом завершил наш марафон и без сил упал прямо на меня. Открыла глаза и поняла, что за это время достигла оргазма как минимум три раза и сейчас дрожала и продолжала отвечать на уже медленные движения Орлова. Перевернувшись на спину, он увлёк меня за собой, снова перевернув на спину, зарылся в мои волосы.

— Игорь, что только что было с нами? — я обняла его, запустив руки ему в волосы и пропустив их между пальцами. Спустилась по плечам и погладила спину.

— Это был жёсткий незащищённый секс по обоюдному согласию.

— Ты специально? Мы не предохранялись, — возмутилась, пытаясь оттолкнуть его.

— Не знаю, почему я так сделал, но поверь — такое со мной впервые, — не поднимая головы, пробормотал он мне в шею и начал мягко пощипывать её губами, продвигаясь ниже. Вторая его рука ожила уже на моей груди, отчего у меня снова начало покалывать всё тело.

Потом, всё потом. Я пожалею и буду рыдать в три ручья, потому что Орлов не может в принципе быть верным одной женщине. Но сейчас я думала только о его прикосновениях, и мне хотелось снова испытать то, что он творил со мной пять минут назад. Закрыла глаза и полностью расслабилась, отгоняя неприятные мысли о других женщинах, которые не так давно побывали в его объятиях. Не думаю, что он один во всём виноват, ведь сами женщины его и развратили, предлагая себя, а нам, безнадежно верившим, что любовь и верность существуют, остаётся строить иллюзии и глупо верить, отдаваясь им в надежде, что именно мы и станем у них единственными.