Глава 30

Орлов опаздывал уже почти на час. Целый час! Я нервно мерила шагами кухню, то и дело поглядывая на часы, словно мой взгляд мог заставить стрелки пойти вспять. Все было готово: на столе красовались закуски, в духовке томилось горячее, а в доме царил тот особый уют, который я с такой любовью создавала весь день. Я даже мясо замариновала — так, на всякий случай. Вдруг найдется смельчак, который не побоится устроить барбекю на заснеженном мангале во дворе?

Сергей с Милой приехали вовремя — пунктуальные и улыбчивые. Их веселое щебетание наполнило гостиную, но мне было не до смеха. Внутри все сжималось от обиды. Ну почему он так?

«Я у ворот, открывай», — звякнул телефон сообщением от Лёшки. Отлично. Все в сборе, кроме главного виновника торжества. А где его носит, этого банкира? Наверняка опять какая-нибудь «важная встреча», которую, как обычно, нельзя перенести.

Я прикусила губу, чувствуя, как к глазам подступают злые, непрошеные слезы. Злюсь. А мне ведь нельзя. Врачи говорят: «Никаких стрессов». Легко им говорить! А как не злиться? Когда твои старания, твой уютный вечер, который ты так ждала, отодвигают на второй план ради каких-то цифр и сделок?

Я положила руку на живот, словно ища поддержки у нашего малыша. Ему ведь тоже передается моя тревога.

Дверной звонок прервал мои невеселые мысли. Это был Лёшка. Он влетел в прихожую, как всегда шумный, большой и жизнерадостный, с порога обнял меня и тут же осекся.

— Эй, Санёк, ты чего? — он заглянул мне в глаза, и его улыбка тут же погасла. — Тучи на горизонте? Орлов опаздывает?

Я только молча кивнула, чувствуя, как дрогнул подбородок. Лёшка мягко отвёл меня в сторону, подальше от гостиной.

— Саш, ну ты чего, — начал он тихо, по-дружески приобняв за плечи. — Знаешь же его. У него работа такая, завал вечный. Это же не потому, что он тебя не ценит.

— Легко тебе говорить, — всхлипнула я, уже не в силах сдерживаться. — Он даже не позвонил, не предупредил! Я тут с самого утра на ногах, готовлю, убираю… Хотела, чтобы всем было хорошо. А ему, похоже, всё равно. Будто я просто… функция. Приготовить, встретить.

— Ну-ну, прекрати, — Лёшка погладил меня по спине. — Какая ещё функция? Ты — его королева, он пылинки с тебя сдувает. Просто закрутился, сто процентов. Сейчас влетит сюда с виноватым видом и букетом в зубах, вот увидишь.

— Не хочу я букет, — прошептала я. — Я хочу, чтобы он просто был рядом. Вовремя.

— Будет, Саш, будет. Он уже мчится, я уверен. Наверняка в пробке стоит и руль от злости грызёт, что к тебе опаздывает. Ты же знаешь, как он тебя любит. А сейчас тебе вообще волноваться нельзя. Подумай о мелком, — он легонько коснулся моего живота. — Ему нужна спокойная и счастливая мама, а не комок нервов. Давай, выдыхай. Пойдём, съешь что-нибудь вкусное. А Орлов… он сейчас появится. Куда он денется от такой красотки? — промямлил и как-то странно отвернулся с непонятной мне гримасой.

Я улыбнулась, впервые за вечер. Может, и правда не стоит так переживать. Всё равно ведь жизнь продолжается, даже если Орлов опять опоздал.

Мы сидели за столом, лениво переговариваясь. Лёшка с энтузиазмом рассказывал анекдоты, Сергей с Милой смеялись, а я лишь изредка улыбалась, бросая взгляды на часы. Прошло уже почти два часа. Обида сменилась глухой тревогой. А вдруг что-то случилось? Я уже тянулась к телефону, чтобы набрать его номер, когда в прихожей раздался шум. Сначала щелчок замка, потом два мужских голоса, один из которых был до боли знакомым голосом моего сына.

Дверь в гостиную распахнулась, и на пороге стоял Орлов. В одной руке — огромный букет моих любимых белых ароматных пионов, а другой он по-дружески приобнимал за плечо Матвея. Моего шестнадцатилетнего сына, который должен был быть сейчас на занятиях в спортивном клубе.

— Мам, привет! — Матвей смущённо улыбнулся, пытаясь выглядеть невозмутимо, как и положено подростку, но в глазах плясали весёлые огоньки.

Я вскочила, на секунду забыв и про обиду, и про беременность.

— Матвей? Игорь… Как? Сынок, ты же должен был приехать только завтра…

Орлов подошёл, вручил мне букет и виновато посмотрел сначала на меня, потом на гостей.

— Друзья, простите меня, пожалуйста. Саша, прости. Я знаю, что заставил тебя волноваться. Но у меня была очень важная миссия.

— Важная миссия — это похитить моего сына без предупреждения? — я пыталась говорить строго, но голос дрожал от смеси чувств.

— Именно, — кивнул он серьёзно. — Я подумал, что сегодняшний вечер должен быть по-настояшему семейным. А какая семья без главного мужчины? — он посмотрел на Матвея, и тот, хоть и старался сохранить серьёзность, не смог сдержать довольной ухмылки.

Лёшка, Сергей и Мила переглядывались, явно ничего не понимая, но с интересом наблюдая за происходящим.

— Игорь, что всё это значит? — прошептала я.

Орлов глубоко вздохнул, его взгляд стал серьёзным и тёплым. Он взял меня за руку.

— Саш, я знаю, что я неидеален. Вечно в делах, вечно опаздываю. Но всё, что я делаю, я делаю для нас. Для тебя, для Матвея, для нашего малыша, который скоро появится. Я хочу, чтобы ты знала: ты не пункт в моём расписании. Ты и есть моё расписание. Моя жизнь.

Он опустился на одно колено прямо посреди гостиной. Мила ахнула, Лёшка присвистнул, а у меня перехватило дыхание. Матвей замер, его лицо стало неожиданно взрослым и сосредоточенным.

— Я специально поехал за Матвеем, — продолжил Орлов, не сводя с меня глаз. — Потому что его мнение для меня так же важно, как и твоё. Я хотел, чтобы он был здесь. Чтобы он видел, как я люблю его маму, и чтобы он дал своё мужское согласие.

Он достал из кармана пиджака небольшую бархатную коробочку, открыл её — внутри сверкало изящное кольцо из белого золота с бриллиантом.

— Александра, — его голос стал тише, но твёрже. — Я люблю тебя больше всего на свете. Я хочу просыпаться с тобой каждое утро, засыпать каждую ночь, растить наших детей и стать для тебя опорой на всю жизнь. Выходи за меня замуж.

В комнате повисла тишина. Было слышно только, как трещат свечи и как громко стучит моё сердце. Я посмотрела на Матвея. Он смотрел на меня, потом на Орлова, и в его взгляде было столько тепла и одобрения, что у меня защипало в глазах. Он едва заметно кивнул.

Этот молчаливый жест значил для меня всё.

Я рассмеялась сквозь слёзы.

— Да. Да, Игорь, я согласна! — сказала я, понимая, как тяжело ему было это сказать. Я ведь знала, что Игорь всегда показывал свою любовь поступками, а вот на словах ему всегда было сложно.

Игорь выдохнул так, словно до этого момента вовсе не дышал, и в один шаг сократил расстояние между нами. Его руки легли мне на плечи, крепко, но бережно, притягивая к себе. Он уткнулся лбом в мой лоб, и я почувствовала, как дрожат его ресницы.

— Спасибо, — прошептал он так тихо, что это предназначалось только мне. В этом единственном слове было всё: облегчение, благодарность, неверие в собственное счастье и обещание, которое стоило тысячи клятв.

Я обвила его шею руками, всё ещё смеясь и плача одновременно, вдыхая его родной запах — терпкий, с нотками дорогого парфюма и чего-то неуловимо его, орловского. Вся его показная жёсткость, его броня, которую он носил годами, рассыпалась в этот миг, оставив только его — уязвимого, искреннего и безгранично любящего.

Лёшка деликатно кашлянул, и мы, нехотя оторвавшись друг от друга, обернулись. Он стоял с двумя бокалами шампанского и морса в руках, которые, видимо, успел незаметно принести, и улыбался своей самой тёплой, самой искренней улыбкой.

— Кажется, у нас есть повод, — сказал он, протягивая нам бокалы. — За вас! За ваше долгое и сумасшедшее счастье.

Игорь взял бокал, но его взгляд не отрывался от моего лица, словно он боялся, что я сейчас растворюсь в воздухе, как прекрасный сон. Он приподнял свой бокал, соприкасаясь с моим. Тонкий звон хрусталя прорезал уютную тишину комнаты, став первым звуком нашей новой, общей жизни. В этот миг я поняла, что все дороги, все испытания и сомнения вели меня именно сюда, в эту комнату, к этому мужчине. К моему будущему.

Орлов надел кольцо мне на палец, поднялся и крепко обнял меня. Матвей подошёл и обнял нас обоих, создавая вокруг нас троих маленький, но такой прочный мир.

Лёшка подошёл к Орлову и хлопнул его по плечу.

— Ну ты, банкир, даёшь! Мы тут уже думали спасательную операцию начинать. А ты вон чего… Красиво.

Игорь улыбнулся, не выпуская меня из объятий.

— Прости, друг. Иногда ради главного дела приходится жертвовать пунктуальностью.

Я посмотрела на него, на повзрослевшее лицо сына, на счастливых друзей, на кольцо на своём пальце и поняла, что больше не злюсь. Ни капельки. Потому что иногда самое долгое ожидание оборачивается началом настоящей, полной семьи.

Я стояла, всё ещё не веря, что это происходит со мной. Казалось, мир вокруг замер, растворился в мягком свете свечей и тихом потрескивании огня. Всё, что было, — тревога, обида, ожидание — вдруг потеряло смысл. Осталось только это ощущение тепла, будто кто-то наконец-то закрыл за мной дверь в прошлое и открыл новую, где можно просто быть счастливой.

Матвей, смущённый, но гордый, стоял рядом, и я видела, как он украдкой смотрит на нас с Игорем. В его взгляде было что-то взрослое, почти мужское — одобрение, понимание, даже лёгкая защита. Я вдруг осознала, что он уже не мальчик, а человек, который умеет чувствовать глубже, чем я думала. И от этого стало особенно трогательно.

Гости снова загомонили, кто-то поднял бокал, кто-то включил музыку, и дом наполнился звуками, смехом, запахом еды. Всё стало живым, настоящим. Я ловила каждую деталь: как Мила поправляет свечу, как Сергей спорит с Лёшкой о том, кто лучше жарит мясо, как Игорь, всё ещё не отпуская мою руку, что-то шепчет Матвею, и тот кивает, улыбаясь.

Я чувствовала, как внутри расправляются крылья. Не от эйфории, не от неожиданности, а от тихого, уверенного счастья. Того, которое не требует доказательств. Просто есть — как дыхание, как свет.

Позже, когда гости немного разошлись по дому, я вышла на веранду. Снег падал крупными хлопьями, ложился на перила, на ступени, на ветви ели. Воздух был прозрачный, звенящий, и я стояла, вдыхая его, чувствуя, как холод щекочет щёки. За спиной послышались шаги — Игорь подошёл, укутал меня, обнял.

— Замёрзнешь, — сказал он тихо.

— Нет, — ответила я. — Мне хорошо.

Он молчал, просто стоял рядом, и это молчание было лучше любых слов. Я знала, что впереди будет всё: и радость, и усталость, и, может быть, снова обиды. Но теперь я не боялась. Потому что рядом был человек, который умеет возвращаться. И сын, который умеет понимать.