Глава 29

Я упрямо смотрела в одну точку, чувствуя, как внутри всё сжимается от обиды. Рядом суетился Лёшка, его голос звучал встревоженно и настойчиво.

— Саш, поверь, ты всё не так поняла. Он совсем другое имел в виду, я уверен, — убеждал меня он, осторожно касаясь моего плеча.

Я резко дернулась, сбрасывая его руку. Легко ему говорить. Ведь эта пара неосторожных слов, брошенных Орловым, заставила меня испытать острую горечь. Я-то думала, что мы живём как пара, строим что-то общее, а его слова о постройке «своего» дома прозвучали так, будто в его планах на будущее мне нет места. Самое обидное, что он, кажется, даже не понял, как сильно меня задел. Для него это были просто слова, а для меня они разрушили иллюзию нашего «мы».

Лёшка сидел в своём новом огромном кресле, которое делало его фигуру ещё более внушительной. Эти перемены — новый кабинет, новый статус — ему определённо шли. Уже минут десять он пытался доказать мне, что Орлов действительно хочет строить наш общий дом. Но я в это не верила.

Его новая помощница бесшумно поставила передо мной чашку с чаем. Взяв ложку, я медленно размешивала сахар, глядя на расходящиеся по воде круги и думая лишь о том, что Лёшка просто пытается меня успокоить. Я подняла на него глаза, осмелившись задать вопрос, который вертелся на языке с самой нашей встречи:

— А где Полина? Ты уволил её после всего, что случилось?

Он нахмурился и отвёл взгляд, словно этот вопрос затронул что-то болезненное.

— Нет, сама ушла, — тихо ответил он. — Кажется, даже из города уехала. У неё в семье начались серьёзные проблемы... вернее, они и раньше были. Я помог, чем смог, чтобы она всё уладила. — Он сделал паузу, подбирая слова. — Я пытался как-то это пережить, продолжить то, что между нами только-только начиналось, но... не смог. Осадок остался. Игорь ведь пострадал, и она к этому руку приложила. Мне было слишком сложно это принять, — в его голосе прозвучала горькая усмешка, обращённая к самому себе. — А я-то, дурак, уже решил, что нашёл своего человека... — он сжал кулаки, а потом провёл ладонями по лицу и уставился в свой остывший кофе, словно тот был виноват во всех бедах.

Я наклонилась к нему чуть ближе и сказала.

— Лёш, ну ты даёшь. Конечно, найдёшь! Только тебе, скорее всего, нужно просто перестать об этом думать. Любовь — она как вспышка, случается, когда её совсем не ждёшь, появляется внезапно. И знаешь, кто тебе нужен? — я выдержала паузу, поймав его заинтересованный взгляд. — Тебе нужна не просто красотка, а настоящая супер-ведьмочка. Такая, чтобы искры летели! Только она сможет тебя как следует растормошить.

Он усмехнулся, но как-то неуверенно, словно примеряя на себя этот образ — себя рядом с такой вот «ведьмой».

— Ведьма, говоришь? — он покачал головой, отпивая остывший кофе. — Боюсь, такая меня испепелит и даже не заметит. Где ж их берут, таких? В сказках, наверное.

— Ну почему же в сказках? — я откинулась на спинку стула, с удовольствием наблюдая, как в его глазах вместо привычной тоски появляется хоть какой-то азарт. — Они повсюду, просто ты не туда смотришь. Ты ищешь тихую гавань, а тебе нужен шторм, который сорвёт с тебя все якоря. Понимаешь? Тебе нужен кто-то, кто будет спорить с тобой до хрипоты из-за какой-нибудь ерунды, а через пять минут тащить тебя на ночную прогулку под дождём. Кто-то, кто заставит тебя почувствовать, что ты по-настоящему живёшь, а не просто существуешь по расписанию «дом — работа — дом».

Лёша молчал, задумчиво вертя в руках чашку. Я видела, как мои слова попадают в цель, задевая что-то давно забытое внутри него. Он ведь и сам когда-то был другим — более лёгким, более смелым. Но годы рутины и пара неудачных романов превратили его в осторожного, почти пугливого человека, который боялся сделать лишний шаг.

— А может, ты и права, — наконец произнёс он, и в его голосе прозвучало что-то новое, какая-то решимость. — Может, мне и правда нужна хорошая встряска. Только вот… — он снова замялся, — …где гарантия, что после такой встряски от меня хоть что-то останется?

Я снова рассмеялась, на этот раз громче.

— А в этом-то и вся прелесть, Лёш! Никаких гарантий. Только риск, только приключение. Но разве не этого тебе сейчас не хватает? Разве не лучше сгореть дотла, чем медленно тлеть? Подумай об этом. А ведьмочка… она сама тебя найдёт. Они всегда чувствуют, кому нужна искра.

— Так, ладно, проехали, — он устало провёл рукой по лицу, словно стирая с него следы недавнего разговора. — Вообще-то сейчас я тебя успокаиваю, а не ты меня.

Он поднялся из-за стола, собрал в аккуратную стопку разбросанные документы и, задумчиво перекладывая их в папки, бросил через плечо:

— Может, как-нибудь посидим вместе? Что-то я совсем вымотался от всех этих… негативных событий.

Я посмотрела на него — в его голосе впервые за долгое время прозвучала не ирония, а простая человеческая усталость.

— Как раз хотела тебя пригласить к нам, — мягко ответила я. — Думаю, всем нужно немного отвлечься. Игорь… он ведь столько пережил. Я хочу, чтобы он почувствовал, что всё это позади. Он прошёл реабилитацию, почти восстановился. Хочу, чтобы рядом были люди, которые ему небезразличны.

Он кивнул, не поднимая глаз, но в его жесте чувствовалось согласие и благодарность.

— С удовольствием принимаю твоё приглашение, — произнёс он. — Будет приятно увидеть вас всех в спокойной, домашней обстановке.

За окном сгущались настоящие зимние сумерки. Снежинки, ленивые и крупные, как пух, бесшумно опускались, превращая уличные фонари в расплывчатые, тёплые пятна. В кабинете царил уютный полумрак, нарушаемый лишь светом монитора да тихим шелестом бумаг. Лёшка, мой верный коллега и по совместительству «жилетка» для всех моих тревог, сосредоточенно скрипел креслом, вчитываясь в очередной отчёт.

Пора. Пора домой. Я представила, что скоро малыш внутри меня будет делать лёгкие и настойчивые кульбиты, словно напоминая: «Мам, режим». Улыбнувшись своим мыслям, я потянулась, ощущая приятную тяжесть в пояснице. Ещё немного, и мой декрет. А пока — нужно было сбегать отсюда до того, как Орлов начнёт свою любимую песню.

Мой Орлов. Мой личный банкир с замашками тирана и глазами, в которых можно утонуть. Он будет сидеть в своём идеальном кресле, в своём идеальном кабинете и сверлить меня взглядом по телефону: «Ты опять задерживаешься? У тебя есть уважительная причина?» О, у меня их миллион! Например, я сегодня полчаса в обед выбирала крошечные носочки с динозаврами. Это ведь стратегически важная задача, не то что эти его «слияния и поглощения». Он вечно торчит в своём офисе, будто прирос к нему, а я, видите ли, должна телепортироваться домой сразу после финального удара офисных часов.

Я медленно поднялась, чувствуя, как тело наливается приятной усталостью. Подошла к Лёшке, положив руку ему на плечо. Он оторвался от бумаг и посмотрел на меня своими добрыми, понимающими глазами.

— Всё, я полетела вить гнездо, — усмехнулась я. — А то мой строгий банкир опять устроит мне допрос с пристрастием.

Лёшка улыбнулся.

— Передавай Орлову привет. Скажи, что его женщина — самый ценный актив, и нечего её перегружать.

— Обязательно передам. Прямо так, дословно, — я подмигнула. — Спасибо, что принял приглашение. Для меня это важно, ведь мы никого ещё не приглашали, пока живём с Игорем вместе. Посидим у камина, выпьем вина... Ну, вы выпьете. Знаю, ты любишь такие вечера. Заодно и с Орловым пообщаетесь в неформальной обстановке, а то всё о работе да о работе. Ему полезно иногда вспоминать, что существуют разговоры не только о котировках акций.

— Отличное предложение, я только за! — оживился Лёшка.

Когда я вышла на улицу, морозный воздух приятно обжёг щёки. Снег хрустел под сапогами, и весь мир казался тихим, убаюканным. Я шла к машине, думая о том, как сейчас приеду домой. Орлов, конечно, встретит меня с порога своим фирменным «Ну наконец-то», но я-то знаю, что за этой дерзостью прячется беспокойство. Он снимет с меня пальто, обнимет осторожно, будто я хрустальная, и положит свою тёплую ладонь мне на живот, прислушиваясь.

И в этот момент вся его банкирская спесь испарится. Останется только мой мужчина, который до смерти боится и одновременно безумно ждёт появления на свет нашего маленького чуда. И ради таких моментов я готова терпеть его вечный бубнёж. Ведь скоро нас будет трое, и ему придётся делить свою любовь ещё на одного, самого главного человека в нашей жизни.

Пока я заводила автомобиль, телефон в сумке привычно завибрировал. Ну конечно. Орлов. На экране высветилось его строгое «Ты где?». Я улыбнулась и набрала короткое «Еду, тиран. Готовься сдавать позиции». Ответ прилетел мгновенно: «Жду. Не гони». В этих двух словах было всё: и его властная натура, не терпящая возражений, и его всепоглощающая забота, которую он так неумело пытался маскировать.

Машина тронулась мягко, словно не желая нарушать тишину. Ленивые взмахи дворников смахивали с лобового стекла последние остатки тающего снега. Город проплывал мимо, утопая в мерцании предновогодних огней – гирлянд и витрин, которые, кажется, зажигались с каждым годом всё раньше и раньше. Вся эта предпраздничная суета казалась такой далёкой, почти нереальной. Сейчас моя вселенная сжалась до размеров живота, до тихих размышлений о том, какого цвета будут глаза у нашего малыша. Мои или его, такие же пронзительные, как у Игоря? Я не сомневалась ни на секунду: этот ребёнок – от него, зачатый в любви и нежности. И я не хочу думать ни о чём другом.

Дорога домой пролетела незаметно. Вот и дом, утопающий в снегу, с тёплым светом в окнах гостиной. Он ждёт. Я припарковалась и, прежде чем выйти, на секунду прикрыла глаза, прислушиваясь к себе. Усталость была приятной, а внутри разливалось спокойствие. Всё правильно. Всё так, как должно быть.

Дверь открылась раньше, чем я успела достать ключ. На пороге стоял он. В домашних брюках и простой футболке, которая делала его плечи ещё шире. Никакого банкира. Просто мой мужчина.

— Ну наконец-то, — его голос был нарочито ворчливым, но глаза выдавали всё. Они скользнули по мне, оценивая, проверяя, всё ли в порядке.

— Не начинай, — я шагнула в тепло прихожей, вдыхая родной запах дома. — Я сегодня совершила важную инвестицию. Купила комбинезон-трансформер. Ты даже не представляешь, насколько это гениальное изобретение человечества.

Орлов хмыкнул, помогая мне снять пальто. Его руки привычно и осторожно легли мне на плечи, а потом он притянул меня к себе, утыкаясь носом в волосы.

— Инвестор, — пробормотал он. — У тебя скоро весь дом превратится в филиал детского магазина.

— Это называется «подготовка плацдарма», — не осталась я в долгу, обнимая его в ответ. — Для нашего главного акционера.

Он отстранился, и его тёплая, большая ладонь опустилась на мой живот. На лице Орлова промелькнула тень той самой, его редкой, обезоруживающей улыбки.

— Скоро будет буянить. Весь в мать. Такой же дерзкий будет.

И в этот момент я поняла, что готова слушать его бубнёж вечно. Потому что за ним скрывалась любовь — огромная, немного неуклюжая, но абсолютно настоящая. И скоро этой любви в нашем доме станет ещё больше.