Глава 28

Новый кабинет Алексея был обставлен сдержанной роскошью: тяжёлые дубовые панели на стенах, массивный письменный стол из тёмного дерева, кожаное кресло, в котором сейчас сидел Алексей, и несколько других, более скромных, для посетителей. На столе царил идеальный порядок, лишь стопка бумаг и элегантная настольная лампа нарушали его.

Я был удивлён такой резкой сменой обстановки и, казалось, не меньше самого Алексея. Но решил не акцентировать на этом внимание, ведь были дела куда важнее. Да и чувствовалось, что ему самому ещё не до конца комфортно в этой новой роли, в этом новом образе. Похоже, уговоры Александры наконец принесли свои плоды. Она, как неугомонная, последние дни твердила мне, что его положение и место работы совершенно не соответствуют друг другу, что он достоин большего. Видимо, её настойчивость оказалась сильнее.

— По итогу Семён успешно свалил из страны, ты это хочешь сказать? — с некоторым недоверием спросил у Алексея.

— Да, он не в России, — несколько раздражённо рявкнул он. — И когда ты решил не возбуждать дело, я, мягко скажем, был удивлён. Но спасибо и на том, что выбрали сами вопрос решить, окей. Но для этого нужно его найти. Время потеряли. Перехватить в аэропорту, конечно, не успели. Я подключил свои старые связи. Эти ребята даже чёрта из ада достанут, но нужно время, — он сел в кресло и стал раскачиваться.

В кабинете стало душно. Разговор затянулся, и я чувствовал усталость, но всё же понимал, что необходимо разобраться в ситуации и наметить дальнейшие шаги. Неделя в больнице и ещё одна под бдительным присмотром Саши в доме, на её территории – всё это время я был вне игры, да и устал от контроля, но позволял ей. Пусть даже она немного перебарщивала, но мне приятно, и такой заботы я, честно говоря, за всю свою жизнь не испытывал.

— Только пусть сразу везут сюда, мы сами накажем. Я знаю причину покушения, и она весомая. Я решу, что с ним делать. А Викторию не упускайте из виду, пусть за ней присматривают. У меня на неё особые планы, — я допил воду, чувствуя, как хочется чего-нибудь покрепче, но врач строго запретил алкоголь во время приёма лекарств. — Нам нужно удвоить штат по главному проекту, чтобы уложиться в сроки по договору и избежать неустойки, — я перевёл взгляд на Алексея, давая понять, что готов выслушать его предложения.

— Сергей уже занимается основными вопросами по «Солнечному». И нашей Александре, пожалуй, пора переключиться с этой, как бы это сказать, «лёгкой» опеки над тобой на рабочий процесс, — Алексей сделал пальцами кавычки, намекая на мою реабилитацию. Я усмехнулся, представив, как моя рыжая фея сейчас порхает по кухне, готовя что-то полезное. Пусть готовит, это и ей самой пойдёт на пользу, учитывая её положение.

— Я передам, — ответил, снова улыбаясь, пожал ему руку, направляясь к выходу. — Вижу, что моё молчание о причинах покушения тебя напрягает, и обещаю в ближайшее время всё прояснить. У Александры есть план отметить моё выздоровление, и я не смог её переубедить в обратном, так что ты скоро будешь приглашён на обед, плавно перетекающий в ужин, и у меня будет к тебе серьёзный разговор, — я оглянулся и увидел, что Алексей нахмурился. — Не волнуйся, это касается Саши. Я хочу в скором времени забрать эту женщину к себе навсегда, но так как я в этом деле полный профан, буду расспрашивать тебя о её предпочтениях, желаниях и… ну, о любимых цветах и прочих мелочах, — я увидел, как его лицо расплылось в улыбке, и шутливо добавил: — И смотри, чтобы ни единым намёком не проболтался, — и плотно закрыл за собой дверь, услышав за ней раскатистый смех Алексея.

***

— Саш, я же тебе говорила, что он справится! Игорь же такой ответственный, такой друг замечательный. Отцом, скорее всего, будет гиперзаботливым, но зато самым любящим. А если родится девочка – держитесь, все парни вокруг! — Мила продолжала говорить без умолку, а я, наблюдая в окно, как машина Орлова въезжает на парковку. Торопливо договорилась с Милой встретиться на днях в кафе пообедать и, попрощавшись, спустилась вниз, чтобы открыть дверь, но Игорь уже вошёл.

Не могу объяснить, что происходит, но внутри меня что-то перевернулось. Может, это связано с беременностью, но во мне проснулись непередаваемые чувства заботы и нежности, которых я раньше, возможно, не осознавала так сильно. Ведь в книгах часто рисуют образ женщины – всегда нежной, спокойной и расслабленной. Но это, наверное, не совсем реально. А вот когда рядом появляется настоящий мужчина… Вот как сейчас. С этой его загадочной улыбкой и этим огромным, туго перевязанным букетом белых тюльпанов в руках. Это вызывает совершенно особенные, ни с чем не сравнимые эмоции и начинает казаться, что для того, чтобы быть по-настоящему счастливой, нужно просто дождаться своего мужчину. Пусть до этого придётся пережить и горе, и радость в другом браке и хлебнуть немало трудностей, но в итоге – оно того стоит.

Он стоял, бледный, ещё не совсем оправившийся, но взгляд его уже не был прежним. Сколько бы ни твердили, что люди не меняются, я вижу обратное. Видимо, действительно нужно встретить «своего» человека, чтобы всё перевернулось. Ты перестаёшь выискивать недостатки в его поведении, в его взгляде, а он отвечает тебе тем же – заботой, вниманием, чем-то, что можно назвать привязанностью. Он с такой заботой смотрел на меня, что я почти забывала, что передо мной тот самый банкир, чьи решения могли обрушить рынки. Теперь же в его глазах читалось не холодное превосходство, а что-то более земное, почти уязвимое. Он не пытался доминировать, не сыпал остротами, которые раньше были его визитной карточкой. Его прежняя дерзость, казалось, уступила место новой форме уверенности, основанной не на власти, а на чём-то более личном. Он больше не искал подтверждения своей значимости в моих глазах, он просто был рядом, и этого было достаточно.

Но Орлов не был бы Орловым, если бы мгновенно не переключился, поймав мой взгляд. Его губы изогнулись в ленивой, знающей усмешке, и он произнёс:

— О чём это ты задумалась с таким многообещающим взглядом? — его голос, низкий и бархатный, скользнул по моей коже, вызывая рой мурашек.

Не дожидаясь ответа, он одним движением притянул меня к себе. Его рука перехватила мою, букет оказался у меня, и уже остывающий холод его пальто смешался с теплом моего тела.

— Впрочем, не важно! — прошептал он мне в губы, его дыхание опалило кожу. — Дай мне несколько минут, и я покажу тебе, что твой взгляд — ничто по сравнению с моим желанием.

Он скинул пальто, небрежно бросив его на спинку кресла у двери, и, закатывая рукава, скрылся. Я осталась одна, с улыбкой предвкушения на губах и нежностью к этим прекрасным цветам в руках. Пока я искала для них вазу, он возник за спиной так тихо, что я вздрогнула. Его губы коснулись моего уха, и тихий шёпот заставил сердце замереть:

— Утра мне было мало. Я хочу продолжить.

Его глаза потемнели, превратившись в два омута, в которых я с готовностью тонула. Он кивнул в сторону комнаты, где на ковре возилось наше белое чудо.

— И надо бы закрыться этого маленького прохвоста, чтобы я его не слышал. Хочу насладиться тобой полностью, чтобы нас никто не отвлекал.

Это была не просьба, а приказ, от которого по венам побежал огонь. Ещё секунда — и его губы накрыли мои. Властный, требовательный поцелуй, в котором смешалось всё: запах его кожи, дорогой парфюм, нотки свежего кофе и неуловимый аромат городской суеты, который он принёс с собой. Мир сузился до этого мгновения, до его рук на моей талии и обещания, которое висело в воздухе.

Я отстранилась лишь на миг, чтобы выдохнуть:

— У тебя есть меньше минуты.

Усмешка снова тронула его губы. Он подхватил меня на руки, словно я ничего не весила, и понёс в спальню. Каждый его шаг отдавался гулким ударом в моей груди. Дверь захлопнулась за нами, отрезая весь остальной мир.

Он опустил меня на прохладные простыни, и его тело тут же накрыло моё. Одежда стала досадной помехой, и мы избавлялись от неё в лихорадочной спешке: пуговицы от его рубашки летели на пол, молнии сдавались под натиском нетерпеливых пальцев.

— Готова? — прорычал он, глядя мне в глаза. В его взгляде плескалось чистое, первобытное желание.

Вместо ответа я обвила ногами его бёдра, притягивая к себе ещё ближе, выгибаясь навстречу. Он понял всё без слов. Резкое, мощное движение — и стон сорвался с моих губ, когда он вошёл в меня. Вся нежность исчезла, уступив место животной страсти. Он задавал бешеный ритм, и я отвечала ему, впиваясь ногтями в его спину, теряя себя в этом вихре ощущений, в запахе его кожи и в обещании, которое он сдержал с лихвой.

Каждый толчок был как удар тока, пронзающий до самого основания, выбивающий воздух из лёгких и заставляющий имя срываться с моих губ тихим, сдавленным стоном. Он двигался во мне с уверенностью хищника, нашедшего свою добычу, — глубоко, властно, не оставляя ни единого шанса на передышку. Прохладный шёлк простыней превращал постель в поле битвы, где единственным оружием было наслаждение.

Его руки блуждали по моему телу, исследуя, требуя, оставляя огненные следы на коже. Он сжал мои бёдра, приподнимая их, меняя угол и заставляя меня закричать от новой волны острого, почти болезненного удовольствия. Я запрокинула голову, отдаваясь этому безумию, чувствуя, как его губы находят мою шею, оставляя влажные, горячие поцелуи на пульсирующей венке.

— Смотри на меня, — прохрипел он. Его голос был низким и рваным от напряжения.

Я с трудом открыла глаза. Его лицо было совсем близко, черты заострились от желания, в потемневших зрачках отражалось мое собственное лицо — растрепанное, с приоткрытыми губами и пылающими щеками. В этом взгляде не было нежности — только первобытный голод, который мы оба стремились утолить. Он ускорил темп, и мир вокруг окончательно рассыпался на миллионы ярких искр. Я цеплялась за его плечи, как за единственную реальность. Мое тело выгибалось дугой, мышцы сводило судорогой в преддверии пика.

Он почувствовал это, его хватка на моих бедрах стала жестче, почти собственнической. Еще один мощный, глубокий толчок — и я взорвалась, рассыпаясь на тысячи осколков. Крик застрял в горле, превратившись в долгий, дрожащий выдох. Почти сразу за мной, с глухим рыком, он последовал за мной в эту бездну.

Несколько мгновений мы лежали неподвижно, пытаясь восстановить дыхание. Его тяжесть была приятной, заземляющей. Он медленно вышел из меня и рухнул рядом, притягивая к себе и утыкаясь лицом в мои волосы. Воздух в спальне был густым и пах нами — потом, сексом и остатками его парфюма. Я провела пальцами по его влажной спине, чувствуя, как под кожей перекатываются уставшие мышцы.

Он приподнялся на локте, заглядывая мне в лицо. Усмешка снова появилась на его губах, но теперь она была другой — ленивой, довольной, как у сытого зверя.

— Ну что, — его голос все еще был хриплым, — теперь твой взгляд соответствует моему желанию?

Я рассмеялась тихо и немного устало, притягивая его для поцелуя.

— Ты даже не представляешь, насколько. И да, я убедилась, что ты полностью здоров, несмотря на свой иногда бледный вид, — я взяла его ладонь и игриво провела языком по пальцу. Взгляд Орлова тут же потемнел, он попытался перехватить меня, но я успела вывернуться.

— Эй, дай мне перерыв! — запротестовала я со смехом. — Я беременна, если ты забыл. Устала и хочу есть. И тебя накормить.

— Беременность — не повод для шантажа, — усмехнулся он, вставая. — Это не болезнь.

Он скрылся в ванной, а я осталась лежать, улыбаясь его упрямству.

Через полчаса мы уже сидели на кухне. Это было мое любимое место в доме: огромное, светлое пространство с белыми фасадами и островом из темного мрамора. Я обожаю готовить, и техника здесь была настолько современной, что, казалось, могла сама приготовить любые блюда. Да, ведь первое, что я сделала, когда начала планировать свою кухню, я сразу решила, что главное – это лучшее оборудование. Широкий проём соединял кухню с гостиной, а между ними, у самого окна, стоял большой обеденный стол. За окном виднелся молодой сад, а за ним — сосновый лес на горизонте.

Аромат запеченного мяса с розмарином смешивался с запахом свежего салата. Я поставила перед Орловым тарелку и налила нам обоим гранатовый сок.

Он ел с аппетитом, и я невольно залюбовалась. Даже в простой домашней футболке он выглядел так, будто только что сошел со страниц дорогого журнала. Сильный, уверенный, привыкший все решать сам. Иногда я задавалась вопросом, как вообще оказалась рядом с таким человеком.

— Я тут подумал, — начал он, отложив вилку. — Из города сюда не наездишься. Пробки, расстояние… Это неудобно, — мое сердце пропустило удар. — Я присмотрел участок неподалеку, — продолжил он, глядя мне прямо в глаза. — Хочу построить дом. Большой. Чтобы быть ближе.

Я замерла, пытаясь осмыслить его слова. Внутри все похолодело. Быть ближе? Не вместе, а ближе? Я-то наивно полагала, что после новости о ребенке следующим логичным шагом будет его переезд ко мне или предложение жить вместе. А он говорит о покупке отдельного дома. Своего.

— Свой дом? — переспросила я так тихо, что сама едва расслышала.

— Да. С большим кабинетом, спортзалом, спальнями для гостей. И детской, конечно, — он усмехнулся, будто сказал что-то само собой разумеющееся. — Максимально удобный для всех.

Я опустила взгляд на свою тарелку. Вот он, весь Орлов. Мужчина, который всегда думает своей головой и принимает решения в одиночку. Он не спросил моего мнения — он просто поставил меня перед фактом. Он хочет быть рядом, но на своих условиях, сохраняя свою территорию, свою независимость.

Тревога неприятным комком подступила к горлу. Может, я все не так поняла? Может, для него это и есть высшее проявление заботы — быть в шаговой доступности, но не нарушать моих границ? Или своих?

Он, должно быть, заметил перемену в моем настроении. Его рука накрыла мою на столе, пальцы мягко сжали.

— Что-то не так? — его голос стал тише, в нем проскользнули теплые нотки.

Я подняла на него глаза. В его взгляде, таком же дерзком и уверенном, я увидела то, что всегда меня обезоруживало — искреннюю, пусть и неуклюже выраженную, нежность. Он действительно заботился. Просто делал это по-своему, по-мужски, не вдаваясь в сентиментальные детали.

— Всё так, — я заставила себя улыбнуться. — Просто… неожиданно.

Он хмыкнул, словно мои сомнения были для него детским лепетом.

— Привыкай. Со мной всегда так.

И я знала, что он прав. С ним всегда будет так: дерзко, решительно и немного отстраненно. Но за этой броней всегда будет стоять мужчина, который готов построить целый дом, просто чтобы быть ко мне ближе. И, наверное, мне стоило научиться ценить именно это.