Шаг 45

Не помню, как уснула, но зато четко помню, как проснулась.

Коша был как всегда до ужаса противен. Я его искренне ненавидела, но была слишком повязана долгами, потому отказаться от очередного задания не могла. Я должна помочь тете Юле. Назад дороги нет. Я выросла, было уже далеко не двадцать, и шанса вернуться в детство без обязательств и проблем больше нет. Мой родной человек умирал, а я могла помочь. Пусть даже таким жестоким путем.

— Сегодня сложный случай. Придется поработать активней, Афина, — усмехнулся Коша и втянул щеки. Едкий дым повалил в салон, а я подалась к приоткрытому окну, чтобы вдохнуть побольше воздуха. — Извернись, красотка, ты уж постарайся, у него должно на тебя стоять бесконечно. Если будет ломаться, трахни его насильно. Ты же телка опытная. Мне нужен этот клиент. Тебе ясно? И сделай это быстро — сломай мужика так, чтобы не собрал себя до кучи. Времени практически нет. Поняла? — гадливое лицо повернулось ко мне, улыбка, что пресекалась рваным шрамом на губе, показала мне еще противней оскал.

— Я могу идти? — глухо проговорила немеющими губами.

— Иди. У тебя максимум три дня, Афиночка. И не задавай лишних вопросов, не заглядывай по углам, не лезь, куда тебя не просят. Увижу или услышу, что ты копалась в вещах хозяев или запоминала их имена… — он выбросил недокуренный бычок в щель окна и потянулся за пистолетом, что лежал на передней панели. Я вжалась в сидение и быстро прошептала:

— Коша, я все сделаю. Я помню: глаза в пол, меньше говорить, ничего не слышать — больше делать. Совратить и незаметно уйти. Пожалуйста, — я вздрогнула, когда пистолет покачнулся и плавно переместился мне на губы, подвигался из стороны в сторону, заставляя открыть рот. Было до того противно, что хотелось вырвать, но я лишь сцепила зубы и почувствовала, как грязный, пропахший порохом, металл цокнул по эмали.

— Точно, сучечка. Можешь идти. — Пистолет ушел в сторону, я неосознанно вздрогнула и тихо выдохнула. Мужчина отодвинулся от руля, почти лег огромной тушей мне на ноги, отчего по телу пошли спазмы неприязни и тошноты, дохнул неприятным запахом изо рта мне в лицо и открыл дверь авто. — Будешь хорошо себя вести, уже завтра получишь свои обещанные десять штук. А то тетя Юля ждё-о-от, сердечко её-о-о стучи-и-ит, — запел мерзавец.

Я вывалилась на улицу, будто оглушенная, одернула юбку домработницы, поправила подскочившую блузу, что максимально открывала декольте, и поплелась к огромному дому. У меня там нечего приоткрывать, потому разрез делал меня практически голой. Развратной. А парик-каре рисовал на лбу истинное звание — шлюха. Так и есть, с той разницей, что я не сплю с объектами, я их только искушаю. Другим словом, ломаю им жизнь.

Чтобы спасти свою.

Ступая по узенькой каменной дорожке ко входу, я последний раз оглянулась, чтобы хоть глазами показать, как этот ублюдок мне неприятен, вот бы сдох от моего взгляда. Но вместо машины я увидела гигантского ворона, сидящего на снегу. А вокруг лужи-моря-океаны густо-бурой крови. Булькающей и забрызгивающей мои ноги, застилающей красной пеленой мир. Птица сорвалась и полетела мне в лицо с яростным криком, намереваясь выклевать глаза. Это было так страшно и резко, как стрела, что…

Я вскинулась во сне и ударилась лбом о чем-то крепкий лоб.

— Тише, Тая, — Лиманов зашипел от боли и сильно сжал мои плечи, потянул в сторону. Он был горячим, прижимал сильными руками к себе, будто родной, и что-то бесконечно шептал. — Ну… все в порядке. Не переживай. Это ветер. Всего лишь снег идет, ветки в окно стучат. Эй… Успокойся, хорошая.

Меня накрыло страхом, крупной панической дрожью и не получалось взять себя в руки. Я неосознанно жалась к мужчине, впитывая его ласковый бархат голоса, кутаясь в добродушие, потому что кошмары и воспоминания переплелись — съели мое равновесие, сделав слабой и чувствительной. Я словно чувствовала на губах вкус крови, что разливалась вокруг Ворона.

В номере было жутко холодно, за окном выла непогода, и ночь забирала последние силы. Зря я согласилась ехать с Арсеном, зря вообще впутала его — нужно было не звонить, разбираться с этой тварью одной.

А теперь что?

Сломать жизнь еще одному мужчине? Поиграть и выбросить, как я делала это раньше? Я не хочу. С Арсеном не хочу так, он не заслужил. Его ломать и предавать я не могла, осознала теперь, почему гнала и сопротивлялась. Все ради его защиты.

Я люблю спать одна, потому что вот такие моменты слишком приоткрывают мою слабую раненную душу. Позволяют другим увидеть не Таисию Богдановну, что любого мужика уложит под каблук, а ту маленькую девочку Таю, которой сказали, что ее самый близкий человек стремительно умирает.

Я схватилась за руки мужчины, словно это единственное, что могло меня сейчас спасти.

— Арсен… Отпусти, — простонала, но держала его до боли в суставах и не могла отодвинуться. Тело само льнуло к нему, жаждало простого человеческого тепла.

— Это сон, Тая. Ты испугалась, — он нежно пригладил мои волосы, всмотрелся в лицо, по касательной провел губами по лбу, оставив теплую ленту своего дыхания на коже. — Вьюга разгулялась, в отеле свет погас. Обещали к утру починить, но здесь глухомань, очень сомневаюсь, что сделают вовремя. — Он потер мне плечи, разогревая, укрыл плотнее одеялом, собрал в ладони мои руки. Будто в защитный купол спрятал меня ото всех. — Какая ты холодная. Иди сюда, — потащил по кровати, перевернул, уложил набок, сам лег позади и замотал еще сильнее одеялом и собой.

Мне было приятно. Даже улыбнуться захотелось.

Эти руки, большие и шероховатые, что лежали на животе и почти касались груди. Эти губы, что приоткрывались от каждого вдоха и невесомо касались моего плеча. Это тело, что, я чувствовала, напряжено каждым мускулом, стеной закрывало от невзгод.

Как-то странно все это. Я его отталкиваю, а он все равно тянется. Он делает вид, что ничего не происходит, а меня манит. Он отталкивает, я тянусь. Мы как два противоположных маятника — качаемся в двух плоскостях, а встретиться не можем.

Захотелось дернуться, упереться, оттолкнуться, сбежать, но я лишь задержала дыхание и сильнее задрожала.

— Ну все… перестань. Ничего не бойся, я рядом, — шептал Лиманов и поглаживал голову, водил руками по моим рукам и успокаивал.

— Пожалуйста, оставь меня, — еле выдавила. Мне не хотелось его привязывать или давать ложные обещания, но подаренное им тепло слишком манило. Я нуждалась в нем. Отчаянно.

— Не волнуйся, Тая, — Арсен тихо и сдавлено засмеялся, осторожно коснувшись уха, снова обнял меня крепко-крепко — надежно, — я приставать не буду.

Я повернулась и вдохнула пряный запах шоколада, что витал вокруг Лиманова. Чувствовался в его дыхании. Его глаза искрились в темноте, будто стеклянные, а силуэт пугал. Он ведь тоже большой, как Ворон, плечи вразлет, мощные, покатые, необъятные для меня, но это точно не шантажист. Я чувствую. Арсен слишком добрый и покладистый, не может он быть той тварью, что так жестоко издевается надо мной. Издевалась! Больше я не подпущу его к себе.

— А если я буду? — Глянула Арсену в глаза и утонула в его искренности — он готов был ради меня бросить все, пойти на край света, ждать бесконечно, молчать и верить, что я повернусь к нему лицом. Захотелось потрогать его щеку, провести пальцами по сильному подбородку, почувствовать, как замер, как судорожно сглотнул. Защекотать кожу своих ладоней молодой щетиной, что к вечеру стала темнее, жестче. В офисе Лиманов всегда идеально выбрит, идеален в хрустящей чистой одежде, подтянут и строг, холоден взглядом, но сейчас он другой — домашний, близкий. Мой?

— Приставай, — прошептал мужчина и перехватил мою руку. Поцеловал в центр ладони, захватил указательный палец губами и согрел дыханием, а потом провел языком, пересчитывая фаланги, обвивая ноготь и захватывая нежно кончик, чтобы потом выпустить его на свободу. — Я от тебя без ума. Ты знаешь, Тая.

— Не знаю, — повернулась, легла рядом, вытянувшись вдоль. Старалась не подпускать его к себе слишком быстро, я хотела прочувствовать этот момент, разобраться в себе, услышать хоть маленькое сопротивление, чтобы успеть выбраться из этого плена.

Лиманов не просто согревал, от его тела волнами шел жар. И я неосознанно в этой темноте и холоде тянулась к нему.

— Я уже говорил, — прошептал, снова целуя ладонь, забирая вторую руку, прижимая к своей груди. Под ребрами и каменными мышцами лупило, как безумное, сердце. — И даже не один раз.

— Правда? — утащила свою руку и нырнула под одеяло, но близость мужчины по-настоящему меня заводила. Запахом, жаром, реальностью, а не сном и призраком под маской. Я будто во сне делала что-то такое, что вызывало по всему телу мурашки — запретное.

По маской?! Меня дернуло назад.

Угол архива, яростные губы, хриплый стон, и Ворон, что нападает, натиском заставляет меня подчиниться.

И снова срыв памяти. Не раскрывалось дальше, не получалось собрать кусочки. Я отвернулась от Арсена и сжала до боли зубы. У меня ребенок от Ворона, а я льну к другому мужчине, но может, это выход? В будущем, если кто-то посмеет меня спросить, я буду говорить, что у моего малыша прекрасный отец, просто я была дрянной женщиной, которая не смогла его удержать.

— Тая, — Лиманов провел рукой по моей спине и добавил шепотом: — Скажи, что я делаю не так? Почему ты все время выскальзываешь и не открываешься? Я совсем тебе противен?

Задыхаясь от мыслей и очевидного спасения своей жизни. Убивая свои чувства под корень ради будущего, я повернулась и пошевелила губами:

— Поцелуй меня.

— Укусишь? — Арсен плавно подвинулся, коснулся губ губами.

— Постараюсь не озвереть, если ты будешь тянуть кота за хвост.

— Кошку, — пророкотал и скользнул языком по губам, раскрывая, но тут же отступил.

— Что? — я сама к нему подалась, запустила пальцы в волосы, потянула на себя. Темнота помогла отстраниться от правды, холод за пределами одеяла толкал прятаться в кокон тепла, вжиматься в пылающее тело мужчины, отдаваться его рукам.

— Я никогда тебя не отпущу, Тая. Я не смогу, — сказал Арсен тихим свистящим шепотом. — Ты глубоко засела, глубже, чем ты представляешь.

— Я не понимаю. Ты что-то скрываешь? Ты купил журнал не просто так?

— Я уже говорил тебе.

— Когда? Когда ты говорил, напомни? Повтори?

— Нет, Тая, хватит, — он скомкал мои ладони, поцеловал их. — Я не хочу, чтобы это было для тебя через силу. Не нравлюсь? Я пойму. Не мил? Приму. Только правду скажи.

— Какую правду?

— Кто такой Raven?

Меня обожгло. Я отпихнулась, отчего Арсен порывисто выдохнул, и соскочила с кровати. Выставила перед собой руки и закричала:

— Откуда ты знаешь?! Ты лазил в моих вещах? Копался в моей личной жизни?!

Он рухнул на колени, но остался на кровати и опустил голову на обнаженную грудь.

— Это получилось случайно. Когда приехал к тебе, и ты была в ванной, я хотел посмотреть еще раз те фото, что выслала Лена. Тогда открыл твой телефон и…

— Что?! — я суматошно вспоминала, что отправляла последнее Ворону, попятилась назад и ударилась ногой о мебель в темноте, отлетела в угол, застыла там, будто меня пригвоздили.

— Там было много звонков от него. Это все, что я видел. Прости меня, пожалуйста, Тая. Я не думал, что для тебя это так важно. Номер был заблокирован, но он звонил тебе чаще, чем я. Это из-за него ты так разбита? Из-за него мучаешься и страдаешь? Что с тобой? Я же вижу! Я чувствую.

— Нет, хватит. Не лезь. Это мое дело, Арсен. Прошу не нужно вмешиваться и не нужно меня спрашивать. Боже, — я прижала ладони к губам и стекла по холодной стенке на пол. — Как же я тебя ненавижу…

Арсен подлетел и притянул к себе.

— Меня? — тихо спросил, целуя в волосы.

— Нет. Суку, что шантажирует меня и не дает жить.

На несколько секунд мужчина застыл, как ледяная статуя.

— Хочешь, я помогу найти его? — Лиманов поднял меня, будто пушинку, и перенес на кровать. — Тая, авария — его рук дело?

— Что? — от нервов и холода я не могла нормально соображать. Меня колотило и сотрясало, зубы цокали друг о дружку. Замотала головой. — Нет. Авария была случайной.

— Я… — Арсен вдруг захрипел. — Я думал умру, когда узнал, что случилось.

— На одну вредную работницу в офисе было бы меньше, — пожала я плечами. — Подумаешь.

— Нет. Я не могу без тебя. Тая, неужели ты не видишь? Ты очень мне нравишься. Я журнал купил из-за тебя.

— Как это? — я даже дрожать перестала.

— Ты просто не помнишь. Это было много лет назад. Мы с тобой встретились на выставке. Да не важно! Тая, — он приблизился, зажмурился, шепнул в мои волосы, — скажи, что я не нужен. Мне будет больно, но я пойму.