Глава 2. В которой Шайя немного жадничает и чувствует себя при этом счастливой

Тая свернулась в калачик, потом тщательно замоталась в те тряпки, что служили одеялом, но холод всё равно пробрался внутрь её тела, заставляя дрожать. Плюнув на всё, девочка выскочила из тряпичного кокона, стуча зубами, всунула голые ноги в шлёпанцы, похожие на те, что она в прошлой жизни брала с собой в баню, и выскочила во двор. Местное солнце было похоже на земное, но ярче, и ещё только поднималось из-за гор, а птицы устроили жуткий гвалт, наперебой готовясь к торжественной встрече светила.

Попрыгав на месте для разогрева, Тая вернулась в тёмную комнатку и, сложив вместе несколько отрезов тканей, накинула их на себя, но холод продолжал терзать её, проникая через ноги.

— Да как же они тут живут?! — возмутилась она, оббегая домик, ища кого-нибудь из местных.

— Ты проснулась! — в саду появился вчерашний парень и был он всё так же бос.

— Угу, — сжимаясь от холода и поджимая пальцы ног, буркнула Таисия.

— Мёрзнешь? — удивился гость.

— Угу, — вновь буркнула она и с надеждой посмотрела на него. Быть может, есть выход из этого положения?

— А чего жаровню не растопишь? — бодро спросил он.

— Жаровню?

— Ну да, я тебе вчера толстых веток принёс, чтобы ты завтрак себе разогрела!

Гость улыбался так искренне, что неловко было подозревать его в издевательстве.

— Я?

— Ну, так Шарисса ушла.

— Э-э, моя мать?

— Она же теперь не связана с тобою? — тихо и вроде как испытывая неловкость, спросил парень.

— Да, не связана, — подтвердила Таисия, — но мне всего семь лет и…

— Не волнуйся, мы все тебе будем помогать! Меня, кстати, зовут Цер! Я здесь самый молодой, и старейшина попросил побыть с тобой рядом первое время.

— Но тебе самому лет шестнадцать-семнадцать?

— Угу, шестнадцать!

— А других детей здесь нет? — Таисия подумала, что неплохо было бы сначала пожить в качестве подружки в какой-нибудь семье.

— Ты единственная. Нас мало. Молодые уходят в город. Здесь, сама видишь, жизни нет!

— Но Шайя говорила, что вы занимаетесь духовными практиками?

— Красиво звучит, — хмыкнул Цер.

— Так занимаетесь или нет?

— Выйди на улицу и увидишь, как наши сидят, встречают рассвет! Потом все разбредаются, чтобы медитировать и постигать высший смысл. К вечеру будут проводы звезды, дающей свет и энергию.

Тая стояла и хлопала глазами, а парень обошёл её домик и показал на небольшую самодельную печь. Та стояла во дворе за разросшимися кустами.

— Тащи сюда ящик и садись. Я сейчас разведу огонь, и ты погреешься, — предложил он, хотя не преминул всем своим видом показать, что на улице вовсе не холодно. Ночная температура уже более недели не опускалась ниже десяти градусов, и Цер не понимал — чего тут дрожать?

— А поесть есть что-нибудь?

Парень театрально хлопнул себя по лбу.

— Я же тебе два мешка всякой всячины притащил! При входе оставил. Не хотел шуметь банками и прочими упаковками, думал, что ты ещё спишь.

Таисия ожила и побежала по тропинке за мешками.

— Не туда свернула! — услышала она вдогонку.

Через минуту Тая тащила по земле один из них. Цер подскочил к ней и с лёгкостью поднял его.

— Какая ты нетерпеливая, — усмехнулся он.

— Голодная, — ревниво поглядывая на мешок, оказавшийся в чужих руках, Таисия заволновалась, не исчезнет ли оставшийся.

Может, и правда, что они все тут солнечной энергией питаются, но её глазоньки видят, что мать девочки вынесла из дому всё, что смогла!

В комнате, где она проснулась, стояла только здоровенная кровать, видимо, из гуманитарки столетней давности, несколько страшных самодельных полок и с десяток пустых потёртых жестяных банок, возможно, с помойки, так как когда-то в них лежал явно дорогой чай и вряд ли его привозили сюда в качестве подарка.

Огонь в жаровне разгорелся, но толстые глиняные стены ещё были холодными. Тая обернулась, чтобы посмотреть на свой дом со стороны. Она придирчиво разглядывала заросшую мхом крышу, с облегчением замечая, что та была покрыта явно каким-то более-менее современным материалом, чем тот, из которого были сделаны обшарпанные стены, осыпающиеся по углам. Сам домик состоял всего из двух комнат, и сложно пока было сказать, радует эта скромность или огорчает.

Таисия одобрительно проследила за Цером, который притащил второй мешок, и отправилась смотреть, что собою представляет вторая тёмная комната.

— А где включается свет? — крикнула она от порога, опасаясь ступать дальше, считая, что там могли прятаться змеи или какие-либо опасные насекомые.

— Света у нас нет! — крикнул Цер, ломая толстые ветки и подкидывая их в огонь.

Глядя на его усилия, Тая подумала, что парню не пришло в голову, как она своими тонкими детскими ручками смогла бы справиться с ними. Сразу видно, что Цер никогда ни о ком не заботился.

— Когда энергию подводили ко всем уголкам планеты, — с силой ударив ногой по не желающей ломаться ветке, он победоносно улыбнулся и продолжил: — то наши предки отказались от этого. У нас тут у каждого своя внутренняя энергия ключом била. Живая! А на искусственную жители плохо реагировали. Сильны были деды! А сейчас только старейшина может похвастать настоящей силой и ещё пара-тройка человек, остальные по мелочи чудеса творят, — подмигнул Цер, видя приоткрытый рот девчонки.

— Чудеса? — она подалась к нему. — Всамделишные?

— Ну, это я так, ради красного словца! Но со своим телом на энергетическом уровне работать даже я могу.

— Что-то я не понимаю, — нахмурилась Таисия.

— Ну, я могу подпитать своё тело энергией звезды и обходиться без еды недельку-другую. Ещё я время от времени налаживаю себе правильную циркуляцию жизненно важных потоков в теле. Это всё позволяет быть быстрее и сильнее других. Во всяком случае, пока они не поставили себе соответствующие импланты.

— Вот, значит, как?

— А ещё у меня уникальное обоняние, — похвастал Цер, — и когда я уйду отсюда, то смогу без всяких гаджетов стать лучшим поваром или парфюмером, а может, пойду на завод. Зарплата там небольшая, но зато у меня будет полно свободного времени.

— А на заводе зачем обострённый нюх? − опешила девочка.

— Чтобы вовремя заметить утечку опасных веществ.

— А-а-а, ясно, — кивнула Тая, хотя ничего ей не было ясно, а вот ноги уже были ледяными. Доживёт ли она до тех дней, когда ночи будут такими же тёплыми, как дни, или раньше скопытится?

— Правда, на заводе для этих целей держат крыс и им вшивают специальные сигналки, так что я бы лучше поваром, — вздохнул Цер, и Тая всей своей женской, немало повидавшей душой, поняла, что перед ней неуверенный в себе парнишка.

По нему было видно, что он не горит желанием оставаться в поселении, но и в мир высоких технологий выходить ему страшно. Вся его жизнь проходила в изоляции, и стоит ему уйти, обратной дороги не будет. Наверняка есть кто-то, отслеживающий численность оберегаемого племени, и стоит только покинуть эти места, то придётся рассчитывать только на себя.

Возможно, те, кто ушёл раньше, поддержат его на первых порах, но, судя по тому, что рассказывала Шайя, жизнь всей планеты слишком сильно отличается от образа жизни этого странноватого маленького сообщества.

— Эй, ты чего стоишь? Боишься заходить? — Цер подошёл к девочке, которая продолжала мяться у порога, вытягивая шею вперёд, чтобы разглядеть, что находится в тёмной комнате.

Он обошёл её и, пройдя внутрь, распахнул большое двустворчатое окно, состоящее из множества маленьких стеклянных прямоугольников.

— Это только снаружи кажется, что здесь темно, а так света достаточно, заходи! — подбодрил он её.

Тая сделала шаг вперёд и с любопытством принялась разглядывать длинную печь высотой ей по грудь.

— Этой штуке более двухсот лет. Говорят, жил у нас тогда кузнец, и он делал потрясающие вещи! В пустых домах учёные уже разобрали эти печи и до сих пор держат их в своих лабораториях, стараясь понять, как можно было вручную отлить все детали.

Тая ничего особо удивительного в печи не увидела. Печь состояла из топки, отверстия под казан, и гладкой плиты, на которую можно ставить кастрюли, или ведра для разогрева воды.

Она оглядела всё помещение, но никакой посуды здесь не было, кроме здоровенного казана в углу. Цер тоже осматривался и в конце присвистнул:

— Не думал я, что Шарисса такая жадная… И как только утащила всё? Ладно хоть стол с казаном тебе оставила и то, наверное, потому что они неподъёмные!

Парень плотнее придвинул массивный вытянутый стол к открытому окну.

— Здесь светлее всего и тебе будет удобно готовить.

Тая с сомнением посмотрела на него и подошла к столу.

— М-да, мелковата ты, — он потёр переносицу, — ладно, я буду рядом, и мы что-нибудь придумаем! Идём, уже можно в жаровне на улице что-нибудь разогреть. Я там покидал для тебя пакетики с кашей, — он показал на мешки. — Написано, что в них есть все витамины, какие только нужны живому существу!

Таисия поморщилась, и тогда Цер подмигнул:

— Я сразу понял, что ты не любитель каш! Тогда у нас есть имитированные сушёные фрукты и таблетки, разбухающие в сладкие разноцветные булочки! Объедение!

Тая тяжело вздохнула и отправилась разбирать мешки с продуктами, а Цер читал инструкцию по превращению таблеток в красивые пышные булочки и радовался как дитя, получая мягкие шарики безумных расцветок.

— Эх, если бы они ещё менее агрессивно пахли! Не знаю, как должны пахнуть настоящие булочки, но аромат печёного яблока не может так сильно шибать в нос.

— Цер, это же всё химия!

— Я понимаю, но хоть что-то в них должно быть настоящим?

— В таблетке? Ничего, — припечатала Тая, а сама думала о том, как тут всё запущено.

На планете, по словам маленькой прорицательницы, царил культ технологий, и люди вовсю улучшали своё тело, чтобы получить достойную работу. А ещё Таисия сама убедилась, что население питалось всякой гадостью вместо нормальной пищи, хотя её жизненный опыт подсказывает, что наверняка не все на этой планете травят себя имитацией или вкусовыми таблетками!

В свете того, что Тая увидела, стало понятно, почему местные сидят и встречают восход, чтобы подпитать свою тело хотя бы энергетически. Единственное, что она не могла понять, почему они ничего не выращивают? Здесь высажены фруктовые деревья, но люди всё же не птички, чтобы питаться только ягодками и фруктами! Достаточно посмотреть на Цера, как он глотает слюни, разглядывая красивые картинки с едой, чтобы понять, что парень голоден! Неудивительно, что духовные практики не радуют его на пустой желудок.

Она взяла ярко красную булочку с клубничным ароматом и надкусила её. Немного пожевав, выплюнула и со вздохом взялась за пакетик с кашей.

— Не понравилось? А по-моему, ничего так, есть можно!

— Если не знать, какова на вкус должна быть настоящая сдоба, то, наверное, можно это проглотить. У меня же возникло ощущение, что я жую пористую жвачку.

— Жвачку? А, это такие жевательные конфеты? Странные у тебя ассоциации, — хмыкнул Цер.

Тая тяжело вздохнула и принялась читать, сколько надо добавить воды в пакетик. Большинство палочек-закорючек быстро складывались в слова, но кое-что осталось ей незнакомым.

— Что здесь написано? — спросила она.

— Двести грамм воды, — быстро ответил паренёк и добавил: — Шайя не успела выучить, как пишутся цифры, хотя очень старалась. Я всё думал, куда она торопится?

— Шайя. Какая она была? — Таисия надорвала пакет и влила в него воды, а Цер как-то хитро распрямил дно упаковки и, расчистив местечко от углей, поставил её прямо в жаровню.

— Она была глубоко несчастной, — задумчиво произнёс он, — я никогда не видел её смеющейся. Помню однажды, она сказала профессору Ниярди, что в столице целая улица уйдёт под землю из-за обрушения старого тоннеля. Когда-то внизу ходили поезда, но уже давно в этом нет надобности, и всё было законсервировано.

— Прости, что перебиваю, но откуда у вас здесь профессор? Я думала, вы не контактируете с внешним миром?

— Шайя…

— Меня зовут Таисия.

— Тиси?

— Таисия!

— Неважно, запомни, отныне ты Шайя! Это имя энергетически связывает тебя с телом и нашей вселенной. Тиисси нет в этом мире, была Шайя и есть Шайя!

— Какие сложности! Хорошо, я Шайя. Так что там насчёт профессора?

— Ниярди часто сюда прилетает. Он наш куратор и защитник. Благодаря ему нас всё ещё считают уникальными и живыми.

— Не поняла? Живыми?

— Ты ещё не видела города́, тогда поняла бы, насколько наша долина привлекательна для разного рода дельцов. Мы живём в заповедном месте и являемся его частью. Вместе с нами тут охраняются многие виды животных и птиц. На планете есть ещё подобные места, только не такие огромные и они больше напоминают парки, чем живую природу.

— Ясно, так что там про столицу? Прорицательницу послушали?

— Профессор настоял, чтобы провели проверку всех подземных столичных тоннелей, и беды удалось избежать. Шайя тогда впервые какое-то время смотрела на мир спокойно, но вскоре её вновь начали мучить кошмары, только она не могла назвать людей, которым грозили беды. Ниярди попробовал их искать, но сама понимаешь, тратить уйму времени ради какого-то служащего… «нецелесообразно», — Цер явно процитировал кого-то.

— Наша крошка Шайя пыталась, как могла, объяснить, что люди, которых она видит, так или иначе, важны для развития планеты, что им обязательно нужно помочь, но, честно говоря, я согласен с Ниярди, что это не реально! Он ничего не мог сделать.

— Понимаю, — нахмурившись, кивнула головой Таисия. — Вашей прорицательнице подошёл бы в партнёры государственный служащий, который организовал бы целый отдел, работающий на благо планеты. Но как убедить, что это действительно важная работа и что всё имеет большой смысл?

— Детка, очнись, какой государственный служащий? Они нас за дикарей считают! Если бы не профессор, то нас приравняли бы к обезьянам, умеющим делать разные фокусы! Мы говорим с ними на разных языках.

— Э, буквально или метафорически?

— Они не понимают, что мы не можем работать на них, если не поддерживаем привычный нам образ жизни. Сверхсила и сверхспособности появляются, только когда ты находишься в гармонии с самим собою и с Вселенной. Это титанический ежедневный труд души! Впрочем, это непонимание в прошлом. Сейчас мы никому не нужны, так как достаточно вставить себе импланты — и у государства появляются новые супер-бойцы, супер-пилоты, супер-механики, люди-калькуляторы или люди-рентгены. Да кого сейчас только нет! Моё обоняние уникально только тем, что имеет природное происхождения, а так поваров, способных различить любые тонкости в аромате, достаточно. Многие из них добавили себе дополнительные пары рук, чтобы работодателю было выгоднее нанимать их.

— Ужас, страсти какие! — передёрнула плечами Таисия.

— Держи свою кашу, — Цер ловко достал разбухший пакетик и подал девочке. Та, долго приноравливалась есть маленькой гнущейся ложечкой, идущей в комплекте с пакетиком, но вскоре выругалась и, отломав себе две палочки у ближайшего куста, принялась орудовать ими. Поначалу у неё мало что получалось, но после того, как каша несколько раз плюхнулась обратно в пакет, она всё же приноровилась и ела аккуратно.

— Ух ты! Это в вашем мире так едят?

— Не все, но многие народы, — чуть приоткрыв рот, чтобы остудить слишком горячую кашу, прошипела она.

— У вас разные народы? Расскажешь потом?

Тая кивнула и, проглотив кашу, бросилась к ведру с водой, чтобы опустить в него язык.

— Эй, ты чего делаешь?

— Язык обожгла, — проворчала она, на что Цер рассмеялся.

— Ты испортила воду! Там теперь миллиарды микробов! Ты знаешь, что такое микробы?

— Я знаю, что тебе придётся натаскать мне воды, чтобы я помылась. Старейшина обещал!

— Могла бы и в речке искупаться, — буркнул парень.

— С ума сошёл? Я же заболею!

— Пф, прошлая Шайя купалась и не болела.

— И где сейчас та Шайя?

Цер зло глянул на неё и ушёл.

— Эй, ты куда? — забеспокоилась Таисия, но парень слишком быстро исчез, и не было смысла бежать за ним.

Немного посидев возле уличной печи, она решила осмотреть своё хозяйство. С домом всё более-менее понятно, а вот каков её сад?

Тая, или теперь уже Шайя, выбрала себе палку, чтобы ею отводить в сторону разросшиеся травы, и отправилась по тропинке. Под одним из деревьев она заметила на земле подгнившие лимоны. Видимо, они попадали, и никто их не собрал. После ей попались остатки хурмы, и в дальнем конце сада, а может уже части леса, на земле валялись каштановые шкурки.

Из кустарников она опознала жасмин, но стоило дождаться цветения, чтобы быть уверенной, и калину. Все остальные деревья остались для неё загадкой, но хотелось верить, что они не просто так посажены недалеко от дома.

Шайя долго бродила по едва протоптанным дорожкам, приглядываясь не только к деревьям, но и к травам, а также к земле. Ей попалась полынь, тысячелистник, аконит, пионы, бутоны которых уже набирали силу, а в низинке она узнала аир. Удивилась, увидев возле ручья, который тёк у нагромождения валунов, свободно растущими растения, которые она часто видела на подоконниках у своих соседей. Названия она не помнила, но их наличие у ручья в диком виде говорило о том, что здесь очень мягкие зимы.

Ковыряя палкой в стороне от ручья суховатую землю, Шайя опознала в ней большой процент глины, но эта глина отличалась от той, к которой она привыкла. Несмотря на весну, почва была сухой, довольно рассыпчатой и красноватой. Впрочем, если зимы здесь бесснежные, то неудивительно, что земля не напиталась влагой.

Шайя уже возвращалась, когда увидела Цера вместе со старейшиной и ещё каким-то мужчиной в возрасте. Подойдя ближе, она поздоровалась.

— Уже гуляешь?! Хорошо, очень хорошо, — обрадовано произнёс дедок и, повернувшись к своему спутнику, добавил: — Дамир, надо бы помочь малышке обустроиться. Шарисса подалась в город.

— Она уже давно хотела, но я думал, из-за дочери останется. Чего же сейчас сбежала? — удивлённо буркнул пришедший вместе со старейшиной мужчина.

Шайя пригляделась к нему и отметила, что спутник деда не так уж стар, как ей показалось. Скорее, не ухожен и неопрятен. Конечно, он не молод, но мог бы ещё долго ходить в зрелом возрасте, если бы следил за собой.

— Как видишь, наша девочка больше не болеет, но теперь она осталась одна, — опираясь на палку, сообщил старейшина.

— Вижу. Не дело это — ребёнку одному жить! Пусть Илая или Денера её к себе возьмут.

— Моя мать только обрадовалась, что я вырос, а ты, дядька Дамир, предлагаешь ей вновь с малявкой возиться? Она не согласится, — хмыкнул Цер.

— Верно, Илая и за своим не особо следила! Парень рос сам по себе. А Денера редко выходит из транса. Она вышла на новый уровень развития и хочет заглянуть в будущее.

— А толку от её видения будущего? Одна уже нагляделась и чуть не умерла! — сплюнул Дамир и более ласково обратился к Шайе: — Идём со мной, цветочек, я тебе выберу всё самое лучшее, что есть у меня. И ты иди со мной, оболтус, поможешь Шайе дотащить всё до дома!

Таисия… о, нет же, Шайя вопросительно посмотрела на старейшину, а он прижал палец к губам и подмигнул. Она поняла, что Дамир не самый духовно просветлённый среди местных, и ему не стоит знать, что случилось с настоящей Шайей.

Не оглядываясь на Цера, она побежала за шустрым новым знакомым, но паренёк быстро догнал её и, немного пройдя вместе с нею, неожиданно тихо извинился:

— Слушай, ты не обижайся на меня, ладно? Мне больно за нашу маленькую прорицательницу. Я не понимаю, зачем был дан ей тот дар! Сакр говорит, что ничто не делается просто так, но неужели в мучениях есть смысл для Вселенной? Разве она жестока?

Шайя пожала плечами, не желая вдаваться в философские темы. Многое можно понять, только прожив жизнь, и Церу сейчас не понять, какой смысл был в жизни прорицательницы и её уходе.

Она надеялась, что малышка не пожалеет, что выбрала земную душу для продолжения жизни тут. Девочка что-то видела, но не оставила никаких подсказок, попросив только об одном: не уезжать из поселения. Может, скажи прорицательница что-то конкретнее, то новой душе в её теле было бы легче? А может, наоборот, всё усложнило бы, так как будущее изменчиво и что было хорошо в одной вероятности, станет злом в другой?

Шайя сердито посмотрела на Цера. Вот ведь, не хотела вдаваться в философию, а сама забивает себе голову ерундой вместо того, чтобы подумать, что у неё будет на обед и ужин, и как организовать себе баньку. Она уже не мёрзла и намного положительнее оценивала свои перспективы в этом мире. Взяв за руку Цера, девочка старалась запомнить дорогу, увидеть и оценить, что растёт вокруг, помахать рукой тем, кто приветственно махал ей.

Они шли довольно долго и вышли к большой гладкой площадке с ангаром. Всё это смотрелось чужеродно, но, когда Дамир снял замок и открыл дверь, Шайя потёрла ручки:

— Да вы дед Мороз, уважаемый Дамир! — воскликнула она и ринулась осматривать предлагаемые богатства.

— Кто этот Мороз? — тихо спросил мужчина у Цера. — У меня нет дара холодить.

— Не обращай внимания, — отмахнулся парень, — она как очнулась, так другой стала. Сам понимаешь, кроха была в безвременье и болталась по разным мирам, пока пластом лежала. Так что чего она там насмотрелась, если про нашу жизнь забыла напрочь?

— Да, и то верно. А ты заметил, лёгкость в ней какая-то появилась? Взгляд остался слишком серьёзным, но без надрыва и боли.

— Пожалуй, — согласился парень.

— А ты, что не рад, что тебя к ней приставили?

— Ну, не знаю. Вообще-то я думал почаще в город выходить, чтобы к той жизни приглядеться и наладить знакомства…

— Вот что я тебе скажу, парень, — с улыбкой наблюдая за бегающей по рядам склада девочкой, произнёс Дамир. Малявка самостоятельно отыскала небольшую тележку на двух колёсах и накидывала туда всё, что ей нравилось. — У меня нет какого-то особого дара, но чуйка на людей развита хорошо. Держись этой малышки! Без неё ты пропадёшь.

— Ты совсем уже, дядька Дамир! Это кроха без меня пропадёт! Она уже с утра замёрзшая бегала и от еды нос воротила.

— Как знаешь, а я рядом с ней буду, — улыбнулся Дамир и оставил Цера одного.

Парень даже не понял, что сказал о малышке самое важное, и что впереди всех ждут перемены. Эта крошка недовольна окружающим и собирается менять жизнь под себя!

Дамир вытащил садовую тачку, которая хранилась у него не менее полувека и, видя, что у Шайи уже нет места на её тележке, подкатил свою.

— А вам не жалко всего этого добра? — восхищённо распахнув глаза, обратилась она к нему.

— Да тут ничего ценного нет. Всё, что можно, мы с Ниярди продаём сразу и закупаем разные мелочи для общины.

— Это же всё гуманитарка?

— Да, она самая, от разных организаций. Многое мы перепродаём, но прямого дохода с этого особо нет. Зато когда встаёт вопрос о целесообразности содержания заповедника и нас, то все эти организации голосуют в нашу пользу.

— А, поняла, Ниярди, наверное, отдаёт небольшой процент за продажу всякого хлама?

— Отдаёт. Да и хлам не так чтобы совсем хлам! В бедных кварталах продукты с подходящим к концу сроком годности сметают только так! А когда правительство обновляет армейские склады, то мы все тут празднуем, — усмехнулся Дамир.

— А откуда инструмент? Это же раритет!

— А кому он нужен? Всю простую работу выполняют автоматы. Зачем ты набрала столько ерунды?

— Грабли и лопата — не ерунда! Молоток и пила — это совсем не ерунда! — важно покачивая головой, наставительно произнесла девочка, зарываясь в ящик с отвёртками, стамесками, крючками, гвоздями и рулонами наждачной бумаги.

— Это же богатство! — она вылезла и посмотрела на него счастливыми глазами.

Дамир хлопнул по коленям и рассмеялся.

Они ещё долго бродили по складу, набирая какую-то странную цветную стеклянную посуду именитого в прошлом дизайнера, но не имевшую успеха у покупателей; коробками складывали бракованные банки, которым не подошли крышки; пачками загрузили тачку мужскими рубашками устаревшего образца и пожелтевших от времени; прокладывали этими рубашками керамические и фарфоровые плошки, тарелки, кувшины. Шайя с жадностью накинулась на пару коробок из закрывшегося пару лет назад магазина рукоделия.

Дамир почти всё смог пристроить по низким ценам из славной лавочки, но остались странные палочки с крючками, иголки, большие тяжёлые ножницы, нитки любых цветов, намотанные на огромные катушки, пакетики с разноцветной пудрой, и множество непонятных деревянных штук прямо в упаковках. Он слышал, что некоторые дамы из обеспеченных семей увлекаются рукоделием и что это удовольствие не из дешёвых, но у него не было среди них знакомых, чтобы предложить то, что досталось даром, а в бедных кварталах давно уже не тратили времени на шитьё и прочее. Одежда стоит копейки, и нет смысла что-то ремонтировать в ней, если даже на помойке всегда можно найти что-то более-менее приличное.

— Неужели это никому не нужно? — удивлялась малявка, впихивая в тачку очередную мелочь для кухни.

— А кто сейчас готовит? Я помню, был мальчишкой, и в супермаркетах на полках ещё можно было увидеть сковороды, тёрки, доски, ножи, а потом всё это исчезло за ненадобностью. Что-то переплавили, утилизировали, а что-то нам досталось, в качестве пожертвования. Но у нас мало кто готовит. Самое красивое я продал любителям старины, а страшненькое тебя дожидалось!

— Дело не в красоте, а в функциональности! — прижимая к себе пароварку, Шайя пыталась удержать ещё два чайника: большой и маленький, а заодно поглядывала на заварочный.

— Вам помочь? — раздался насмешливый голос Цера.

— Да! Бери ещё одну тачку — и поехали за продуктами! — велела девочка.

Дамир удивлённо выгнул бровь:

— А что ты там приглядела? Вроде всё нужное я уже передал.

— Как что? Мешок с мукой и крупами! Вам такое богатство дали, а оно у вас пылится! Как только жучок не завёлся?

— Так мука серая и крупы тоже не кондиция? Можно ли их есть? — мужчина даже остановился. — Да и как их готовить?

Но девчонка, ни на секунду не останавливаясь, побежала вперёд, бурча про дикость нравов. Дамир поспешил следом и взялся объяснять:

— Это нам из одного магазина экологической еды прислали. Туда обычно личные повара важных шишек ходят закупаться. Они впервые нам что-то прислали, так как участвуют в программе безотходного производства. Раньше то, что им не надобно, они передавали в другие магазины более низкого класса, но иногда проще выкинуть, чем возиться с переоформлением документов.

Малышка остановилась возле мешков и залезла в один из них с головой, принюхиваясь, а потом зачерпнула ладошкой муку, внимательно рассматривая её. Тоже самое проделала с крупами, а кладовщик продолжал рассказывать, откуда у него появились эти продукты:

— Ниярди узнал о проблеме магазина и предложил им участие в этой программе, а так же предложил самому заезжать к ним раз в месяц за некондиционными продуктами, но наши только банки с просроченным мёдом разобрали, остальное вот… лежит.

— Мука серая потому, что ржаная, — она сунула ему её под нос и показала, что надо принюхаться, — а та, что названа вторым сортом, так это не совсем верно. У вас тут настоящая обойная мука и, между прочим, она самая полезная! Некондиция в крупах — тоже не страшно, — пыхтела Шайя, указывая на мешки, которые надо грузить.

— Зачем тебе всё это? — недовольно пробубнил Цер. — Сакр говорит, что захламление в доме ведёт к беспорядку в голове.

— Не переживай, у меня всё будет в порядке, как в доме, так и в голове.

— Сомневаюсь. У тебя там уже кавардак!

— Ты после убедишься, что я ничего лишнего не взяла. Дамир, а у вас есть тут соль, сахар?

— Да, ты разве не видела? Ах, это я виноват, сгрузил на них старые календари. Их какая-то фирма на заказ делала со своим логотипом и не забрала. Нам на растопку дали, а я забыл про них.

Дамир скинул несколько коробок и показал Церу на мешки с сахаром и солью.

— А он поднимет их?

Мужчина снисходительно улыбнулся и, открыв мешок, достал оттуда пачку соли.

— Это просто оформление такое, под старину! А так она расфасована по килограмму. Никто не купил её, потому что в ней повышенный процент камешков. А я взял и иногда выращиваю из неё кристаллы. Очень красиво получается.

— О, тогда нам несколько килограммов — и достаточно. А с сахаром что не так?

— Намок и слипся.

— Ничего, разобьём и просеем. Молоток есть! А вот сита я не видела.

— Даже не знаю, что это такое.

— Похоже на миску с мелкими дырочками.

— Есть ковш с дырочками, ещё есть большая плоская ложка с дырочками и деревянный стакан с дырками. Я думал, бракованные.

— Как же я прошла мимо них! Мне надо!

Дамир засмеялся и пошёл искать необходимую посуду.

— Слушай, ну зачем тебе весь этот мусор? — возмутился Цер.

— Увидишь!

Вскоре, Шайя торопила своих помощников и следила, чтобы они ничего не потеряли по дороге. Время близилось к полудню и ей не терпелось выпить чая и разобрать имущество.