Глава 11. В которой заметно, что время не стоит на месте

После того, как профессор показал Шайе, сколько она набрала просмотров своих фильмов, ей показалось, что она переродилась во что-то лёгкое и эфемерное.

Открывая глаза с первыми лучами дающей свет и энергию звезды, девочка теперь мчалась на кухню топить печь и готовить завтрак, только чтобы поскорее приступить к осуществлению ранее задуманного. А планов у неё было громадьё, и всё связано с её же собственным комфортом!

С новым энтузиазмом она начала продумывать, какие предметы мебели ей нужны в доме и во дворе, и как их изготовить из того, что есть под рукой? Причём она теперь старалась обращать внимание на то, чтобы её задумки выглядели красиво и создавали хотя бы видимость интерьера. Для подкрепления вдохновения в плане обустройства помещений она бегала к дядьке Дамиру.

С удовольствием копаясь у него на складе в поисках интересненького и необходимого, она частенько, восторженно раскрыв глаза, выбегала из ангара, чтобы сообщить ему, какие ценности у него хранятся, и кому их можно было бы продать.

По мере обучения Шайи у профессора и получения ею информации о других планетах она щедро расширяла кругозор Дамира, и тот уже своими способами, в том числе задействуя подсказки старейшины, находил возможности пристроить небольшие грузы на улетающие корабли в надежде найти стабильный источник дохода для поселения.

Так он, помимо сбыта гуманитарки, попробовал переслать на соседнюю дружественную планету несколько корзин с собранными в лесу фруктами, но с первой же попытки потерпел неудачу, так как подобный груз оказался слишком заметен, капризен и привлек внимание эпидемиологической службы.

А вот если свежие фрукты передать на корабль в качестве натуральной витаминной заправки пищевых блоков для команды, а в благодарность от капитана попросить свободный уголок в грузовом отсеке для сухофруктов и орехов, то это совершенно другое дело. Только где взять столько сырья, чтобы проводить не разовую акцию раз в год, а наладить денежный ручеёк?

Вот если бы все потихоньку хлопотали, как Шайя, тогда можно было бы увереннее договариваться и действовать. Малышка посоветовала добавить к сухофруктам на тест-продажу ровные бамбуковые палочки, связанные десятками, высушенную красную глину, опрысканные сохраняющим лаком листочки с разных деревьев, утиный пух из птичьих гнёзд, а так же выставить на продажу скорлупу, оставшуюся после вылупливания птенцов. Ну, а про сушёные грибы, ореховую скорлупу, красящие пигменты высушенных корней некоторых кустарников он уже сам догадался. Можно было бы ещё улиток и лягушек добавить в ассортимент, но тут отреагируют эпидемиологи, как со свежими фруктами.

«Жаль, саранча давно не налетала, а то можно было бы тонну натурального сушёного белка получить, а Илая поднялась бы на новый уровень взаимодействия с живым миром» — мечтал Дамир.

Ему нравилось, что ни совесть, не проверяющие инстанции не смогут уличить его в том, что он разбазаривает богатства заповедника, и в то же время в душе разгорался азарт.

Было удивительно смотреть на окружающее другими глазами и по-новому оценивать то, что лежит под ногами. Правда, Дамир пока ещё боялся поверить, что кто-то заинтересуется глиной или скорлупой… Шайя слишком расплывчато обрисовала сферы применения собранного товара, но чуйка кладовщика подсказывала, что инопланетяне сами исследуют диковинки и сообразят, куда их пристроить.

Кладовщик, проводив маленькую приятельницу до её сада, бодрым шагом направился по соседям, чтобы расшевелить их и обязать сушить фрукты с ягодами на продажу. До уровня Сакра и других старичков им ещё далеко, а жизнь уже так поворачивается, что можно угодить в женатый статус, и тогда понадобятся деньги для семьи. Сам Дамир уже нет-нет да подумывал о том, куда он мог бы привести жену (чисто гипотетически) и как ей жить здесь, чтобы не загнуться от тоски.

А тем временем Цер под руководством активной подружки обрабатывал притащенные из леса стволы деревьев, подготавливал формы для заливки прозрачной смолы, которую нашли на складе Дамира. Что-то Шайя сама пилила, но чаще помогала парню в подготовительной работе, придерживая, подавая, бегая за всякой мелочевкой, а главное, всё так же оставаясь мозговым центром всех расчётов.

Не то, чтобы у неё был опыт по конструированию мебели и последующей сборки, но когда занимаешься рукоделием, то быстро учишься всё планировать и рассчитывать заранее, чтобы потом не жалеть о потраченном времени и усилиях.

Так пробный вариант деревянного стола с прозрачной столешницей из смолы получил в подарок кладовщик, а вдохновлённая успехом, Шайя придумала сделать себе эксклюзивную столешницу, залив смолой красиво уложенные дары природы.

Получилось у неё не сразу, так как пришлось придумывать хитрости, чтобы тягучая смола не нарушала при заливке рисунок, но результат порадовал.

Потихоньку двор Шайи превратился в мебельную мастерскую, и один за другим были изготовлены маленькие прикроватные столики. Потом настал черед создания массивного уличного стола и скамьи к нему. Дальше при помощи профессора смастерили тумбу для кухни, в которую торжественно спрятали мешки с остатками крупы и муки, а благодаря следующему этапу совместного мастерства здоровенная тумба превратилась в буфет. Шайя не могла нарадоваться ему, когда расставляла на полочках посуду и закрывала дверцы со стеклянными вставками.

Из-за холодов профессор больше не оставался ночевать в саду Шайи, но выходные всё так же старался проводить с нею.

Дел в саду ещё было много, и он подрезал деревья, приносил из леса старые стволы, распиливал их на дрова, прося малышку не экономить их, чтобы не мёрзнуть. Шайя кивала и вообще очень ответственно относилась к своему здоровью. Она следила за чистотой своего тела, одежды и дома, а заодно приглядывала в этом плане за Цером. Одевалась по погоде, и стоило ей заметить, что кто-то шмыгает носом, то малышка сразу же заваривала имеющиеся у неё в избытке травяные сборы, проверяла, не мокрая ли одежда, а однажды пригласила для осмотра непривычно бледного профессора старейшину.

Сакр тогда сказал, что у Ниярди проблема с сосудами и принёс новые травы, которые девочка разделила на порции и велела профессору если не заваривать, то жевать их на работе. Её умение заботиться о близких поражало. У алани и вообще в обществе это было забытое умение. Причин этому было много, и никто не замечал, что алайянцы в целом стали слишком эгоистичными.

Ниярди в силу своего возраста и профессии испытывал потребность поделиться жизненным опытом, но к заботе Шайи о нём, о Цере и о других алани он так и не привык, что заставляло размышлять о своей жизни, о жизни современного общества, рассматривать устои инопланетян и задавать себе вопросы, а не ошиблись ли они с гиперзаботой о детях? Пока профессор совмещал свои размышления с работой, Шайя, как обычно, хлопотала по дому и создавала новый материал для съёмок.

— Цер, ты не будешь против, если я смонтирую несколько фильмов с твоим участием? — как-то спросила девочка, отмечая, что её друг уже многому научился и скоро ему будет неинтересно с ней.

— Но разве дроны снимали меня?

— Ну, можно собрать материал, где ты возишься с тестом и печёшь хлеб. Я частенько была рядом с тобою и акцентировала внимание на тебе.

— Э-э, вообще-то у тебя получились классные фильмы и, если можно… ну, в общем, я не против.

— Тогда я предлагаю нам ещё что-нибудь испечь помимо простого хлеба. Как ты смотришь на то, чтобы дерзнуть на пирожные?

— А ты умеешь? Этому учатся годами…

— О, нет, Цер, не начинай! Скажи «да» — и всё!

Так начался новый этап съёмок, посвящённый кондитерскому искусству и рукоделию.

Шайя понимала, что никому её рецепты не нужны, так как культура домашнего приготовления пищи исчезла напрочь, поэтому она старалась сделать акцент на ощущении волшебства, когда неказистые простые продукты превращаются в нечто другое, удивительное и красивое. Она старалась показать, из каких продуктов создаётся вкусовое наслаждение, как ведут себя будущие пирожные в печи, как потом они напитываются кремом и, самое главное, в её фильмах были украшение полученного и подача. Последнее было сродни творчеству.

Они натирали морковь и свеклу на мелкой тёрке, чтобы получить рыжий и бордовый краситель, мяли в ступке петрушку и шпинат ради зелёных тонов, давили черный виноград и радовались лавандовому цвету. Дальше в ход шли чай и кофе, специи и фрукты. Получать красители в считанные минуты оказалось очень интересно!

Церу нравилось то, что они делали! Он уже смелее работал с продуктами, во многом ориентируясь на запах, будь то выбор исходного сырья, время расстойки теста или непосредственно выпечки, и его вкусовые предпочтения полностью изменились.

На улице уже выпал снежок, а у Шайи всё не появлялось ожидаемого свободного времени, чтобы без какого-либо дела прогуляться по лесу, встретить рассвет вместе с другими жителями поселения, задуматься о будущем.

Ниярди, узнав о том, что ей уже исполнилось восемь лет, устроил экзамен, и оценив результаты самостоятельного обучения, стал активнее заниматься с девочкой, видя в ней большой потенциал. Его подопечная училась легко и с энтузиазмом, а это было залогом успеха.

Шайя с интересом читала перед сном все рекомендованные профессором книги и с пониманием относилась к изучению всеобщего языка, распространённого среди инопланетян. Она трепетала от мысли, что когда-нибудь сможет побывать на других планетах и готова была учить хоть десяток языков! Тем более Шайя прекрасно знала, что память не всегда будет такой активной, как в её нынешнем возрасте.

Время бежало быстро. Чисто психологически хозяйка маленького уютного дома ждала сугробов, по которым можно было бы судить, что вот она, Зимушка-Зима! Но вскоре местное светило стало сильнее греть землю и даже тот снежок, что уже выпал, едва добираясь до щиколотки, начал таять.

Оказалось, что зима уже отступила и пора озаботиться рассадой: новый летний сезон оказался не за горами!

Профессор купил Шайе небольшую теплицу, где теперь в крошечных стаканчиках проклёвывались семечки любимых ею томатов, сладких и жгучих перцев, белоснежных с ореховым вкусом баклажан и прочего.

А сама садовница увлеклась созданием цветных фигурок и бусинок, переплавляя неуклюжую дизайнерскую стеклянную посуду. Ей был интересен как сам процесс, так и то, что можно сделать, проявив фантазию.

Конечно, было бы куда заманчивее организовать плавку стекла с нуля, но Шайя вспомнила, как будучи уже в приличном возрасте, летала в Турцию и заворожено наблюдала там за работой уличных мастеров, плавящих стекло в небольших печках и выдувавших на глазах у зрителей маленькие флакончики. Это воспоминание придавало уверенность в том, что её вариант работы со стеклом точно так же заинтересует обывателей, а если кто-то всерьёз увлечётся, то в сети можно найти любую информацию.

А то, что после того медленного остывания, какое она организовала для своих изделий, многие из них потрескались, так об этом не обязательно кому бы то ни было знать! Если бы работа со стеклом надолго увлекла её, то Шайя более профессионально подошла бы к этой затее, а так, ей ужасно надоела дизайнерская посуда, которую не удавалось как следует промыть в узких местах, и одновременно давно хотелось попробовать самой что-то сделать из стекла.

Вот и получилось, что жажда посмотреть на процесс плавки и выдувания фигурок была утолена, материал отснят, а в душе разгорались новые желания и потребности.

И кто бы сказал заранее, что чем больше всякого разного узнаешь, тем, оказывается, ещё больше интересного и непознанного видишь вокруг себя! А ещё девочка пыталась найти то, что увлекло бы её на всю жизнь, но пока она чувствовала потребность только знакомиться как можно шире с материалом из разных областей.

Увлечённая разными экспериментами и хлопотами, Шайя даже не узнала, что за границей заповедника вокруг её персоны разгорались один скандал за другим, и некоторые общества потребовали «изъять ребёнка из поселения, в котором никто о ней не заботится».

Ей некогда было смотреть новости, и она не разрешала себе тратить время, бесцельно лазая по сети.

А тем временем, чем больше популярности набирали её фильмы, тем больше обществ выражали своё возмущение по поводу самостоятельного существования самой героини и её действий.

По их мнению, нельзя было открыто демонстрировать вопиюще негуманные эпизоды, когда ребёнок держал в руках мёртвые туши птицы или кролика, кидал живых раков в кипящее масло или воду; а чего стоили кадры, когда малышка одним движением тесака рубила голову рыбе!

Непедагогично было показывать, как девочка разжигает огонь, кладёт в рот разные ягодки прямо с веточек, минуя отдел сертификации, или ловит опасных раков, стоя по колено в нефильтрованной воде.

К чему призывают эти фильмы самых беззащитных и уязвимых членов общества?

Чтобы защитить свободу Шайи и обуздать моралистов, профессору пришлось обратиться за помощью к некоторым своим студентам и заодно направить их внимание на то, что в последние годы творится возле заповедника.

Ниярди уже не один год бился за то, чтобы заповедные земли вместе с Алани оставили в покое, вспомнив о дарованном им уникальном статусе, но только сейчас, благодаря известности Шайи и нападкам на неё, ему удалось получить защиту на самом высоком уровне.

Быть может, это временная мера, но дельцы попритихли, как и подкармливаемые ими общества, которые смогли громко заявить о себе во всеуслышание, критикуя короткие фильмы малышки и горланя об увиденных непотребствах. Ниярди сильно переживал обострение ситуации, но старался думать о том, что все эти скандалы лишь добавили популярности фильмам о жизни Шайи, и малышка на радостях фонтанирует самыми необычными идеями!

***

Закрытая академия

— Тиба? — окрикнул знакомого Кацу Харадо. — Я думал, тебя отчислили!

— Нет, удалял из своей головы кое-что, — лениво ответил стройный парень, небрежно прислонившись спиной к стене.

— Долго же тебе удаляли это «кое-что», — хмыкнул Кацу, останавливаясь рядом и соблюдая дистанцию вежливости.

— Адаптация и всё такое, — пожал плечами Ютака Тиба, чуть расслабившись.

— Слушай, Тиба, ты же из финансистов? Зачем вообще что-то было вживлять?

— Нам необходима хорошая память. На свою я не надеялся, а заодно поставил себе мгновенный счёт любых чисел.

— Ну и как теперь без всего этого?

Кацу действительно было интересно, каково это сначала чувствовать себя властелином информации и цифр, а потом стать обычным человеком.

— Паршиво, но если другие могут, то и я смогу, — с каким-то упрямством ответил молодой Тиба.

— Ну, я бы не сказал, что быстро считаю! — хохотнул Кацу, искренне радуясь возможности пообщаться, тем более на такую щекотливую тему.

— А тебе было что считать? — усмехнулся в ответ Тиба. — Взять, к примеру, Шайю… ну, ту девчонку, что…

— Знаю, и что? — Харада вопросительно выгнул бровь.

— Ты заметил, как она всё быстро просчитывает, когда что-либо мастерит? А как у неё развито образное и логическое мышление?

— Она единственная такая.

— Ну, не скажи. Меня отец отправил пожить в бедные районы, так там немало тех, кто быстро просчитывает действия наперёд, да и считает при покупках практически мгновенно.

— Хм, не думал об этом.

— Правда, гораздо больше тех, кто полностью доверил все расчёты гаджетам, и тупят, если происходит какой-либо сбой. С виду люди как люди, а как что-то случается — словно дети малые! Но сам факт, что при соответствующем обучении границы наших возможностей раздвигаются, несомненен.

Кацу кивнул, приметив, что Тиба уже несколько раз привычным жестом поднял руку к голове, пытаясь включить ручную активацию головных имплантов, которых теперь у него нет.

— Я рад, что хоть кто-то возвращается, а то профессора озверели и не дают спуску никому, — произнёс он.

— Ты ведь Кацу Харадо? — Тиба оторвался от стены и медленно зашагал вперёд, предлагая присоединиться.

— Он самый.

— О, будущая разведка! — чуть наиграно хохотнул финансист. — Тебе не повезло, за тебя ещё не брались по-настоящему!

— Откуда ты это знаешь, Ютака Тиба? — прищурился Кацу, и Ютака на всякий случай увеличил дистанцию.

— Финансисты всё обо всех знают, потому что все операции спонсируются нами. И кстати, ты же должен понимать, что здесь простых людей нет. Уверен, что все находящиеся тут догадываются, куда тебя определят. Ты у нас единственный военный, а сейчас в армии идёт такая чистка, что закачаешься! Больше всех пострадала внешняя разведка в связи с последними событиями.

— Что за события? — Кацу отвёл глаза, зная, что у него тяжёлый взгляд, а спугнуть хвастунишку ему не хотелось.

— Ты у отца спроси, а я ужинать.

Кацу отступил и дал дорогу наследнику казначеев.

Всё-то они всегда и про всех знают!

Ему пришлось из отца новости чуть ли не клещами тянуть, а другие уже в курсе всего и даже прогнозируют его будущее.

Как же он устал! Не верится, что впереди лето и отдых.

Сколько раз за последнее время ему приходилось быть на грани и, не веря больше в себя, мечтать об уходе из чёртовой академии!

Не ушёл, даже смог оценить масштаб знаний и умений, что в него вложили. Человек действительно способен на многое! И что удивительно: не меняя тела, из него довольно успешно куют супербойца. Знать бы раньше всю ту науку, что ему вбили в здешнем спортзале!

Кацу отправился в столовую, чтобы послушать, у кого какие планы на лето. Впервые он спокойно общался с сокурсниками, и никто не пытался спровоцировать его на драку, чтобы доказать преимущество усовершенствованного тела перед упёртым наследником консерваторов Хараду.

***

Заповедник.

— Профессор, вы обещали мне помочь с забором!

— Но, Шайя, зачем он тебе? Никто не войдёт на твою территорию без разрешения. Алани на редкость тактичный народ в плане личного времяпровождения.

— Дядя, это вопрос психологии! Я должна видеть свою территорию! Это помогает мне оценить вложенные усилия, даёт возможность правильно распределять силы.

— Шайя, я не понимаю. История гласит, что любой забор рождает споры и дрязги. Сейчас ты вольна на любом кусочке земли, принадлежащем поселению, посадить всё, что тебе вздумается.

— Вот! А мне не нужны такие просторы! Я смотрю на дорогу и думаю о том, что хорошо бы вдоль неё высадить цветы; смотрю на котлован с водой — и подсчитываю, сколько надо камней, чтобы укрепить края, а потом поставить ограждение. Вижу тропинку к горам и понимаю, что там, в середине пути, надо смастерить мостик. Профессор, меня всё это угнетает, так как у меня нет сил на всё! Я хочу видеть, что справляюсь хотя бы со своим садом и огородом, что моя личная территория ухожена! Это позволит мне думать, что я всё же трудолюбива и успешна!

— Ну, если для тебя это так важно, — растерялся профессор.

— Да, для меня это важно, — уверено подтвердила девочка. — Я не отказываюсь облагораживать общественные земли, но там работы непочатый край! Мне нужна граница между личным и общественным. Тем более наш забор будет невысоким и всего лишь номинально отгородит меня от людей. За лето его обовьёт зелёный горошек. Я хочу на следующую зиму законсервировать его, и побольше!

— Шайя, профессор Аоми готов поделиться с тобой любыми семенами. Тебе ничего не нужно?

Девочка задумалась, и поначалу было обрадовалась, но нахмурилась и отрицательно покачала головой.

— Точно?

— Дядя Ниярди, ну вы как искуситель! У меня уже полная теплица рассады, куда мне ещё?

Профессор поднял руки вверх, показывая, что сдаётся, и тут же напомнил:

— А ты говорила, что хочешь продолжить цикл тематических съёмок и собираешься сама изготовить бумагу?

— Скоро этим займусь.

Шайя с подозрением посмотрела на профессора.

— Я бы посоветовал тебе изготовить разные виды бумаги: простую, цветную и с тиснением. А ещё можно сразу показать, чем раньше заменяли ручки и сделать кисточки для письма.

— Ну-у, кисточки не сложно, а вот бумага с тиснением…

— Я поищу необходимые формы для этого. И как тебе такая идея: посадить хлопок и показать, как из него получают натуральную ткань? Ты же проследила весь процесс с шерстью, теперь очередь за хлопком и шёлковыми нитями.

— Ой, с хлопком отличная идея, а вот с гусеницами мне не хочется возиться, — малышка скривила лицо.

— Так ты знаешь, как получают шёлк?

Шайя хотела сказать, что любая женщина, увлекающаяся литературой о попаданках, знает не только это, а ещё многое другое! Вопрос только в деталях. В любом деле куча нюансов, а гусеницы — живые существа, и тут мало поверхностных знаний. Но профессор все равно её не поймёт, так как этот жанр-инструктаж по выживанию в чужих мирах был напрочь забыт в этом мире и надёжно похоронен в прошлых столетиях.

— Весьма теоретически, — расплывчато ответила девочка. — На хлопок — согласна, а с червяками возитесь сами.

— С гусеницами, — поправил её Ниярди. — А ещё у нас уже более десяти лет успешно применяют технологию разведения паучков-ткачей. Из нитей этих маленьких трудолюбивых существ создают ткань для защитных костюмов.

— Да? Как интересно!

— А я уж думал, что тебя ничем не удивить! — улыбнулся профессор.

Он лукавил. Девочка с восторгом изучала Алайю по книгам, дивясь многому, а уж когда речь заходила о соседних планетах, то лучшего слушателя было не найти.

Все рекомендованные Ниярди книги были прочитаны ею буквально взахлеб. Её восторг и тяга к знаниям завораживали профессора, придавали его работе, да и жизни, новый смысл!

Он никогда не чувствовал себя настолько востребованным, как при общении с Шайей, а как он гордился тем, что обладает достаточными знаниями, чтобы учить эту любознательную девочку и не опозориться, сказав в ближайшее время, что он передал ей всё, что знал!

Малышка не просто поглощала знания, она обладала какой-то потрясающей практичностью и буквально всё фильтровала через только ей ведомые параметры. Она слушала краем уха, почему происходит извержение вулкана, но с интересом вникала в информацию, каким образом можно использовать застывшую лаву, на какой срок местность будет законсервирована.

Отмахивалась от подробного изучения цикла жизней бабочек-вертушек, но раскрыв рот, слушала о том, как крылышки этих насекомых оказались панацеей от тяжелейшей болезни для одной из далёких рас во вселенной и это сподвигло девочку послушать об организации питомника для бабочек. Она даже посчитала, насколько рентабельным должно быть это предприятие.

И Ниярди забил бы тревогу, считая, что девочка неправильно развивается с психологической точки зрения, но как-то застал Шайю за чтением художественной литературы и успокоился. Разве что выбранные ею романы предпочитали читать женщины, а не дети, но, бывало, что Шайя смотрела мультики и смеялась, в то время как Цер насмешливо фыркал. Непостижимый ребёнок!

Шайя спустилась в погреб, чтобы налить из керамического бочкообразного ведёрка в бутылку поставленный в прошлом году на ферментацию соевый соус. Он простоял ещё недостаточно долго, но вкус у соуса уже был ярким и насыщенным. Девочка собиралась приготовить грибы эринги, полученные в обмен на хлеб.

Потребовался не один месяц, прежде чем они с Цером научились делать правильный, настоящий хлеб из любого зерна! Теперь у них была лучшая закваска, свой солод, хорошие пропорции муки высшего сорта и отрубей. Вроде бы и раньше у них получалось неплохо, особенно когда начали использовать закваску, но только пройдя длительный путь проб и ошибок, оба почувствовали, как надо работать с продуктами для выпечки хорошего хлеба.

Пекли много. Казалось бы, поселение небольшое и все берут по четвертушке, заходя раз в неделю, но аппетиты соплеменников потихоньку увеличились, и селяне всё чаще прогуливались возле сада Шайи, принюхиваясь в надежде, что она внеурочно взялась за выпечку.

Взялась. Точнее, взялся Цер, используя мощности её новой печи. А девочка теперь изредка баловала оживившихся селян разнообразными печенюшками, булочками с фруктовыми начинками, а то просто солёными или сладкими палочками, что тоже любили.

Дядька Дамир, особо балуемый Шайей пирожками с фруктово-ягодными начинками и разными видами хлеба, даже посвежел, немного поправился, да и выглядеть стал опрятнее. Девочка всего-то уделила время и подобрала ему новую одежду по размеру, строго-настрого велев следить за чистотой.

И ведь послушался, быстро привык к аромату свежести и частым постирушкам у ручья. А выбираясь в город, стал замечать заинтересованные взгляды женщин. Его даже как-то импозантным назвали, косясь на старомодную одежду из натуральных материалов.

А Шайя разглядывала принесённые ей грибы и думала, как их приготовить. Сегодня хотелось по-быстрому. Она уже не первый раз готовила эринги и полюбила их за плотную структуру и схожесть с мясом. Сейчас девочка разрезала грибы пополам, получив своеобразные стейки, сделала насечки и полила подслащённым соевым соусом, собираясь обжарить, не жалея для этого масла.

Посмотрела на Цера, увлечённого показом видео-зарисовок новых имплантов и открывающихся возможностей для тех, кто купит последние модели. Перевела взгляд на Ниярди, подсчитывающего, сколько понадобиться бамбуковых стволов на сооружение ограды.

Вздохнула. И чего тут считать, знамо дело, что много! Хорошо, что алани разрешается рубить деревья в лесу, так как их статус схож со статусом редких животных, которые могут валить стволы, почёсывая спину, делать запруды, а кое-кто выгрызает древесину изнутри.

Шайя кидала грибы в разогретое масло, а сама задумалась о заповеднике, точнее о людях, следящих за ним.

Все фруктовые вина, поставленные осенью на ферментацию ради любопытства профессора, разошлись в праздничные дни в подарок служащим по охране заповедника. Помимо этого сомнительного продукта, Шайя отправляла сладкие ореховые угощения, которые заготовила с избытком.

Зачем она угощала посторонних людей, девочка не могла ответить Ниярди.

Её поразило то, что служащие видят заповедник через установленные в лесу и по периметру камеры, а сами многие деревья даже не трогали вживую, не представляют, какие они огромные или как ощущаются вблизи. А что уж говорить о том, что работники годами наблюдают недоступные им фрукты, ягоды, орехи, гниющими на земле и никому не нужными!

Шайя ничего не говорила профессору, но стоило растаять снегу, она нарезала разных веточек с фруктовых деревьев и поставила их в тепличку укореняться. Осенью у неё будут готовы новые саженцы взамен старых деревьев для своего сада и для подарка людям на той стороне.

Она даже сама может их посадить, если им сложно. Возможно, у них нет садового инструмента! А ей странно, пролетая сверху на летомобиле Ниярди, видеть довольно обширную полосу, идущую вдоль границы заповедника, совершенно пустой от посадок.

Наверное, так положено, но за пустынной полосой идут густые неопрятные заросли никчёмных деревьев, мешающих друг другу, а потом вновь пустынная полоса и пригород.

Этой зимой Шайя узнала, что все городские постройки находятся под защитой от резких проявлений непогоды. В городе никогда не бывает снега или ливня, сильных ветров или слишком высокой температуры. Горожане живут в тепличных условиях и могли бы превратить город в большой сад.

Понятно, что в прошлом было перенаселение и берегли каждый свободный сантиметр, но прошлое осталось позади, а все живут как прежде. До сих обыватели почему-то считают, что только богатым дозволено выходить из своего дома под тень деревьев и наслаждаться цветочными клумбами.

Шайя собиралась исправить это хотя бы для знакомых ей служащих, и потихоньку весь нижний ряд теплички она заставила веточками, помещённые в питательную среду в ожидании появления корней.

Накормив своих мужчин грибными стейками, Шайя подала картофельные шарики с грибной начинкой внутри. Она давно уже приноровилась запекать пару картофелин в печи или держать их на пару, а потом разминать в пюре, добавляя яйцо или муку в зависимости от сорта картофеля и сваляв маленькие шарики, обжаривать их в масле или плюща эти шарики ладошкой в плоский кружок и отправляла их в печь. Там эти крохотные блинчики запекались до хрустящего состояния, и Шайя называла их чипсами. А бывало, она комбинировала ржаное тесто с размятым картофелем, получая открытые пирожки-закуски. Такие вещи она готовила совсем по чуть-чуть и никогда впрок, чтобы только ознакомить близких людей с кухней её мира и самой не уставать.

Вот когда все наелись и лениво потягивали из мешка сухофрукты, прячась от разошедшегося светила, она и объявила, что завтра же займётся воспроизведением древнего способа создания бумаги.

Шайя запомнила этот день, так как он стал отправной точкой её мучений и возродил на Алайе моду на бумагу.