Глава 20. В которой Шайя теряет дом

На Шайю накатила лень и тяга к безделью. Длилась эта апатия ровно до прилёта Ниярди. Профессор кипел энергией и впервые поделился с Шаей своими замыслами о дополнении процесса обучения.

— Вы что-то круто взялись за своих студентов, дядюшка, — выслушав его, покачала головой девочка.

— Они уже взрослые и вскоре им придётся отвечать за всех жителей нашей планеты! Эти ребята должны быть лучшими, и они, как никто, обязаны хорошо взаимодействовать друг с другом! Самый короткий путь к этому — совместное преодоление трудностей.

Тяжело вздохнув, Шайя вспомнила своё детство и юность, когда на детские плечи ложилась уборка дома, готовка, присмотр за младшими, да и вообще любая помощь, потому что родители работали, а бабушки с дедушками были старенькими. Хотя теперь о возрасте в пятьдесят с небольшим думать, как о старичках, смешно.

А вот её собственные внуки уже росли в другой атмосфере и не они подстраивались под родителей, а весь мир крутился вокруг них.

Внуки выросли хорошими, ласковыми, добрыми, но слабыми. Да простят они бабулечку Таисию!

Но своего детства, даже ради воспитания стойкости, она не пожелала бы им.

И теперь, слушая профессора, его подопечная не знала, правильно ли делает, что поддерживает его.

— Вы всё о ребятах говорите, а девушки?

— С девушками пока сложно, — вздохнул профессор. — Я внёс предложение о предоставлении бесплатных мест в академиях для части девушек, которые не подвергали своё тело изменениям, но это не сработает.

— Почему же? Оповестить школы и попросить помощи у них, чтобы они продвигали талантливых девчат, предупреждая их об особом условии. Для тех, у кого нет денег, это счастливый шанс!

— Всё не так просто, цветочек. Совсем не просто, — профессор скорбно поджал губы, а взгляд его устремился вдаль.

Шайя сочувствующе прижалась к нему и, казалось, продолжения разговора не будет.

— Всё, что я рассказал тебе, это большой секрет, который ещё долго таким и останется.

— Но вы говорили, что отныне будет вестись борьба за чистое тело?

— Тайная борьба!

— Но почему? Это же вредительство — умалчивать о произошедших изменениях!

— Девочка моя, как ты наивна! Стоит только объяснить людям, что все их мечты ведут к краху, как начнётся хаос. Разрушить сложившуюся систему легко, а что предложить взамен? В нашу жизнь с рождения вписываются достижения наших учёных по улучшению тела.

— Но ведь дети и подростки чистые?!

— Да, в этом возрасте действуют серьёзные ограничения по вмешательству в организм, но вся программа обучения заточена на выявление индивидуальных способностей и их развития, при этом составляется список подходящих модификаций.

— Не понимаю.

— Всё очень просто, Шайя. После того, как ребятишек научат грамоте, проводят тесты, и по их итогам идёт дальнейшее обучение. Это значит, что если у тебя выявят склонность к истории, то ты будешь учить только её, и тебе порекомендуют в будущем увеличить объём памяти, простимулировать некоторые зоны мозга для работы с огромными информационными потоками. Но есть такой нюанс: в большинстве своём дети редко проявляют свои способности ярко и определённо, и тогда их настраивают на работу в качестве простых служащих в больших корпорациях.

— Я бы не хотела с детства знать, что мой потолок — выполнять ряд определенных действий изо дня в день.

— И другие не хотят с этим мириться. Любовь родителей в любом сословии дарит деткам уверенность в своей исключительности, и они не верят, что их будущее обыденно. Поэтому обучение для этих ребят в школе превращается в затянувшееся безделье. Они не хотят учиться, и никто не заставляет их. Эти дети твёрдо убеждены, что они смогут как-то, где-то заработать деньги на дорогие модификации, и тогда их жизнь сама собой поднимется на другой уровень.

— Бред.

— Кое-кому удаётся проделать этот трюк.

— Но это же единицы! Или я ошибаюсь?

— Всё верно, но в эту сказку верят. Это же дети! Они сидят на детском стульчике или бегут в школу — и всю их жизнь сопровождает реклама, где невзрачная серая мышка получает на совершеннолетие подарочную карту от родителей, идёт в медицинский центр и выходит оттуда королевой с широчайшим выбором возможностей.

Шайя поморщилась. Когда-то она тоже верила, что скоро настанет момент и её жизнь в одночасье изменится!

Её счастье, что в ожидании этого загадочного момента она не сидела на диване, а крутилась, как белка в колесе, впрочем, как все. А так-то она ждала неясного чуда после окончания школы, потом надеялась на счастливые перемены с появлением жениха, дальше уже как-то вяло верила в нежданно-негаданное хорошее, получая высшее образование, а потом поняла, что вроде бы сама неплохо справляется со своими вполне обыкновенными мечтами.

— В любом случае, сложившаяся система прочна, и если её дискредитировать, то станет только хуже, — продолжал Ниярди.

— Ох, не знаю, дядюшка!

— Я молчу о том, что стоит только пошатнуть веру в модификации, предъявив доказательства, как правительство погрязнет в исках.

— Что за иски?

— Последствия вмешательства в мозг не столь безопасны, как мы думали раньше. И раз так, то подумай сама, что сделают пострадавшие уважаемые люди в ответ на это заявление!

Каждое слово давалось профессору с трудом, но он хотел, чтобы Шайя понимала его и не бралась судить за уступки.

— Сколько из них было уволено с работы из-за проявления агрессии к своим сослуживцам? Сколько было наказано по закону за преступления? И всё из-за того, что им неправильно простимулировали некоторые зоны мозга или так отразилось введение нано-гаджета на их психике. Невольно возникает вопрос: ОНИ виноваты в причинённом вреде окружающим их людей или модификации?

Шайя, широко раскрыв глаза, слушала Ниярди — и понимала, в какую бездну алайянцы загнали сами себя.

Теперь понятно, почему правительство проявляет осторожность и собирается действовать очень плавно и исподволь. Но до чего же жаль тех, кто будет продолжать портить своё тело, живя по старинке.

— А как те, кто ещё чист? Своим молчанием вы обрекаете их на роковую ошибку!

— Шайя, знаешь, ты намного шире и глубже вникла в катастрофичность создавшегося положения, чем многие из тех, кто руководит нами, — вздохнул профессор. — Я и другие, мы пытаемся добиться полного запрета на искусственные улучшение работы мозга под любым предлогом, но пока мы выглядим как старые ополоумевшие консерваторы.

— Наверняка тут замешаны большие деньги?

— Колоссальные! Я понимаю, почему у меня много противников и прекрасно осознаю последствия поспешности любого решения, но мы ходим по краю бездны!

— И что же делать? И так нельзя и эдак плохо!

— Делать можно многое. Для начала будут протестированы новые методики преподавания на студентах академии высшего руководящего состава. Одновременно с этим поддерживается вошедшая в моду волна бытовых зарисовок о жизни. Пусть обыватели расширяют свой кругозор, видят, чем заняты другие, как устроена их жизнь. Цензура будет отдавать предпочтения тем видео, где у участника нет в теле модификантов и он нисколечко не жалеет об этом.

— Хм, значит, мои фильмы не просто так стали популярны?

— Твои фильмы пробили себе дорогу сами и проложили путь для других. Сейчас тебе помогают, но первые шаги ты сделала самостоятельно.

— И всё же, разве всего этого хватит, чтобы переломить сознание людей?

— Не хватит, Шайя, но я надеюсь, что мои выпускники будут смелее в своих действиях. Пройдёт совсем немного времени и появятся комиссии, разъезжающие по школам с целью выделить талантливых детей, направить их в правильное русло развития.

— Меня смущают тесты, определяющие способности. Вы же должны понимать, что, к примеру, гениальность неизмерима! Это может быть тихий невзрачный ребёнок, наблюдающий за миром и вдруг — бац! — девочка хлопнула в ладоши. — Открытие века!

— Я всё знаю, моя хорошая, но без тестов всё будет ещё хуже. Когда-то с детьми занимались живые люди, и профессия учитель действительно означала, что тот человек учит детей, а сейчас подобная система осталась только в высших учебных заведениях.

— Кто же учит детей?

— Номинально всё тот же учитель, но это, по сути, человек, на руках которого графики, исходя из которых, он разводит детей по комнатам и включает им познавательные программы. Далее он только приглядывает за детьми и благоприятной обстановкой в школе.

Шайя обиженно выпятила нижнюю губу и с осуждением заявила:

— А вы мне задачки носили и заставляли их решать!

— Но, Шайя… — растерялся профессор.

— Значит, это была диктатура имени вас? — она весело сверкнула глазами, и Ниярди рассмеялся:

— Да, ты подверглась профессорской диктатуре.

На этой ноте они завершили непростой разговор. Каждому было о чём ещё подумать. Ниярди размышлял о том, не ошибся ли он, сделав ставку на студентов закрытой академии. Именно на их плечи должны лечь основные перемены в обществе.

Нынешние члены правительства при всех своих достоинствах уже не люди. Ниярди было горько услышать, что некоторые расы инопланетян назвали алайянцев живыми роботами, но ещё горше было согласиться с ними.

Все высокоуровневые чиновники панически боятся перемен, так как прогнозы, составленные компьютерной системой, неутешительны, и невозможно планировать управление Алайей на года вперёд. Если бы не резкие шаги недружественных планет, то никакая шокирующая статистика не помогла бы поднять проблему о вреде модификаций.

А Шайя всё думала, чем могла бы помочь в перемене мировоззрения людей, но ей ничего не приходило в голову. Пожалуй, случайно поспособствовать введению моды на чистое тело — это самое лучшее, что она могла сделать, и в своих фильмах ей надо немного сместить акценты, развивая эту тему.

Хороший тёплый день, начавшийся с интересной и важной по своей значимости беседы с Ниярди, неожиданно стал портиться. Ветер нагнал тучи, заметно похолодало и повеяло осенью.

— Шайя, сегодня обещают сильные дожди, — крикнул ей профессор, отвлекаясь от работы в саду.

Он как раз очистил одну из огородных площадок от высохших посадок и перекопав землю, рассыпал подготовленные девочкой удобрения и водил по земле граблями, слегка смешивая их с землёй.

Шайя выскочила из кухни и, хмурясь, посмотрела на небо. Погода действительно менялась на глазах!

Она взяла табурет и, встав на него ногами, сняла развешанные на просушку травы. Потом оббежала сад, забирая разложенные в ветвях деревьев большие плетёные подносы, на которых сохли порезанные на кусочки фрукты. Один из подносов выбило порывом ветра у неё из рук и всё рассыпалось на дорожку.

— Да что же это такое! — возмутилась хозяйка.

Бегая по всему саду и собирая разложенные подносы с дарами природы, она что-то сразу убирала в подготовленные банки, но многое перекладывала в тканевые мешочки и подвешивала возле кухонной печи, которую пришлось растопить. Готовить на улице из-за поднявшегося ветра уже не было возможности.

— Дядя, палатка! — теперь уже девочка предупреждала профессора о том, чтобы он оставил работу в огороде и собрал свои вещи.

Перекусив, они оба расположились в спальне Шайе, и каждый погрузился в свои дела.

Ниярди вошёл в сеть через электронную книгу подопечной и просматривал свою почту. Шайя решила связать ажурную салфетку, чтобы украсить ею мебель и использовала для этого хлопковые нити, окрашенные Денэрой в нежный зелёный цвет.

О том, чтобы профессору ночевать в саду или садиться в лётомобиль и лететь в город, не было речи. Даже в туалет уже было страшно выбежать, не то чтобы идти до ангара и взлетать в такую погоду. Устроившись вдвоём на двуспальной кровати, Шайя уснула сразу, а Ниярди ещё поработал, прикрыв фонарь со своей стороны тканью.

Стихия за окном набирала силу, и разбушевавшийся ветер клонил деревья к земле. Дождевые капли с бешеной настойчивостью стучали в окно или, подчиняясь порывам ветра, разбивали свои стройные ряды, мечась в разные стороны.

Такую непогоду профессор наблюдал впервые. В прошлом году ему довелось испытать на себе мощь ливней и страх перед грозой, а до этого его представления о буйствах погоды больше сводились к теории.

В доме было относительно тихо и покойно. Несмотря на собственное беспокойство, Ниярди уснул, а потом его словно что-то толкнуло, и он открыл глаза, не чувствуя больше сна.

Включив фонарь, мужчина хотел было подойти к окну, но в стекло ударила большая ветка и чудом не разбила его. Профессор отпрянул. Сильный порывистый ветер перешёл в новую стадию под названием «ураган», и этот ураган набирал силу.

Ниярди стал осторожно вглядываться в сад при вспышках молний и то, что ему удалось разглядеть — не понравилось. Часть деревьев была повалена, забор местами покосился, тяжеленный стол, стоявший во дворе, был опрокинут и словно бы рукой великана оттащен к краю площадки, где его задержали кустарники.

Ниярди попробовал войти в сеть, чтобы посмотреть новости, но связи не было. Оглянувшись на кровать, где безмятежно продолжала спать Шайя, он нахмурился. Будить её не хотелось, но оставаться в доме ему казалось опасным.

Пройдя на кухню, он собрал в корзину еды с водой, в другую сложил фонари, тёплую одежду и приоткрыл дверь на улицу. Порывом ветра дверную ручку выбило из его руки и шум урагана обрушился на него.

Всё оказалось намного хуже, чем виделось из окна. С большим трудом профессор добрался до входа в погреб и спустил вниз корзины. В погребе он ощутил себя в безопасности и более не испытывая сомнений, помчался за девочкой.

— Шайя, малышка, вставай! — тихо позвал он, вернувшись в дом.

— Что? — с усилием открывая глаза, буркнула она.

— Нам надо спуститься вниз. Здесь находиться опасно.

Девочка ещё какое-то время следила, как профессор выкладывал на кровать её одежду, потом перевела взгляд на окно и кивнула. Выходили они спустя несколько минут, вдвоём держа свёрнутый матрас с постельным бельём.

— Дядя, там холодно, а сидеть нам не один час, — строго заявила Шайя, умолчав, что её дядюшка Ниярди не молод и многочасовые посиделки на мешке с овощами могут аукнутся ему уже к утру.

Профессор понимал, что она права, но он не был уверен, что они смогут дотащить матрас до погреба. Спустить его совместными усилиями на узкой лестнице они как-нибудь смогут, а вот…

Это самое «вот» случилось сразу же! Сильный ветер ударил по огромному рулону и опрокинул носильщиков на землю. Шайя вцепилась в матрас изо всех сил, чтобы ветер не поволок её дальше, и этот рывок, её и ветра, неожиданно помог Ниярди подняться. Он тоже не выпускал рулон из рук, но после рывка, который помог ему подняться, ему пришлось упереться ногами, чтобы удержаться на земле и не дать себя утащить.

— Шайя, держись! — в ужасе закричал он, смотря в широко раскрытые испуганные глаза подопечной.

Резким рывком профессор притянул к себе матрац со вцепившейся в него малышкой и прижался к стене дома, помогая встать ей на ноги. Он хотел бросить огромный свёрток, но девочка боялась разжать руки.

— Держимся стены! — крикнул он.

Ещё несколько порывов ветра пытались сбить их с ног, а один раз Шайю вновь подбросило в воздухе, затягивая в круговерть, но Ниярди уже шагнул в погреб и смог удержать намертво вцепившуюся в матрас девочку.

Они упали и скатились по лестнице на несколько ступенек, но их объёмный груз быстро застрял, останавливая падение. Дверь погреба вырвало из петель, однако внутрь проникал только потерявший силу ветер. Профессор с сожалением подумал об оставленной в доме электронной книге, но возвращаться за ней было опасно.

Ниярди достал из корзины фонари, расставил их по верхним полкам и стал помогать Шайе освобождать место для матраса. Она указывала, куда и что можно сдвинуть, чтобы ничего не разбить, а профессор послушно выполнял её указания.

Он был рад заниматься сейчас чем угодно, лишь бы не сидеть и не думать, что творится на улице и как малышка чуть не погибла прямо у него на глазах.

А Шайю быстро отпустило, и она с сочувствием смотрела на подрагивающие кисти рук Ниярди, думая о том, что ему необходимо успокоиться, выпить горячего чаю и лечь отдохнуть.

Осмотревшись, она пошарила в углу полки в поисках свечей и спичек. Когда фонарей было мало, то Цер зажигал здесь свечу и при её помощи заглядывал в тёмные уголки. Обычно хватало пробивающегося света из открытой двери погреба, но иногда надо было что-то найти в глубине широких полок и тогда в ход шла свеча или в крайнем случае парень брал фонарь.

Свеча была здоровенная, и Шайя разрезала её на несколько коротких частей и все разом поставила в плошку, высыпав из неё положенные на зиму луковицы цветов. Потом она зажгла свечи и, поставив плошку на пол, отобрала две картофелинки и разрезав их пополам, закрепила на кромке плошки.

Смысл этого странного действия был в том, чтобы оставить зазор, когда сверху она поставит другую плошку с готовящейся едой или чаем. И свечи тогда не погаснут. У неё в доме осталось несколько таких парных керамических горшков, в которых можно было варить еду, но в погребе пришлось выкручиваться, придумывая им замену.

— Шайя, ты хочешь что-то разогреть или это у тебя самодельная печка?

— Ну, тепла нам долго ждать от неё, а вот фруктовый компот из наших запасов подогреть удастся, и он заменит нам чай.

Она открыла банку с консервированными фруктами и часть из них тут же съела с профессором, а часть вытащила и отложила. Потом она проверила, как горят свечи, накрытые более крупной плошкой, и провела рукой над разогревшимся дном.

— Уже горячая, — довольно сообщила она и поставила банку с компотом в плошку греться.

— Это надолго, — миролюбиво заметил профессор и налил воды в миску, чтобы не треснула банка.

— А мы никуда не торопимся.

Она продолжила обустраиваться, а снаружи всё так же бесновалась стихия. Через полчаса девочка напоила Ниярди умеренно горячим компотом, который они вместе заели бутербродами, а потом оделись потеплее и улеглись на разложенный матрас, замотавшись в одеяло.

Несмотря на отсутствие двери и более тёплую погоду снаружи, погреб оставался холодным, и даже постоянное движение уже не спасало от озноба.

Переживания и усталость взяли над ними верх, подарив тяжёлое забытьё. Рано утром оба проснулись от холода, что щекотал нос, и небывалой тишины. Эта тишина обрушилась внезапно и казалась неестественной. Шайя первой выползла из-под одеяла и, стуча зубами, поднялась наверх.

Часть сада оказалась совершенно нетронутой, а часть выглядела так, как будто по ней проехался гигантский трактор, но самое ужасное: у Шайи больше не было дома!

Крышу сорвало, и унесло в неизвестном направлении, а стены и раньше держались, казалось, за счёт придавливающей их крыши. Только уличная печь и та, что была на кухне, остались без изменений.

Девочка стояла и всё смотрела, не зная, что дальше делать.

Первым порывом было разобрать завалы и вытащить хотя бы часть вещей, потом она с беспокойством смотрела на сад и думала о том, что здесь работы не на неделю.

И вдруг её осенило, а как же люди?! Шайя как-то не интересовалась, есть ли у других алани погреб. Хотя, наверное, он есть, но в каком состоянии и воспользовались ли им?

Она бросилась к печи во дворе и быстро разожгла огонь. На скорую руку очистила двор от мусора, попросту раскидывала ветки по сторонам или ломая их, чтобы подбросить в печь и вернулась к профессору.

— Дядюшка, дядя, — тормошила она его, — идите во двор, погрейтесь у печи.

Оставив мужчину, она вновь побежала во двор и ещё подкинула дров, а потом пролезла через обломки и нашла свой металлический чайник. Его-то она и поставила на разогревающуюся плиту.

Хотела набрать воды, чтобы было чем обмыться, но водопровод оказался разрушенным.

Шайя побежала к ручью за водой. Когда она возвращалась, Ниярди уже сидел возле печи и подкидывал дрова.

— Дядя, я побегу посмотрю, как там другие!

Профессор посмотрел на дорогу и о чём-то сосредоточенно подумав, кивнул, поясняя:

— А я попробую связаться с начальником заповедника и доложу ему о наших проблемах. Если кто-то пострадал, то нам понадобится помощь.

Шайя бежала, осматривая последствия работы стихии. Она с удивлением отмечала, что ураган промчался мимо них словно бы полосами. Где-то он разгулялся так, что не оставил ни единого дерева целым, выворачивая их с корнями, а где-то всё было как прежде.

— Господин Сакр! — закричала она возле домика старейшины, который, хоть и был похож на развалюху, остался нетронутым непогодой.

— Дедушка Сакр! У вас всё в порядке?

Старичок выглянул из-за двери, огляделся и, покачав головой, подхватил палку.

— Идём-ка, проведаем некоторых приятелей.

— Только их?

— Остальные удержали свои дома, даже Денэра с Илаей справились.

— Как это «удержали»? — поспешая за бодро шагающим стариком, воскликнула Шайя.

— Обыкновенно!

Они пришли к дому господина Ешики, который всё своё время проводил в лесу и был похож на лешего. Тихий, улыбчивый и отзывчивый мужчина, который, как и Дамир, мог бы ещё влюбиться, но предпочитал одиночество, как многие из них.

Дом Ешики пострадал так же, как и Шайи. Она бросилась смотреть, не нужна ли её помощь хозяину домика.

— Он в погребе. Не суетись. Интуиция у нашего лесного кота хорошая.

Девочка облегчённо выдохнула. Местные часто обращались друг к другу по прозвищам, но она себе этого позволить не могла, так как они все были значительно старше её, даже по прошлой жизни, поэтому закричала:

— Господин Ешики! Как вы? Вам помощь нужна? Приходите ко мне, у меня печь горячая во дворе, можно погреться и чаю попить.

Сильно сгибаясь, чтобы не удариться головой о низкий проход в погреб, вылез Ешики. Увидев Шайю, он приветливо улыбнулся, а когда увидел разрушенный дом, виновато опустил глаза перед старейшиной.

— Ты чего задумал? — непонятно спросил его Сакр.

Господин Ешики ещё ниже склонил голову, а старейшина неожиданно усмехнулся:

— Пойду, скажу Илае, что ты без дома остался.

Шайя непонимающе переводила взгляд с одного на другого, а потом, увидев вспыхнувший взгляд симпатичного «лешего», приоткрыла рот в понимающем и протяжном «О».

Оказывается, она многого не замечала!

Старейшина потащил её к дому Илаи, объясняя по пути, что почти все они умеют управлять энергий и, сгустив её возле своих домов, не дали ветру бесчинствовать.

— Он как бы увяз, — пояснил Сакр.

— А вы знали, что будет ураган и что мой дом разрушится?

— Была большая вероятность урагана и потери дома.

— Могли бы предупредить, — обиженно буркнула Шайя, — я бы хоть что-то спасла.

— Зато в этой вероятности ты оставалась стопроцентно жива, а в других случаях возле тебя сгущалась тёмная энергия. Никто не хотел рисковать, поэтому молчали.

— Никто? Так что же это получается — не только Денэра видит что-то наперёд?

— Шайя, сложно объяснить то, что необъяснимо. Тебе надо самой соприкоснуться с общим полем информации, почувствовать биение сердца Вселенной, и тогда ты поймёшь, что не обязательно видеть какие-либо картинки, чтобы знать или чувствовать, как надо поступить. У всех нас прекрасная интуиция, и она сопровождается какой-либо особенностью, подчёркивая нашу индивидуальность. Это всё очень личное, и я не вправе тебе говорить об этом без разрешения, да и ни к чему тебе это, пока не сделала выбор.

— Выбор? Если бы я могла! Завидую тем, кто чётко знает, чего хочет.

— Ты же хотела побывать на других планетах?

— И сейчас хочу! Но это безумно дорого, и единственный выход выбрать себе соответствующую профессию, но ума ни приложу, кем бы я могла быть в таком случае!

— Кхе, кхе, придёт время — и всё станет ясно.

Старейшина остановился у входа в сад Илаи и позвал её:

— Красавица! Не твой там лесной кот жалобно мурлычет, оставшись бездомным?

— Чего? Ешики не сберёг дом? — воскликнула женщина. — Никогда не поверю!

— Оплошал, милая, — покачал головой Сакр.

Илая недоверчиво посмотрела на старейшину, а Шайя вдруг всхлипнула:

— Так жалко его! Так жалко!

— Он пострадал? — прижимая руки к груди, подалась вперед Илая.

— Да разве разберёшь, когда мужчина нечёсан и бородой зарос? — ляпнула девочка. — Они же без нас пропадают и без всяких ураганов!

Илая теперь с подозрением смотрела на обоих, а после, поджав губы, накинула на плечи кофту и быстрым шагом отправилась к Ешики. Шайя осталась стоять со старейшиной, и когда мама Цера скрылась из виду, то вопросительно посмотрела на него.

— Хорошая будет пара, — улыбнувшись, сказал Сакр.

— Точно?

— Сама рассуди. Оба не любят сидеть дома, всё где-то пропадают. Многое видят, а поделиться впечатлениями не с кем.

— И всё?

— А симпатия между ними с молодости, впрочем, как и гордость.

— Теперь гордость усмирена?

— Да, поумнели оба.

— Ну что ж, раз никто, кроме меня, не пострадал, пойду к дяде Ниярди.

— Иди, ты ему нужна.

Шайя кивнула и побежала к дому, а старейшина ещё долго смотрел ей вслед, думая о том, как новая душа меняет жизнь людей, даже не особо замечая это.

Взять того же профессора. Его жизненная сила, стремления, дух, стали яркими и сильными! Если бы Сакр не знал, что Ниярди не медитирует, то подумал бы, что куратор точно один из них, так мощно он засиял.

Подбегая к дому, запыхавшаяся девочка увидела странную картину. Профессор измерял фундамент дома и одновременно говорил с кем-то, при этом возбуждённо размахивая руками.

— Возьму в кредит! — донеслось до неё.

— Вы кому грозитесь? — приподняв брови и наморщив лоб, подойдя, спросила она.

— Да… так, ничего… — смутился профессор, но тут вновь пришёл вызов, и Шайя активировала его, так как он мигал на её электронной книге.

В поле зрения появился мужчина, недоуменно фыркнувший на неё, а потом он увидел стоящего позади Ниярди и сразу же заговорил:

— Если вы оформите сборку дома на производстве и его доставку нашим транспортом, то всё это обойдётся вам в три раза дешевле!

— Мне не подойдёт такой вариант, так как ваша же транспортная компания откажется, потому что над территорией заповедника запрещено летать крупным грузовым мобилям. Это опасно!

— Ну что ж, — обиженно скривил губы мужчина, — я сделал для вас всё, что мог. Как только оформите бумаги, так дом будет у вас.

И отключился.

— Дядя, о чём он?

— Шайя, я заказал тебе новый дом, и он будет чуть побольше твоего старого. Нам нужен нормальный туалет и ванная комната.

— Нам?

— Если позволишь, то я мог бы оставаться ночевать в доме, а не в саду.

— Э-э, конечно! Это же замечательно! Тогда вам и зимой не придётся мотаться отсюда в город и обратно! Но кредит?

— Не волнуйся, мне дадут его.

— Но… вы говорили, что я зарабатываю какие-то деньги?

— Да. Хочешь посмотреть, сколько?

— Да! Быть может, там достаточно собралось, чтобы я тоже могла поучаствовать в покупке дома?

Они вместе вошли в личный кабинет Шайи.

— Э, что-то я не пойму, это много или мало? — растерялась она.

— Смотря для чего, — потирая подбородок, пробормотал Ниярди.

— Ну, дом оплатить?

— А ты хочешь этого?

Девочка посмотрела на него так, что отвечать вслух не пришлось.

— Если мы соединим свои капиталы, то сегодня вечером у нас будет новоселье, — торжественно произнёс профессор.

— Правда? Разве это возможно?

— Стандартная практика.

— Но тот человек вроде бы дал понять, что мы переплачиваем за дом?

— Не так дорого стоит сам дом, как доставка и работа роботов по расчистке участка, потом доставка самого дома и роботов другой модификации. А мы ещё находимся на территории заповедника…

— Да, я слышала, большегрузам здесь нельзя.

Далее Ниярди много с кем общался, решая вопрос не только с домиком, но и по расчистке леса после урагана. А Шайя вытаскивала во двор всё, что сохранилось под обломками. Почти вся мебель уцелела, как и вещи, но всё нуждалось в чистке и стирке. И всё это отошло на второй план, когда она услышала звук низколетящего небольшого грузового лётомобиля, который впервые остановился прямо возле её сада.