Глава 24. В этой главе Шайя меняет свой образ жизни
Новый дом повлиял на изменение образа жизни Шайи. Она стала больше времени проводить в нём, занимаясь благоустройством. Её фильмы, где она шила себе шторы, вызвали ярые общественные споры. Алайянцы, живущие в более холодном климате, были рады возвращению традиции украшать окна полотнами ткани, а вот все остальные посчитали, что это не гигиенично и наносит урон обществу в том смысле, что жизнь людей не должна быть закрыта от других!
Ниярди согласился, чтобы в его комнате висели шторы, но выбрал на их роль цветную полупрозрачную ткань. Он не сразу привык, что окно не даёт ему обзора при мимолётном взгляде в него, но когда он тайком снял вуаль, висевшую на карнизе красивыми фалдами, то удивился, что без неё вся стена стала словно бы голой. Пока Шайя не увидела его маленького бунта, профессор вернул всё как было и даже попросил поставить на свой подоконник цветок в горшке.
Девочка принесла ему не только маленькую сосенку, посаженную в плошку, но повесила на стену обработанную специальной программой фотографию Ниярди, где он счастливо жмурится, отпивая из чашки чай.
Шайя полюбила свой дом и украшала его каждую свободную минуту. Даже в её саду произошли изменения, посвящённые дому: она за лето расчистила землю и посадила цветы, отодвигая огородные площадки подальше, а то и вовсе убирая их.
Теперь они с профессором чаще сидели вместе, покачиваясь на качелях и обсуждая интересные новости или что-то из истории Алайи. А осенью, когда настала пора монтировать новую череду видео-фильмов, Шайя с удивлением поняла, что не все узнают её в них.
Правительство разрекламировало очаровательнейшую малышку из зарисовок первого года, а теперь она мало походила на себя, и все принялись обсуждать эти изменения. Кто-то давал советы по улучшению внешности в будущем, кто-то активно требовал, чтобы вернули прежнюю актрису, кто-то злорадствовал, намекая на то, что та жизнь, которую девочка вела, неблагоприятно отразилась на ней.
Шайя смотрела на себя в зеркало − и понимала, что через год-два-три она вновь поменяется и расцветёт, но возникшие споры расстраивали её.
И тем не менее, количество зрителей росло, как и её доходы от их просмотра, но смысл фильмов потерялся за обсуждением внешности, и когда её дроны с камерами потребовалось нести на техобслуживание, она отказалась.
— Я думаю, пора остановиться, − произнесла она, опустив перед Ниярди глаза.
— Ты не хочешь больше снимать свою жизнь?
Девочка отрицательно покачала головой:
— Это уже никому не нужно.
— Ты ошибаешься… но если ты устала…
— Да, возможно, я устала.
Больше они с Ниярди к этой теме не возвращались.
К концу промчавшегося единым мигом лета по всем каналам вновь стали показывать огромный сад, который прошлой осенью посадили жители, и в разных уголках планеты многие решили повторить подобное.
Детское личико Шайи часто мелькало в разных программах, и иногда она даже не узнавала себя, настолько сильно её внешность ретушировали. Профессору не удавалось придать всей шумихе акцент чистоты тела, но проект озеленения планеты набирал свою силу и распространялся со скоростью пожара.
Шайя радовалась тому, что оказалась причастна к этому движению, но более не проявляла своего участия в нём. У неё и без этого хватало хлопот.
Неожиданно увлечение шоколадом переросло в нечто большее. Подруге Дамира Зарине удалось заинтересовать кого-то из расы Драко этим товаром, и она ушла с работы, чтобы организовать частный бизнес. Отныне в обязанности Шайи входило придумывать новые вкусы конфет. Ну, придумывать по-настоящему ей не приходилось, но она пыталась воспроизвести вкус земных конфет, подбирая подходящие фрукты, орехи, экспериментируя со способами приготовления, а дальше действовал Цер. Парень продолжал учиться у Брисака, но стадия активного обучения прошла, и с каждым месяцем он становился всё более самостоятельным в решениях и действиях.
Сначала Цер при помощи своего удивительного обоняния совершенствовал те начинки для конфет, что предлагала Шайя, а потом очень серьёзно взялся за разработку собственной рецептуры, используя только натуральные ингредиенты.
Не так уж сложно было сделать шоколадные конфеты вкусными, но сохранить их, придать товарный вид, зная, что температурный режим хранения будет проходить буквально по границе − вот это было трудно.
Но Цер справлялся, и Зарина вложила все свои деньги в талант парня. Она сняла помещение, купила необходимое оборудование и первое время выполняла роль его помощницы, а Дамир взял на себя роль поставщика сырья, так как это у него получалось лучше всего.
И пока Драко не выкупили первую партию, все ужасно нервничали, но ящеры честно заплатили и заключили долговременный контракт. Ниярди сказал, что это первый торговый договор алайянцев с расой ящеро-людей, и искренне поздравил всех участников.
Шайя получала гонорар за каждый новый вкус и осенью по собственной инициативе подготовила на продажу фруктовые массы для конфет. Все равно она не могла пройти мимо поспевшего урожая, да ещё к тому же если перетирать фрукты на каменной мельнице, то получалось всё в большом количестве, и возможность продать лишнее не делала вложенный труд напрасным.
Заработок получался скромным, но если его сложить с тем, что давал просмотр фильмов и почти полное отсутствие трат, то всё это складывалось в хорошую сумму на чёрный день.
— Шайя, ты бы оделась потеплее, земля уже холодная, − тревожно поглядывая на подмёрзшие ночью томаты, попросил профессор.
— А мы с вами возьмём вот эти складные табуретки, − девочка показала рукой на перекладинки, соединённые плотной тканью.
— Разве сидение на земле не усиливает нашу связь… − профессор неопределённым жестом покрутил кистью руки, − … с космосом?
Подопечная состроила покаянное выражение и прошептала:
— Мне кажется, нам мало что поможет!..
— Зачем же мы тогда с тобой ходим встречать рассвет? — улыбнулся Ниярди.
Шайя пожала плечами. Они часто обсуждали пользу медитаций, но ни к чему не пришли. Вроде бы эта польза была, но в то же время ничего конкретного о ней сказать было нельзя.
Поэтому стараясь не обращать внимания на других алани, девочка усадила профессора на стульчик, накинула ему на плечи плед и точно так же рядышком устроилась сама.
К концу медитации она уже подумывала о том, что неплохо бы брать с собою горячего чая, но слово «чай» как-то тягуче растянулось в голове и пошли ассоциации с теплом и, видимо, всё же Шайя недосыпала, так как задремала на стульчике.
Мысли о тепле приятно разливались по телу, но потом вдруг ей стало холодно. Вокруг неё расстилалась ледяная пустошь. Смотреть на льды было интересно. Шайя не осознавала, что спит, но было понимание, что происходящее нереально. Впрочем, она не задумывалась об этом, а просто осторожно подалась навстречу приключениям, и с любопытством оглядывала ледяные торосы, поднятую ветром позёмку, бродящего в стороне белого медведя.
Всё выглядело очень реальным и оттого сон хотелось задержать подольше. Она смелее прошла вперёд и убедившись, что её не сбивает с ног ветром, разогналась и прокатилась на гладкой поверхности. Не желая даже во сне приближаться к опасному зверю, она развернулась, намереваясь ещё раз разбежаться и прокатиться, но заметила сжавшихся в большой комок человеческие фигурки.
Опешив, она пригляделась.
— Эй!
Никто её не слышал, но, возможно, помехой тому было завывание ветра?
Шайя приблизилась. Фигуры были замотаны в тентовую ткань, в одеяла и не понять было, сколько их.
— Эге-гей?
Она осмелела и подошла вплотную.
— Вы чего здесь сидите?
Никто на неё не реагировал и Шайя испугалась, что видит мёртвых людей. Она осторожно тронула пальцем крайнего из них, но тот, кого она касалась ничего не чувствовал, да и она сама… вроде есть ощущения касания, но нечеткое, всего лишь отголосок ожидаемого тактильного чувства.
Шайя заволновалась, но выровняла дыхание и обошла прижавшихся друг к другу людей. Они прятали лица в специальных зимних костюмах, но один из них вдруг медленно стал заваливаться вбок, защитные очки сползли, и девочка увидела знакомое лицо.
— Тиба? Сын Аоши Тиба?
На неё накатила волна страха и от удара она проснулась.
— Цветочек, ты не пострадала, − над девочкой склонился Сакр с Ниярди.
Оглядевшись, Шайя поняла, что уснула и свалилась с табуретки.
— Вроде нет, простите, что напугала.
— На тебе лица нет, − нахмурился профессор.
— Такой натуральный кошмар приснился, что я приняла всё за реальность.
— Ты уверена, что это не была реальность? — спросил старейшина.
— В смысле? Я же здесь, а не там?
— Шайя, возможно, ты отпустила своё астральное тело, и оно увидело что-то важное? — настаивал Сакр, и Шайя уже по-новому отнеслась к тому, что видела.
— Я не знаю… возможно… но…
— Что ты видела?
— Я… − девочка повернулась к Ниярди, − я видела того парня, помните, что вы приводили ко мне? Тиба!
Профессор никак не отреагировал и Шайя успокоилась. Ей почему-то казалось: услышь сейчас, что парень мёртв — и она поверит, что стала слышащей духов.
— Ты видела парня и что тебя напугало? — взгляд старейшины вкручивался в голову, и она недовольно запыхтела, глядя на него исподлобья.
— Ну-ну, я не враг, − усмехнулся Сакр, − ишь, нахохлилась, как птичка!
— Там льды повсюду…
— Что? Льды! — профессор схватился за сердце.
— Да, Тиба и несколько человек с ним, я не видела, они сидели прижавшись друг к другу, и кажется, замёрзли.
— Сидели? Почему сидели?
— Откуда я знаю! Там рядом медведь бродил… а они укрылись за ледяной глыбой, накрылись всякими тряпками и сидели.
Профессор сорвался с места и бросился в дом. Шайя бежала за ним и видела, как он открыл её книгу, набрал какой-то код и стал запрашивать информацию о группе под номером….
— Не вышли на связь? Но у вас же включено наблюдение?!
Впервые Шайя видела, чтобы её друг и наставник кричал.
— Непогода?! Тем более надо было проверить!
Она прошла на кухню и заварила чай, а профессор упрямо заставлял своего собеседника сию минуту организовать проверку той группе, где находился Тиба.
Шайя уже поняла, что у студентов продолжается практика и случилось, что-то непредвиденное… возможно, случилось, поправила она себя.
Вскоре Ниярди попросил у неё прощения и улетел, прервав выходные. А девочка осталась гадать, правду она видела или нет, появилась у неё какая-то способность или это проделки подсознания, совпавшие по времени с недоразумением на практике.
И только на следующий день она узнала, что каким-то образом увидела отчаявшихся студентов в реальном времени.
***
Алайя, Ледяные земли.
— Последняя ваша практика пройдёт на Ледяных землях нашей планеты и продлится она три дня. Надеюсь, что стужа не испугает вас, и вы не только протестируете новую одежду для сурового климата, но и выполните всю тестовую программу.
— Что за тестовая программа, господин профессор?
Ниярди скинул студентам необходимую информацию.
— Ого, это что же, нам придётся пользоваться всеми этими приборами?
— Да. Ваша цель правильно распределить время, чтобы работа не прерывалась ни на минуту во время вашего пребывания там. Минимальные условия для жизни вам будут предоставлены, и надеюсь, что самым сложным в этой практике для вас будет отчёт о её прохождении, — улыбнулся профессор.
Все заинтересованные лица уже более полугода следили за тремя группами студентов из закрытой академии и подводили итоги экспериментов.
За это время у профессоров появились свои любимчики и «вечные занозы», но успех каждой группы был неоспорим, даже после, казалось бы, неудачных практик.
«Новое поколение», — пафосно говорили в высших кругах, где крутились родители студентов.
«Инициативные, дерзкие, непредсказуемые, — подводили итоги профессора, — безусловные лидеры!»
Ниярди гордился каждым своим студентом! Он тщательно следил за прохождением практики всех групп и в перерывах подолгу беседовал с молодыми мужчинами. Кого необходимо было — подбадривал, направлял, помогал посмотреть на все достижения и неудачи с совершенно другого ракурса.
Дураков в группах не было, поэтому все предпочитали не злиться, а слушать Ниярди и работать над собою. Профессор даже немного загордился, позволяя себе думать иногда, что он внёс вклад в формировании личности настоящей элиты, которой хочется гордиться.
Последняя практика у всех трёх групп была одинаковой, но не вместе. Ребят раскидали по Ледяным землям и, как обычно, приглядывали за ними.
В первой группе бессменным лидером был Кацу Харадо. Под его рукой собрались безусловные таланты, даже гении, но малоприспособленные к жизни. Всем этим талантам требовалось, как говорили старики, «наесть мяса», но никакое усиленное питание не помогало забуреть молодым организмам, находящимся в постоянном движении.
В этой группе Кацу стал силой и стержнем для всех.
Он не претендовал на знания и оригинальность, но его ум, гибкость и умение слушать, делать выводы, прогнозировать, связали всех воедино. Под внимательным взглядом и толковым руководством Харадо полнее раскрывались таланты других студентов. Будущий разведчик умел правильно ставить задачи, слышал каждое, даже неуверенное предложение, и из маленькой идейки мог составить полновесный план действий, приводящий всю группу к успеху.
Кацу за последние месяцы показал себя сильным организатором, тонко чувствующим возможности людей.
— Приготовиться к посадке! — раздалась команда.
Все были немного возбуждены и радостны. Последние дни скитаний — и отдых!
— Одна минута на выгрузку!
— Да что б вам всем икалось! — зло ответили ребята, выкидывая на лёд поклажу.
Ровно через минуту ракетный катер взлетел и скрылся из глаз.
— Надеть защитные очки! — скомандовал Харадо, и все, как требовала инструкция, не только надели очки, но и закрыли лица.
С первых секунд нахождения на Ледяных землях все прочувствовали на себе способность мороза кусать за щёки!
— Рико, нам необходим дом и лаборатория.
— Мне нужны помощники.
— Художник и Такеши, помогаете Рико! Остальным рассредоточиться парами и расставить маячки по периметру!
Работа закипела. За пару часов был собран дом и лаборатория, расставлены маячки безопасности, установлен свет, подача энергии и приборы для сбора информации.
Всё шло как обычно. Время дежурств уже давно было поделено на прошлых практиках и привычно.
Первые сутки пробежали быстро, а природа негостеприимной земли вызывала восхищение и опасение.
К вечеру второго дня небо раскрасилось разноцветными всполохами, а потом изменилась погода и пришлось устанавливать дополнительные укрепления для каркасного дома, чтобы его не снесло ветром.
Кацу следил за работой друзей, за ухудшением погоды — и всё больше хмурился, видя, что выданные приборы стали выдавать странные прыгающие показания. Он хотел бы надеяться, что это нормально при такой погоде, но ребята точно так же насторожились, как и он.
Более того, расставленные по периметру маячки безопасности сбило или засыпало снегом. Они должны были продолжать работать, потому что рассчитаны именно на суровые условия эксплуатации, но Харадо всё более тревожно переводил взгляд на выданные приборы для снятия показаний и стал сомневаться, что это — штатная ситуация.
За последние месяцы он разучился стопроцентно доверять технике, и всё чаще старался заранее готовиться к тому, что она может подвести. В данный момент Кацу старался распланировать действия свои и ребят в случае, если откажет в работе энергетическая установка, и думал, как продержаться положенный срок, если не сработает экстренный сигнал о помощи.
Однако беда пришла с другой стороны. На их территорию вошёл дикий зверь, хотя до этого все видели, как он не мог перейти границу периметра. Это означало только одно: расставленные маячки не работают!
В лаборатории сидел белобрысый законник и, посасывая кусочки солёной рыбы, снимал показания, когда медведь ударил лапой в дверь. Весь домик содрогнулся, но материал оказался прочнее когтей зверя. После нескольких попыток взломать дверь медведь попробовал пробраться через окно. Сначала он тыкался своей башкой в прозрачный квадрат, а потом проскрежетал когтями, оставляя полосы.
В это время из основного дома выскочил Такеши, на ходу застёгивая комбинезон. Он собирался сменить законника на вахте. Только пробежав несколько шагов, он заметил, что возле лаборатории бродит огромный зверь. С диким воплем он бросился обратно, и на его счастье в этот момент, словно почуяв неладное, открыл дверь Харадо. Его реакция оказалась молниеносная.
На голову, бросившегося за Такеши медведем, он точным броском кинул висящий под рукой чей-то тёплый свитер. Ослеплённый зверь затормозил, и этих мгновений Такеши хватило, чтобы забежать внутрь, а Кацу — достать оружие.
Но непогода и сбои в технике внесли свои коррективы!
Рядом с медведем угрожающе щёлкнула энергетическая установка, он отпрыгнул в сторону, а ящик загорелся. Обиженный и напуганный зверь убежал, скрываясь в снежной дымке.
— У нас пожар! — коротко бросил Кацу, выходя наружу и занимая наблюдательную позицию.
Ребята быстро одевались и выскакивали из дома, чтобы потушить ящик. Ситуация была под контролем, но тут из лаборатории выскочил законник, крича, что большая часть приборов вышла из строя и горит!
— Да что происходит! — заволновались ребята.
Простая практика превращалась в опасный квест.
Лабораторию спасти не удалось, но часть приборов выкинули в снег, чтобы потом изучить, что послужило причиной поломки.
— Я починю установку, − бросил Рико, − мне на это надо часа два!
— Действуй! — коротко ответил Харадо, стараясь не терять бдительности, помня о том, что медведь сумел пройти через периметр с отпугивающими маячками.
Через несколько минут Кацу дал команду остальным ребятам придумать укрытие для работающего Рико, чтобы защитить его от мороза. Посыпались предложения и как только было принято решение, земля… лёд под ногами содрогнулся.
Откуда-то из глубины послышался нарастающий рокот, по телу прошла вибрация, и все замерли, чуя опасность. Это внутреннее чувство надвигающейся беды выработалось у всех ребят за последние месяцы, и они привыкли ему доверять. Все замерли, даже Рико отвлёкся от работы.
— Надо бежать! — неуверенно произнёс художник, тревожно оглядываясь по сторонам, а потом как заорёт: — Надо бежать! — и рванул в сторону от стоянки.
Харадо зло бросил:
— За мной!
И все сорвались с места вослед художнику, которого в считанные мгновения потеряли из виду из-за настырно кружащегося мелкого колкого снега.
— Держаться рядом! — каждые десять шагов громко требовал Кацу.
Из всей группы он один чётко представлял, в какую сторону они бегут и насколько уже отдалились от временного дома. Неожиданно сбоку мелькнул медведь, и Харадо выстрелил в него, поставив минимальный заряд. Зверь обиженно рявкнул, но вновь предпочёл держаться подальше.
Кацу подумал, что тот тоже убегает, чем-то напуганный, и их столкновение в этот момент было случайным.
— Остановились! — крикнул он, заметив упавшего художника.
— Добегался?! — сердито выплюнул Такеши, едва сдерживая себя, чтоб не вмазать в перекосившуюся от боли рожу лежащего на льду товарища.
Чувство опасности пропало, и никто теперь не понимал, чего ради сорвались, разве что из-за паникёра, что растянулся сейчас на льду, баюкая ногу.
Но вновь послышался рокот как будто из глубины — и следом громкий треск. Ребята подхватили страдальца и медленно отступали, пытаясь понять, что происходит. Они ступали шаг за шагом, не понимая куда и зачем они отходят, но через несколько секунд, вдруг всё разом стихло. Колючая метель больше не мешала смотреть, и группа увидела, как там, где была стоянка теперь образовался провал.
— Отходим! — рявкнул Кацу.
Поторапливать никого не пришлось, побежали без понуканий и так быстро, насколько позволял им дополнительный груз в виде обвисшего на руках друзей художника.
Они бежали, потом шли… опасности провала уже не было, но Харадо заставлял идти. Несколько раз пришлось отпугивать знакомого медведя, который теперь не без умысла держался поблизости.
— Куда мы идём?
— Никуда. Мы двигаемся. Если найдём снег, то соорудим себе укрытие из него и дождёмся помощи.
— А вдруг нас не найдут? — не удержался законник от волнующего всех вопроса.
— Нас найдут. Ты не о том беспокоишься. Нам надо продержаться до того момента, как нас начнут искать.
— Нас будут искать на исходе третьего дня нашей практики, − с горечью произнёс кто-то из ребят, прикрывая рот высоким воротником.
— Надеюсь, что раньше. Непогода и сбои в передаче сигналов должны сами по себе привлечь к нам внимание. Как только рассветёт, за нами вышлют катер.
— Мы замёрзнем раньше, − усмехнулся Ро.
— Пока двигаемся, у нас хорошие шансы выжить! — бодро ответил всем Харадо.
Он прекрасно знал, что его товарищам весь этот разговор нужен исключительно для того, чтобы почувствовать уверенность командира. Они знают, что за ними присматривают; знают, что помощь может запоздать. Ребята всё знают, и готовы к трудностям, но им будет легче, если они услышат его твёрдый голос и чёткие команды. Абсолютное доверие, испытываемое к командиру — это не пустой звук. Кацу завоевал его и берёг.
— Так что не расслабляемся и почаще пинаем нашего маляра! — громче крикнул Харадо, чтобы перекрыть завывания ветра. − В его интересах шевелить ногами, а не висеть.
Художник грозился выжить и нарисовать десять… двадцать шаржей на бесчувственного чурбана за непонимание разницы между малярами и им.
Кацу иногда весело огрызался, предлагая оставить талантливого бумагомарателя на льду и подождать, когда его ринется спасать стайка Муз искусства.
Они шли до рассвета, но так и не нашли достаточно снега, чтобы зарыться в него. Костюмы защищали их от лютого мороза, но только до тех пор, пока тело само вырабатывало тепло. Стоило остановиться — и экспериментальная одежда переставала аккумулировать дополнительное тепло и теряла свои преимущества. Это было сделано специально, чтобы не перегреть тело при работе. И вот настал момент, когда пришлось остановиться из-за потерявшего сознание художника.
— Полчаса отдыхаем и вновь идём дальше, − забирая на руки бессознательного товарища и тормоша его, Кацу устроился на льду.
Ребята окружили их, прижимаясь и стараясь укрыться всем тем, что успели похватать, выбегая из дома.
Полчаса оказались мифическим сроком. Уже через пять минут разгорячённые ходьбой тела остыли и холод стал пробираться внутрь. Все прижались плотнее друг к другу, прикрываясь тентом от ящика с энергетической установкой и парочкой одеял.
В момент паники, связанной с медведем, в эти одеяла были замотаны Тиба с товарищем, так как они спали и выскочили в сени вместе с ними. Потом уже ребята вскочили в ледяные комбинезоны и интуитивно прикрылись сверху нагретыми телом одеялами. Вместе с ними и убегали, сообразив, что в любой момент из них можно будет сделать носилки в случае надобности.
Однако Кацу не позволил положить на одеяла художника, заставив того, превозмогая боль, идти дальше, опираясь на помощь товарищей.
Никто не возразил Харадо, понимая, что мороз на этих землях — основной убийца.
Кацу сидел на льду, стараясь в таком положении шевелить мышцами ног и спины, чтобы хоть как-то заставить специальную ткань комбинезона продолжать вырабатывать дополнительное тепло. Одновременно он пытался дышать в чуть отодвинутый от шеи ворот обмякшего художника, чтобы жар его дыхания проникал под одежду товарища и грел его.
Кацу допустил ошибку, стараясь как можно быстрее согреть его, не дав себе передохнуть, и поплатился головокружением, перешедшим в короткое беспамятство. Поняв, что его сознание поплыло, Харадо намертво вцепился в художника, а в душе разлилась досада.
Ему не верилось, что для него и ребят всё закончится так глупо! Дурацкое стечение обстоятельств и недальновидность устроителей этой практики! Это была последняя контролируемая мысль, прежде чем он ощутил себя под лучами дарующей свет и энергию звезды, сидящим на большом камне и ловящим рыбу!
Это волшебное воспоминание мелькнуло, сменившись видом дружной компании там же, на озере… Тиба и Рико спали после воздействия странного старика, который говорил, что отблагодарит Кацу позже…
А в следующий миг в той же грёзе он увидел Шайю. Не где-нибудь, а здесь во льдах! Она стояла перед ними всеми и её глаза сначала широко раскрылись в удивлении, а потом в них вспыхнула тревога, переходящая в панику. Меньше всего ему хотелось пугать эту славную девочку, впрочем, она быстро исчезла. А он, испугавшись за неё, очнулся.
— Всем встать. Продолжаем движение! Уже рассвело*, и помощь будет скоро!
(Прим. Авт. * Конечно, рассвет не мог прийти одновременно на Ледяные земли и в южный город, где устроилась медитировать Шайя, но так красивее, когда обоим удалось отпустить погулять свои души на рассвете)
Кацу умолчал, насколько скоро, собираясь до конца поддерживать ребят столько, сколько потребуется: час, два, полдня, сутки… они у него будут двигаться в любом состоянии! Их всех хорошо тренировали, и ничего страшного не случится из-за небольшого марафона.
Спасатели прибыли через полчаса. Тревогу поднял Ниярди и потребовал срочно вернуть все группы на базу. Профессор поставил на уши семью Харадо, и те подняли с военного космодрома скоростной шаттл для вызволения ребят из ледяного плена. А потом было расследование, результаты которого показали, что на все три группы было совершено покушение из космоса. Первое… одно из многих.