Глава 25. В этой главе речь идет о многом, так как она итоговая и завершает повествование первой книги

Всю зиму Шайя, вдохновлённая тем, что сумела вовремя поднять тревогу по поводу студентов профессора, медитировала вместе со всеми. Она с энтузиазмом встречала рассветы и провожала закаты. Ей нравилось чувствовать некое единство с природой, хотя повторить прошлый успех с разделением физического тела и астрального ей больше не удалось.

После утренней медитации Шайя продолжала заниматься хореографией и перешла на новый уровень, в котором программа учила её уже не только базовым движениям, но и танцевальным элементам.

Когда девочка включала музыку и соединяла всё то, что выучила, то она сама себе казалась сказочной героиней, живущей в таинственном месте.

После танцев Шайя хлопотала по дому и в саду, а после обеда она продолжала учить языки, выполнять задания профессора и освобождалась только к вечеру. Перед сном, устроившись среди подушек на кровати, она смотрела сериалы, посвящённые отчасти ей.

Так получилось, что у Шайи нашлось множество девушек-последовательниц, захотевших уехать на природу и снимать свою жизнь.

Многие из них смотрелись нелепо из-за того, что старались скрыть свой возраст за детскими платьями и броским макияжем, но немало было и тех, у кого получалось привлечь зрителей, нащупав свою собственную манеру подачи видео-зарисовок и заменить красивейшие виды заповедника другими эффектными планами.

И всё же фильмы Шайи оставались лидерами, а её детское личико стало символом всего того, что связано с природой. Правда, оно уже больше походило на рекламный логотип, состоящий из трёх мазков художника, чем на фото живого человека.

Волну коротких зарисовок о жизни в деревне, снятых блогерами, перекрыл проект одного из ведущих каналов телевидения, создавшего фильм про юную девушку из алани, попавшую из прошлого в настоящее.

Основой этих работ послужили тематические зарисовки Шайи о ремёслах предков. Не прошло и месяца, как другие каналы подхватили тему алани, и по вечерам можно было выбирать романтические, исторические или даже детективные истории про юных красавиц из таинственного народа, которые отличались удивительной стойкостью и сообразительностью. Эти сериалы были наивны, подчас смешны, но очень красивы и трогательны.

Ниярди по выходным с удовольствием усаживался рядом с Шаей и смотрел очередную серию, выслушивая краткий пересказ предыдущих и все замеченные ею ляпы или неуместные приукрашивания героев, быта, взаимоотношений. При этом он таинственно улыбался, частенько повторяя, что красота и любовь − самые лучшие и ненавязчивые воспитатели.

С наступлением лета, а вместе с ним жары, Шайя стала меньше заниматься хореографией и бросила вечерние медитации. Так получалось, что к моменту заката, умаявшись, она уже спала.

Зато маленькая хозяйка начала намного больше читать как художественной литературы, так и документальной. После того, как профессор разоткровенничался с ней о своих студентах и проблемах общества, Шайя с большим интересом стала следить за новостями на Алайе и других планетах, а по выходным они обменивались мнениями.

Чтобы чувствовать себя на равных с Ниярди, Шайе приходилось просматривать, а потом анализировать большие объёмы информации. Сначала это было затруднительно, но уже через месяц она перестала путаться в лидерах других планет и значительных личностях, играющих заметную роль в руководстве.

Ниярди был поражён заинтересованностью подопечной и её умением рассуждать на темы планетарного масштаба, а Шайя вспоминала Землю и думала, что интересоваться жизнью разных людей в крови всех землян, а обсуждать политиков и их действия − любимая застольная тема большинства народов бывшего союза.

И, в общем-то нет разницы: совать свой нос в происходящее в чужих семьях, ища правых и виноватых, выискивая умысел и предлагая свои варианты развития − или «разглядывать под микроскопом» поступки и замыслы правительства соседней планеты. Было бы с кем обсудить свои мысли и добытые новости!

Шайя увлеклась жизнью, проходящей за чертой заповедника и каждое утро отправляясь, на медитацию очень надеялась, что сможет, как другие алани прикасаться к информативному полю вселенной, но прорыва в сознании не происходило, а ждать этого годами она не могла себе позволить.

Незаметно промчалось лето и день рождения Шайи. Ей исполнилось десять лет, а потом как горох посыпались одиннадцатилетие, двенадцатилетие, три…

Она просто жила, работала, училась, не привлекая больше ничьего внимания. Вся планета знала малышку Шайю из алани, но никого больше не интересовала подрастающая девочка. Вся слава осталась в прошлом, но польза от неё была.

Курируемые Ниярди студенты из закрытой академии приступили к работе и одно из первых их дел было связано с выдачей документов алани и разрешение на проживание в заповеднике родственников первой линии. Отношение к жителям закрытых земель благодаря красивым сериалам изменилось, а раскинувшийся на бывших пустошах сад перенаправил активность разных деятелей в более полезное направление. Судьба крохотного народа больше не будоражила умы алайянцев.

Дамир сразу же воспользовался поблажкой и привёз Зарину к себе, где она успешно родила. Теперь Шайя больше не была самой маленькой в поселении! А вскоре у Илаи с Ешики появится малыш.

Под действие принятого закона попал и Цер. Как родственник первой линии он теперь вместе с Ниярди прилетал каждые выходные в заповедник, правда, не столько к матери, сколько к Шайе. На ночь он устраивался на качелях под навесом и, как когда-то профессор, ночевал в саду.

Парень возмужал, стал самостоятельным и предусмотрительным. Своё дело быстро помогло ему повзрослеть, а допущенные ошибки и излишняя доверчивость были переработаны в опыт не без помощи господина Брисака и много повидавшей в жизни Зарины. Однако свою маленькую подружку он считал главной в своей жизни. Именно она научила его усердию, ответственности, разумному спокойствию, и это помогло ему сработаться с Брисаком, понять и расположить к себе избранницу Дамира Зарину.

***

Шайя крутилась у зеркала, проводя руками по маленьким холмикам формирующейся груди, сжимая одежду возле талии, изворачиваясь, чтобы оценить свой зад и ровность ног. Её придирчивый взгляд в последний раз окинул отражение в зеркале и только тогда она довольно улыбнулась.

Всё же у неё складывается ладная фигурка и приятное лицо. Был период, когда нос и скулы вдруг стали казаться крупноватыми, но теперь всё вновь смотрится гармонично, и если чуточку поработать над глазами и бровями, то она станет похожа на тех красивых героинь, которыми любуются в фильмах. Только там тонны маскирующей возраст актрис косметики и умелое хирургическое вмешательство, а у неё − всё своё!

Растопив печь, чтобы с запасом прогреть к ночи дом, девушка запрыгнула в постель и, немного почитав, уснула. Обычно ей ничего не снилось, но в этот раз…

Она шла по тёмному коридору, боясь встретить кого-то. В том месте, где она очутилась, было страшно, и хотелось оставаться незамеченной! Нервно прислушиваясь к тишине, она подолгу замирала на месте и убедившись, что не слышит ничьих шагов, робко продвигалась сама не зная куда.

Неожиданно в коридоре ярче вспыхнул свет, и Шайя в панике заметалась, ища укрытия, которого не было, и тогда она в страхе вжалась в стену и с бешено колотящимся сердцем, следила за приближающимися мужчинами. Они спокойно шли, смотрели вперёд, но словно бы не видели её. Шайя задержала дыхание, втянула живот, расправила ступни и даже голову повернула вбок, чтобы как можно меньше занимать места в коридоре и, ничего не соображая, ждала. Мужчины прошли мимо, не обращая на неё внимания. Они действительно не видели её!

И всё равно, ей было страшно в этих коридорах, очень страшно, но она старалась не поддаваться панике и пыталась понять, где находится, что с ней происходит, каковы её возможности.

Одного взгляда на прошедших мужчин было достаточно, чтобы понять, что они не алайянцы. Не так давно Шайя узнала, что в результате глупейшего на её взгляд эксперимента на Алайе не осталось разнообразия в расах.

В прошлом учёные взялись решать некоторые проблемы, связанные с вырождением и ослаблением человечества в целом. Чтобы освежить кровь, они взяли всё лучшее от самых выдающихся рас и соединили, предлагая создать новую единую расу.

Это была утопия, но нашлись те, кто поддержал сумасшедшую идею, а политики настояли на всеобщем равенстве, и в состав чудо-лекарства включили гены всех рас.

Всё соединили, взболтали и ввели всем жителям.

С тех пор все алайянцы рождались темноволосыми, темноглазыми, с узковатым разрезом глаз…

Из положительного в новых поколениях было замечено, что болеть люди стали меньше и продолжительность жизни немного увеличилась, а в остальном…

В общем, подведение итогов осталось засекреченным, но судя по тому, что вскоре Алайю ожидал всплеск рождаемости, и «улучшенное» поколение в основной массе оказалось чрезвычайно требовательным к благам, но при этом с низким коэффициентом ответственности, трудолюбия, обучаемости, то несложно сделать выводы об успехе проведённой акции.

Это был сложный период для всей планеты, приведший ко многим проблемам, но потом появились улучшающие тело модификации, и развитие человечества вновь вильнуло, пойдя по неожиданному пути, решая старые проблемы и, как оказалось, приобретя новые.

Так что во сне Шайя видела не алайянцев, а представителей другой планеты. Мужчины были темноволосы, но тип лица у них был ближе к земному европеоидному. Большие карие глаза, прямые гордые носы, упрямые подбородки, крупноватое телосложения… Они были мужественны и красивы, а ещё от них веяло жестокостью. Быть может, это впечатление сложилось из-за того места, где они все встретились?

Но Шайя не стала гадать, права ли она, лишь сильнее вжималась в стену, боясь выдать себя даже взглядом, хотя отстранённо понимала, что всё происходящее для неё безопасно.

Она здесь и не здесь.

Потом уже Шайя сообразит, что во сне путешествовала её душа, а не «астральное тело», как сказал старейшина, которым легче было бы управлять. Но в тот момент полноценно думать она не могла. Физическое тело спало, мозг тоже отдыхал, а душа действовала и воспринимала окружающее по-своему, руководствуясь только твёрдыми установками сложившейся личности и инстинктами.

Когда Шайя убедилась, что осталась незамеченной, то уже намного спокойней приступила к обследованию дома.

Пройдя вдоль коридора, она упёрлась в лестницу, ведущую наверх. Ей хотелось подняться и вырваться из этого дома, но за спиной осталась неизученная часть, и именно туда прошли незнакомцы. Сжимая кулаки и следя за своим дыханием, которое норовило сбиться, Шайя вернулась и отправилась на разведку оставшейся части.

Она миновала примеченные ею ранее технические комнаты, где не было дверей и виднелись разные установки вроде водоочистителей, водогреек, энергетических блоков. Всё это было не страшно и даже по-домашнему уютно.

Далее на её пути возникли закрытые двери, в которые девушка не смогла войти. Отдалённо понимала, что для неё это не препятствие, но в данный момент она была слишком напугана прятками в чужом доме, и от того беспомощна. Осознав, что её вновь охватывает состояние паники, Шайя отступила от дверей и пошла дальше, уговаривая себя быть смелой.

В какой-то момент ей показалось, что она никогда не выберется из этого тёмного коридора и что, несмотря на быстрый шаг, почти не сдвинулась с места. Это становилось похоже на кошмар. Сердце заколотилось сильнее и окружающее поплыло, но тут она услышала стон за следующей дверью и в следующий миг оказалась за ней.

Один из ранее виденных мужчин сидел за столом, второй нависал над сидящим парнем со скованными руками, а третий стоял в стороне, перебирая какие-то ампулы с жидкостями.

Шайя замерла. До этого момента ей слишком мешал страх, смешанный со стыдом из-за того, что она, пусть невольно, но проникла в чужой дом и шпионит. Сейчас все сомнения были отброшены.

— Введи ему малую…

Язык оказался знакомым, но последнее слово она не поняла. Догадалась, когда увидела, что после указания того, кто сидел за столом, другой достал ампулу и, сковырнув с неё что-то маленькое, прямо так приставил к шее парня, хитро сдавив и повернув её. Пленник дёрнулся и застонал.

Шайя не могла пошевелиться, так сильно её впечатлило происходящее, и она не видела лица того, кто сидел.

— Спрашивайте, уже действует, − спокойно произнёс «доктор», отходя в сторону.

— Кем тебе приходится маршал Харадо?

В ответ вновь послышался стон и тогда стоящий рядом, сильно дёрнув парня за волосы, заставил его смотреть на того, кто сидел.

— Кем тебе приходится маршал Харадо? — намного резче прозвучал снова тот же вопрос.

— Дед.

Мужчины улыбнулись, а Шайя подалась вперёд и разглядывала знакомого… да, определенно она знала этого измученного молодого мужчину.

«Харадо? Член правительства маршал Харадо, а этот…»

Она отшатнулась, вспомнив озеро и своих единственных гостей за несколько лет.

— Дай характеристику всему руководящему составу, − велели ему.

Парень опустил голову, но его тут же заставили смотреть на того, кто сидел за столом. Взгляд задающего вопросы был тяжёлым и явно обладал гипнотической силой, а вместе с введённым в допрашиваемого наркотиком, оказывал сильное воздействие.

Допрос шёл в быстром темпе и довольно успешно, но Шайя заметила, что Харадо не оставляет попыток отвести взгляд, и уже несколько раз словно бы нарочно прикусывал себе язык, однако что-то заставляло его продолжать говорить.

Поддаваясь порыву, она встала прямо перед ним, желая закрыть его от пронизывающего взгляда мучителя.

Это было глупо, потому что её никто не видел… не мог видеть… но глаза алайянца широко раскрылись и Шайя прижала руки ко рту, чтобы не закричать. Зрачки у её знакомца были огромными, ненормальными, а теперь его взгляд стал шокированным.

— Что-то происходит, − констатировал «доктор». — Сердцебиение усилилось, мозговая активность на пределе.

— И что это значит? — раздражённо спросил тот, кто допрашивал.

— Не знаю, возможно индивидуальная реакция на воздействие или из-за постоянных попыток противодействия.

Пленника вновь дёрнули за волосы, чтобы он продолжал смотреть на сидящего напротив него мужчину, но Шайя оставалась стоять перед ним, размазывая слезы по щекам. Она, не задумываясь, ударила рядом стоящего мужчину по руке, но кроме собственного бессилия ничего не почувствовала.

— Кто ты? — смотря прямо на неё, спросил Харадо.

— Шайя. Помните, вы у меня гостили?

— Помню, − по его лицу расползлась улыбка, − ты выросла.

— Что он лепечет?! Он что, сошёл с ума?

— Господин Харадо, где мы находимся? — заторопилась Шайя, видя, что «доктор» достаёт новую ампулу.

— Станция Ро—100, дом посла империи, − сыворотка истины помогла с лёгкостью ответить на чёткий вопрос.

— С кем он говорит? Заткните его!

Стоящий рядом вырубил парня одним мощным ударом − и Шайя в ужасе проснулась.

Всё было так реально, и ей не верилось, что она лежит у себя, закутанная в одеяло. Сердце норовило выпрыгнуть из груди и спать больше не хотелось. Она выглянула в окно и поняв, что скоро будет рассвет, поднялась, затопила печь и села пить чай.

С каждым глотком Шайя соображала всё лучше и осознавала, что стала невольным свидетелем страшного преступления.

Империей в их секторе называли себя только Ферманы, и последние годы они активно захватывали ближайшие планеты, превращая их в свои колонии.

На данный момент они считались дружественными Алайянцам и между ними шла активная торговля. Что же касается станции Ро—100, то она была огромна, и её расположение удачно объединяло сразу три сектора.

Но главным сейчас было то, что её знакомый Харадо находился в доме посла Ферманов, и его срочно надо было выручать!

Шайя могла связаться с дедом Харадо разными путями, но отнесётся ли он серьёзно к её словам, и что будет потом?

Не соблазнится ли маршал новыми возможностями и не простимулирует ли искусственным образом природные способности, которые так неосторожно она продемонстрирует?

Ситуация в их секторе из-за Ферманов сложная, и Ниярди не защитит её, если маршал решит, что ею можно пожертвовать во имя Алайи.

Шайя не чувствовала себя героем, тем более, когда речь шла о том, чтобы исправлять ошибки ищущего лёгких путей народа. В этом случае она отстраняла себя от алайянцев, продолжая считать себя землянкой.

Отставив чашку, девушка оделась потеплее и отправилась к дому старейшины. Ей не пришлось его будить, поскольку приближалось время рассвета, и по пути к месту медитаций она рассказала всё, что видела.

— Сейчас я сам посмотрю, что происходит с твоим знакомым, и если он действительно в опасности, то постучусь в сознание его отца.

— Он в опасности! — буркнула Шайя.

— Цветочек, ты не можешь знать, какие операции проводят наши спецслужбы, − наставительно произнёс Сакр.

— А почему вы постучитесь в сознание отца, а не деда?

— Потому что именно он готовит сына себе на смену и ему принимать решение, как действовать.

— О, я не знала.

— Это всё секреты, малышка. Так что будь осторожна при разговорах. Твой Ниярди многое знает и играет большую роль, но есть тайны и для него.

— Я понимаю, поэтому обратилась к вам.

— Молодец, чувствуешь опасность и избегаешь её, − мягко поправил её старейшина.

— Наверное, − согласилась Шайя, пока всё же больше доверяя не интуиции, а размышлениям.

Она села медитировать вместе со всеми, но слишком волновалась и не сумела достигнуть даже спокойствия. Шайя видела, как тяжело вздыхал ушедший в себя старейшина, хмурился, а потом раздражённо стукнул кулаком по земле. Вибрация от этого удара была столь сильна, что вспорхнули птицы на деревьях.

Когда все начали подниматься с земли, девушка подскочила к Сакру и помогла ему встать.

— Ну что? Ну как? Услышали? Помогут? — забросала она его вопросами.

— Отец у твоего Харадо − непрошибаемый упрямец, но тревога за сына заставила его действовать.

— А как? Как вы ему сказали, где искать его?

— Ему сложно что-либо подсказать. Это волевой человек с сильной энергетикой, а ломать его энергетическую броню мне не хотелось.

— Но как же тогда?

— По твоей наводке я всё разузнал. Когда знаешь, куда смотреть, то всё находится легко, − хитро подмигнув, заговорщицки произнёс Сакр. — Вот я и усилил тревогу в сознаниях разных ответственных людей за проводимую ими операцию, дав подсказки, где искать мальчишку.

— Но как он там вообще оказался?

— А это его работа. Парнишку натаскивают, чтобы потом он возглавил всю службу.

— Ничего себе работка! Дядя Ниярди говорил, что он занимается с высшим составом чиновников, а этого Харадо бросили в подвалы.

— У них вся семья проходит через это.

— Через подвалы?

— Бывало и похуже, − расплывчато ответил старейшина.

Шайя повздыхала и отправилась домой под ручку с Денэрой. Та всё так же предпочитала сидеть в её саду и работать в любую погоду.

Картин, созданных мастерицей, было уже много, но какой смысл в них, оставалось неясным. Женщина таинственно улыбалась, некоторые из своих работ поглаживала рукой и взгляд её в это время становился мечтательным, а некоторые работы она приносила и со слезами сжигала в печи во дворе.

Шайя догадывалась, что выбранная Денэрой счастливая вероятность не сработала, но с вопросами не лезла. Иногда ей казалось, что всё это фантазии странной алани и что женщина просто больна, но старая картина с изображением озера и гостей висела в новой рамочке в спальне и являлась убедительным фактом уникальных способностей мастерицы.

Сакр заглянул в гости вечером и, поужинав с Шайей, сказал, что всё в порядке с молодым Харадо и об этом можно забыть.

Шайя забыла.

Не сразу, но вокруг было много интересного, и постепенно она забыла о том случае, что пережила во сне, пока подобное не случилось вновь через несколько месяцев. Она опять увидела его. Исхудавшего, с разбитым лицом, заросшего, грязного, он лежал и бредил среди таких же измученных мужчин.

Его знобило и он прятал ладони между колен, скорчившись и бездумно уставившись в одну точку. Шайя прошла бы мимо, не задержав на нём взгляда, если бы вдруг он не дёрнулся, уставившись на неё. Она озиралась, пытаясь понять, что видит и как к этому относится, когда обратила на него внимание. Его взгляд не отпускал, и девушка поняла, что вновь путешествует во сне.

— Где вы находитесь, − бросилась она тормошить его, но её знакомый явно был не в себе. Он даже не моргал, всё смотрел на неё и безумно улыбался.

Тогда она впервые, преодолевая слабость, которая возникала сразу же, едва она пыталась осознанно что-то делать в своём «сне», преодолела стены. Но ей это ничего не дало! Нигде не было написано, на какую планету забросило неугомонного Харадо, не виднелось подсказки о его местонахождении, и тогда, отчаявшаяся девушка заставила себя запомнить всё, что видела, надеясь на возможности Сакра.

Старейшина не подвёл. Он не смог сам выудить картинку из памяти Шайи, но его приятель сумел погрузить девушку в гипнотическое состояние и заставил её всё вспомнить, одновременно сливаясь с ней сознанием.

А после пробуждения Шайя узнала из новостей, что планета Заря добровольно присоединилась к империи Ферманов и только благодаря отряду Харадо, который искали уже более месяца и чудом нашли, узнали, как на самом деле проходило «добровольное» присоединение Зари.

Новости о коварстве Ферманов стали общедоступными сведениями, и вскоре правительство Алайи разорвало с империей все дружеские связи. Обстановка накалилась, но никаких других изменений пока не произошло. Обыватели по-прежнему ходили на работу, отдыхали, планировали выходные…

Шайя тоже продолжала жить в заповеднике, готовясь к выходу за его границы.