Глава 1. В этой главе Шайя устраивается на работу

— Дядюшка, ну зачем мне министерство торговли? Как вам вообще удалось меня туда пропихнуть!

— Шайя, девочка моя, ты такая молоденькая! Моё сердце не выдержит, если ты найдёшь себе работу вне Алайи.

— Но вы же знаете, что я мечтала побывать на других планетах!

— Побываешь! Но чуть позже и в составе торговых делегаций. Поработай, прояви себя − и будешь летать под присмотром господина Кубо в комфорте и почёте!

Шайя в бессилии топнула ногой. Это всё, что она могла позволить себе, выказывая своё негодование близкому человеку.

Ниярди тяжело переживал, что она ни с кем не подружилась во время учёбы на прогнозиста, и не смирился с тем, что его девочка, любимый цветочек, не захотела продолжить обучение в закрытой академии, где её ждали с распростёртыми объятиями. Она упёрлась и сказала, что не чувствует в себе сил становиться хищницей.

В профильной академии Шайя могла получить диплом на следующий месяц после поступления, но растянула своё обучение на год, надеясь лучше понять специфику выбранной ею работы. Оказалось, что преподаватели знали, как готовить специалистов высокого уровня при условиях, что тела студентов будут модифицированы, но при введённых правительством ограничениях по совершенствованию мозга они беспомощно разводили руками, сетуя на слабые возможности поступающих и их неспособность оперировать гигантскими потоками информации.

Шайя сдала экзамены по всем направлениям, что давало ей право работать как в сельскохозяйственной индустрии, так и в промышленной, торговой, даже политической или поисковой (поиск людей).

Она стала прогнозистом широкого профиля!

В её личном деле шла длинная расшифровка столь общего названия, но своим феноменальным чутьём она уже понимала, что никто не будет относиться серьёзно ни к пометкам, ни к расплывчатому обозначению «специалист широкого профиля». Но расстроило её не это, а то, что ей придётся работать с «бумажками», а не с людьми.

Она намного лучше и полнее чувствовала именно живых людей, могла бы помогать им в определении их будущего, подсказывая, насколько удачно они составили планы на жизнь, но именно такого направления в академии не было.

Когда дело касалось детей и определения их способностей, то использовали проверенную тестовую программу, а когда требовался прогноз руководителям корпораций, то кроме внесения вводных данных всё делала компьютерная программа. Но самым ужасным для Шайи было то, что ради конфиденциальности прогнозистам частенько стирали память за оговорённый срок. Это считалось вредным и не совсем законным, но владельцы корпораций предпочитали снизить риск утечки данных до минимума и хорошо платили за причинённый ущерб.

Шайе всё это не подходило.

Она пыталась реализовать себя в качестве психолога, но для этого было необходимо медицинское образование, которое она не могла получить по причине неизменённого тела. Требования к специалистам в медицине были настолько высоки, что бессмысленно было состязаться «со старой гвардией», и все студенты в обязательном порядке совершенствовали своё тело с молчаливого одобрения правительства.

Шайя со своими желаниями и возможностями оказалась не у дел и сильно переживала из-за этого. Но при попытках рассмотреть другие профессии теряла ощущение правильности выбранного пути. Она начала сомневаться в себе, не понимая, куда ведёт её внутреннее чутьё, но пока не сдавалась.

Профессор же не оставлял своих попыток соблазнить Шайю великим будущим с её-то способностями. Он продолжал надеяться, что его девочка всё же поступит в закрытую академию. А пока он пристроил её в министерство торговли младшим сотрудником в отдел прогнозов, чтобы она пообтёрлась среди чиновников и сделала для себя выводы.

Как бы девушка ни сопротивлялась назначению в это министерство, но деваться ей было некуда, поскольку сама Шайя работу найти не смогла.

В семнадцать лет она поступила в академию, в восемнадцать закончила, и ни один работодатель не заинтересовался ею по специальности.

Личное дело девушки осталось невостребованным в группе полнейших бездарей, проучившихся все три года и не сделавших ни одного верного прогноза.

Всему виной были её несогласие на работу в тех корпорациях, где вмешивались в работу памяти, юный возраст, дурацкая формулировка в первой строке личного дела и профессор, запретивший отправлять его дочь в недостойные её уровня компании.

И вот министерство торговли открыло ей свои двери!

— Ты у меня такая красавица! Если к тебе будут приставать или делать недостойные предложения, обязательно скажи мне! — волновался Ниярди, провожая Шайю к зданию министерства.

— Да, дядюшка, — кивала она.

— Я предупредил начальника охраны, чтобы он приглядывал за тобою, так что тебе достаточно подать знак перед камерой…

— Это лишнее. Не волнуйтесь. Всё будет хорошо.

— Господин Кубо, твой начальник, обещал сделать внушение своим сотрудникам…

— Дядя! Ну разве так можно? Что обо мне подумают?

— Что ты приличная девочка из хорошей семьи!

Шайя тяжело вздохнула и смолчала. После того, как она покинула заповедник и Ниярди её удочерил, он словно бы забыл, что она вполне себе самостоятельная и вообще-то уже выросла.

Они вместе купили большую квартиру взамен старой, вместе обустраивали её и приглядывали друг за другом. Шайя переживала, что Ниярди стал частенько хвататься за сердце, которое давно следовало обновить, а они оба потратили почти все деньги на новое жильё и оплату её учёбы на прогнозиста.

Профессор же не находил себе места, видя, что его малышка задыхается в городе и поездок по выходным в заповедник ей явно не хватает, чтобы вновь почувствовать себя счастливой.

Шайя поцеловала в щеку разволновавшегося Ниярди в тот момент, когда мимо них проходила эффектная девушка.

Длинноногая красавица с роскошными рыжими локонами пренебрежительно фыркнула в сторону Шайи, охарактеризовав её девицей из сектора, впервые вылезшей в центр города. На языке землян это было что-то вроде легендарного плевка Раисы Захаровны с возгласом «деревня»!

Виной всему была неизменённая внешность Шайи.

Она не покрасила волосы, не изменила цвет глаз и уж тем более их форму, не отбелила кожу, и это для многих выглядело вызывающе.

Если бы у Шайи была неказистая фигурка, то на неё меньше обращали бы внимания, но пропорциональное телосложение, юность, умение грациозно двигаться привлекали оценивающие взгляды окружающих.

Профессору не понравилось, что проходящая мимо сотрудница министерства позволила себе небрежение и он повёл Шайю ко входу, намереваясь узнать у охраны имя и должность девицы.

— Не надо, я привыкла, — не подумав, остановила его подопечная.

— Что значит «привыкла»? — нахмурился он.

Шайя вновь поцеловала профессора и крикнув, что всё хорошо, убежала. А Ниярди вместо того, чтобы идти на работу, отправился в академию прогнозов и там выяснил, к чему пришлось привыкать его девочке.

Оказалось, что Шайя стала для многих раздражителем сначала из-за нежелания менять свою внешность, но ей это простили бы, если она сказала бы, что копит деньги, пока учится.

Потом все узнали, что Шайя вполне себе обеспеченная девушка, и тогда её принялись обсуждать с новым энтузиазмом, а когда она стала сдавать экзамены один за другим, то на неё ополчились все курсы. Её возненавидели!

Профессор понимал, что молодые алайянцы могут быть жестоки к тем, кто отличается от них и во многом превосходит, но он так много приложил сил, чтобы изменить мир и думал, что ему это удалось… Он так надеялся!

— Вам плохо? — поинтересовался один из студентов, который только что уверенно заявлял, что профессорская дочка не могла самостоятельно сдать экзамены и все её результаты липовые.

— Ему плохо! Надо позвать преподавателя, чтобы он считал данные с браслета. Вдруг у этого старичка нет денег на медицинскую помощь и нам придётся платить за ложный вызов?

Вскоре Ниярди отправили в центр трансплантации, где после недолгих переговоров сразу же приступили к замене изношенного сердца и других органов.

— Что же вы не сменили его вовремя? — укоризненно заметил хирург. — Ваша модель сердца уже давно отработала своё! Удивительно, как вы так долго продержались.

— Да, чувствовал, что пора, но всё некогда было.

— Ну, ничего, коллегия учёных поручилась за вас, и банк выдал разрешение на проведение всех необходимых операций. Так что всё, что нужно, мы вам обновим — и будете как новенький!

Это было последнее, что услышал Ниярди перед тем, как специалисты погрузили его в подготовительный лечебный сон.

Шайя, коря себя за длинный язык, поспешила на работу. Господин Кубо долго разглядывал её, одновременно поднимая все документы, связанные с ней, и всё никак не мог принять решение, подбодрить ли новую протеже, попавшую в его отдел или осадить, чтобы не высовывалась и не мешала работать другим.

Стоило Шайе увидеть начальника отдела прогнозистов, как ей стало стыдно, что она, возможно, станет для него обузой.

Перед ней сидел человек, всю свою жизнь посвятившийся прогнозированию, но его высокий уровень поддерживался исключительно математическими расчётами на основе введённых им же данными. Его профессионализм не вызывал сомнений, но он никогда не поймёт интуитивный подход к работе, на который опиралась Шайя.

А она не может и не желает учиться выстраивать длинные цепочки расчётов для выдачи прогноза.

— Ну что ж, вы из алани, а этот народ не раз нас уже удивлял, — вежливо заметил начальник. — Устраивайтесь, — Кубо развернул перед новой сотрудницей виртуальную карту этажа и показал девушке её рабочее место, — задание я вам скину.

Шайя вежливо поклонилась, чем немного смягчила взгляд начальника и отправилась на поиски своего кабинета.

Абсолютно все сотрудники министерства являлись счастливыми обладателями собственных помещений, чтобы эффективность их работы была максимальна, но вот размер выделенной площади сильно разнился.

Она быстро нашла своё место и с некоторым трепетом открыла дверь, после чего невольно щёлкнула языком.

— Так, ладно хоть окно есть! — подбодрила она себя, протискиваясь между стенкой и половинкой стола.

Да, целый стол не поместился в её кабинет, так как последний больше напоминал размером гроб или тот самый туалет в многоэтажках на Земле, где, оседлав фаянсовую вазу, упираешься лбом в дверь.

Шайя вздохнула, думая, не стоит ли переставить стул, чтобы сидеть спиной к двери и смотреть в окно. Тогда не придётся ежедневно протискиваться между уполовиненным столом и стеной, но за дверью послышались голоса, и стало неуютно думать о том, что кто-то внезапно откроет дверь и натолкнётся на её макушку.

Устроившись на небольшом крутящемся стульчике и включив компьютер, Шайя с досадой затенила окно, чтобы оно не слепило экран. Из-за этого усилилось подавляющее влияние стен, и Шайя едва не запаниковала в столь крохотном помещении.

В обеденное время девушка вышла и, ориентируясь на план помещений, отправилась в кафе для сотрудников. Она видела, что на неё довольно активно обращают внимание и собираясь в группки, шушукаются, иногда громко смеются, разворачиваясь в её сторону.

Вдруг все оживились, позабыв о новенькой. В кафе зашёл молодой мужчина и, минуя очередь, взял напиток и вышел. Всё это длилось от силы пару минут, но проходя обратно с напитком в руках мимо Шайи, он удивлённо выгнул бровь, задерживая на ней взгляд, и улыбнулся.

Стоило ему выйти, как все взгляды с новым энтузиазмом обратились на неё в поисках того самого, что заметил здешний босс. А то, что молодой мужчина был выходцем закрытой академии и являлся как минимум руководителем отдела, максимум самим министром торговли, Шайя не сомневалась. Разве что министру, наверное, напиток принесла бы секретарша, но мало ли какая тут демократия?

— Из какого отдела столь очаровательная госпожа? — услышала она сбоку от себя.

— Из отдела прогнозов. Госпожа Ниярди, — представилась Шайя парню с красивыми серебристыми волосами и ярко голубыми глазами.

— А я О́но. Помощник…

— Господин Оно, вас потеряли в вашем отделе! Кто-то открыл окно — и все бумажки разлетелись, а собрать некому. Так что без вас там просто пропадают! — с иронией заметил мужчина, проходящий мимо.

Уголки его рта чуть приподнялись и, подмигнув Шайе, он пошёл дальше. А она смотрела на его затылок и поблёскивающее металлом отверстие для входа в сеть.

Испытывая неловкость перед другими, девушка отвела взгляд. Сколько уже повидала, но так и не смогла привыкнуть к украшательствам входов в сеть напрямую в мозг.

Быстро перекусив, Шайя поспешно вскочила, заметив, что к ней направились две девушки явно для сбора сплетен, и убежала к себе. Поднимаясь на лифте, она невольно посчитала, сколько в нём поместится её кабинетов. Минуя небольшую оранжерею, опять-таки пофантазировала, что её стол хорошо бы вписался под деревом в углу. Она бы могла там сидеть и, никому не мешая, работать.

Потом Шайя скинула просмотренные ею прогнозы господину Кубо и долго пялилась в окно, ожидая вызова к начальнику.

В этот раз его кабинет представлял для неё больше интереса, и по её подсчётам в него влезло бы не меньше тридцати её гробо-каморок.

— Госпожа Ниярди, что это? — строго вопросил Кубо, едва сдерживая своё раздражение.

«Не сработаемся», — опять подумала Шайя, но сделала попытку принять приятное выражение лица.

— Мои прогнозы.

— Я вижу, но как вы пришли к таким выводам? Кто вам дал ответы?

— Господин Кубо, дело в том, что мой подход к делу немного отличается от общепринятого. Я использую возможности алани и, если так можно сказать, то я почти сразу вижу, стоит ли новый проект усилий или нет.

— То есть вы не занимаетесь расчётами, а гадаете по звёздам?

— Мне не надо гадать, я знаю, когда написать на проекте «да», а когда имеет смысл предупредить, что затея будет провальной.

Недовольно поджав губы, Кубо сравнивал прогнозы других сотрудников и прогнозы новенькой. Ответы совпадали. В его отделе над этими заданиями работали полмесяца, а девчонка переслала результаты через несколько часов.

Игра в угадайку его не устраивала. Он не мог доверять работе этой соплюшки!

Но профессор Ниярди поручился за неё.

— Сколько вам требуется времени на просмотр каждого дела? — переборов неприятие, спросил начальник.

— Непредсказуемо, — с сожалением призналась Шайя. — Некоторые из тех дел, что вы мне прислали, для меня были очевидны с первого взгляда, а другие пришлось просматривать, поскольку там переменные все время менялись.

— Как это менялись? Если в проекте что-то меняется, то дело отзывается назад.

— Ну, значит, не всегда отзывается, — пожала плечами девушка, — возможно исполнители не считают важным или нужным уведомлять вас о некоторых поправках.

— То, что вы говорите, невозможно!

Кубо сверлил Шайю тяжёлым взглядом. Она молчала, а он с досадой подумал о том, что, бывало, его отделу предъявляли претензии из-за неверных прогнозов, а последующие разбирательства показывали, что на местах менялись исходные данные, о которых не считали нужным уведомлять прогнозистов.

— Вы хотите сказать, есть вероятность того, что если вы завтра возьмёте заново проверить свои же прогнозы, то итог может быть другой?

— Ну, если заказчики вновь что-то поменяли и это навредит или улучшит проект, то…

Шайя понимала, как всё это звучит. Получалось, что ранее забракованный проект в её руках по воле случая может стать на следующий день успешным или наоборот.

На самом деле такие показательно яркие случаи могли произойти редко, но никто не отменял внутри корпораций конкуренцию, борьбу за должности, подлоги, дурость… это жизнь!

Кубо мог сколько угодно делать вид перед Шайей, что подобного не случается, но это было.

Она, к сожалению, не могла узнать или почувствовать, каким-то способом увидеть, что именно изменилось в поданном для прогнозирования проекте, но итоговый результат для неё горел либо красным, либо зелёным. Развитая интуиция или особенный нюх на успех или неприятности — вот чем руководствовалась девушка, выполняя работу прогнозиста.

Шайя не гордилась приобретённой в медитациях способностью. Ей всё время казалось, что точно так же можно выдрессировать животных, и они с успехом заменили бы её.

Поэтому она не хотела идти в министерство торговли, а искала место, где понадобилась бы не только её специфическая интуиция, но и обширные знания.

Стоя перед начальником, Шайя готова была уйти.

— Из уважения к почтенному господину Ниярди я даю вам время, чтобы проявить себя.

— Спасибо, господин Кубо, — коротко поблагодарила девушка.

— Но я требую от вас полной раскладки всех прогнозов. Я не могу отдать заказчику пустой носитель с одним словом «да» или «нет». Это министерство, и мы не занимаемся гаданием!

Шайя смотрела на него и не понимала, чего именно от неё хочет Кубо.

Она вроде бы объяснила ему… хотя, видимо ему надо за что-то уцепиться, чтобы выгнать её? Расчёт со всеми исходными данными она не сможет ввести в программу прогнозистов. На это требуется большой опыт работы или технически усовершенствованный мозг.

Ей захотелось уйти отсюда, чтобы больше не возвращаться, но она вежливо поклонилась и отправилась досиживать положенные рабочие часы в своём «гробу».

А вечером Шайя узнала, что профессор лежит в медицинском центре и выйдет оттуда не ранее, чем через пару месяцев. Потом ему потребуется полугодовая реабилитация.

Вместе с этими новостями пришли документы на кредит, и стало ясно, что за работу надо держаться руками, ногами, зубами хотя бы до тех пор, пока дядя не поправится и не вернёт на свои плечи заботу об основных расходах.

Если бы Шайя проживала в каком-нибудь рабочем секторе, то ей хватило бы тех денег, что она получала за старые фильмы и работу по настроению с шоколадом, но на оплату квартиры в респектабельном районе её крох не хватит. Хорошо хоть коллегия учёных взяла на себя выплаты за кредит, пока Ниярди не вернётся на работу!

Шайя с досадой крутила головой, осматривая обстановку квартиры и жалея, что так смело растратила все накопленные деньги. Они с профессором шиканули, не подумав о том, что ему давно настала пора обновлять организм.

Они оба были так счастливы, покупая эту квартиру и создавая уют, что даже сейчас при воспоминании о тех хлопотливых месяцах наползала улыбка, и как же горько сейчас было сидеть без копейки на счету.

Конечно, она не умрёт с голоду и что-нибудь придумает, чтобы продержаться, но как только Ниярди узнает, что её выставили с работы, то плюнет не только на восстановительный период, но сбежит прямо из медцентра!

Поэтому, отодвинув поиски собственного пути куда подальше, Шайя на следующий день поспешила на работу и с благодарностью взяла новое задание из рук начальника, а потом приступила к требующимся от неё расчётам, подгоняя их под известный ей результат. Фокусница, не иначе!

Она тихо отработала месяц, навещая каждый вечер Ниярди в центре. А когда сдала свою работу господину Кубо, то, опустив глаза, выслушала его ругань по поводу того, каких фиговых специалистов ныне готовит академия.

Шайя думала, что её выгонят, но начальник тяжело вздохнул и дал новые поручения. Можно сказать, что принимая их из рук в руки, она уже знала ответы, но начальнику надо было, чтобы она работала над ними как все, не меньше месяца, а потом он сравнит её работу с другими… Ну, надо так надо!

Ниярди вышел из центра, и убедившись, что Шайя спокойно работает, ни в чём не нуждаясь, отправился в другой центр, где под наблюдением медиков его тело будет привыкать к новым органам.