Глава 23

К сожалению, поговорить с ректором не удалось. Его перехватил взволнованный подчиненный, зашедший в зал, и увел в сторону, что-то тихо ему говоря на ухо.

После этого ректор удалился, сославшись на неотложные дела, правда, перед этим извинился перед Соловьевым за непредвиденные обстоятельства, все-таки тот был советником посольства Советского Союза, великой страны, второй по мощи в мире на это время, а не какой-то там России, которую можно посылать во все места без стеснения.

Ринне дал задание своим ученикам, и мы втроем уселись на сиденьях первого ряда и Дмитрий Федорович начал беседу, поинтересовавшись, как сам режиссер оценивает свои успехи, и что планирует делать дальше.

Я сидел в это время и размышлял, как человек, недавно разговаривающий с ректором университета на понятном человеческом языке, вдруг начинает говорить привычными газетными штампами, общаясь со своими соотечественниками.

Ринне, кстати, слушал его без особого внимания, и даже рискнул зевнуть несколько раз, периодически кидая взгляды в сторону своих студентов, отрабатывающих диалоги.

Дмитрий Федорович все же был не дурак, и после второго зевка просек, что его идеологическая накачка пропадает впустую, поэтому быстро завершил разговор и, сказав, что ему еще предстоит возвращаться в Стокгольм, собрался уходить, даже не предложив подвезти меня до работы.

Ну, не подвез и ладно, виски больше не налью. Глянув на часы, я решил, что возвращаться в ресторан не стоит и, позвонив туда, принял активное участие в репетиции.

Все-таки в актеры идут люди определенного психологического склада, наверно, поэтому я быстро нашел контакт с молодежью. У нас довольно неплохо все получалось, и Ринне даже буркнул что-то одобрительное. Репетиция подходила к концу, и все было бы отлично, если бы не длинный язык одного режиссера. Именно он сообщил студентам, что сегодня они репетировали спектакль «Куллерво» с автором недавнего бестселлера о мальчике волшебнике.

После этого ребята засыпали меня вопросами. Отвечая им, я думал, как здорово, что не все скандинавы являются такими артистическими натурами и общаются, говоря не больше двух слов в минуту и не размахивая руками, как итальянцы.

После того, как незапланированная пресс-конференция закончилась, студенты разошлись, мы остались с Ринне вдвоем.

– Знаешь, Саша, – сказал он задумчиво. – Я только сейчас во время вашей беседы обратил внимание на кардинальное различие между студентами и твоей персоной. Почему-то раньше это так не бросалось в глаза. Наверно, потому, что в театре у меня хватало в труппе актеров в возрасте, и ты среди них так не выделялся, как среди этих малолеток.

Слушая вашу беседу, у меня создавалось впечатление, что с ребятами разговаривает не их сверстник, а снизошедший до их уровня гуру.

– Знал бы ты правду, – насмешливо подумал я. – Хотя, нет, все равно не поверил, никто бы сейчас не поверил. Это поколение двадцать первого века, прочитавшее туеву хучу книжек о попаданцах, поверит во что угодно. А сейчас стоит только намекнуть о том, что со мной произошло на самом деле, как сразу окажусь в уютной палате психиатрической больницы.

– Паули, наверно, ты прав, – ответил я. – Действительно, иногда чувствую себя стариком. Трудно сказать почему.

Возможно, тут повлияла армейская травма, да и последний год дался нелегко. Сам удивляюсь, как удалось выстоять.

– Это в тебе проснулся актёр, – наставительно сказал Ринне. – мы ведь все в этой жизни лицедеи, кто меньше, кто больше. Постоянно врем, друг другу изворачиваемся, пытаемся показать себя лучше, чем есть на самом деле. Но такова человеческая сущность и не нам её менять. Поэтому твои коммерческие успехи можно частично объяснить творческой жилкой. Ты бессознательно влияешь свой харизмой на собеседника, понимаешь?

Я усмехнулся.

– Если следовать твоей логике, то актёры давно должны были бы стать владельцами бизнеса, оттеснив бесталанную публику в сторону.

Собеседник усмехнулся.

– Может, стоит подойти к этому вопросу с другой стороны. Не исключено, что в театрах собрались далеко не лучшие представители актерского мастерства. А лучшие актёры сидят в руководстве банков и корпораций.

Мы поглядели друг на друга и засмеялись.

– Хорошая шутка, – заметил я. – Давай прощаться, мне надо еще попасть в кафе до закрытия.

– До встречи на следующей репетиции, – напомнил Ринне. – Не забывай, что сам дал согласие. Хоть тебя и уговаривали, но за язык никто не тянул.

Я тяжко вздохнул.

– Хорошо, приду, но оставляю за собой право в любой момент уйти.

– У нас не тюрьма, – логично заметил режиссер. – Не захочешь, скатертью дорога. У нас все на энтузиазме держится. Один я денежку малую получаю. Правда, и с той родная страна имеет кое-какой доход.

Уточнять, сколько зарабатывает режиссер, я не стал. Думаю, что больше, чем в Советском Союзе.

Придя, домой первым делом обсудил кое-какие вопросы с менеджером в кафе, наверно уже потерявшей надежду сегодня со мной встретиться. И только потом зашел в наше жилище.

– Сегодня ты уж очень долго, – недовольно заметила Эмели.

– Так получилось, – виновато признался я. – Уговорили меня сегодня принять участие в репетиции спектакля в университете.

Недовольное выражение на лице жены сменилось на удивленное.

– Саша, как ты ухитрился туда попасть?

Пришлось рассказывать всю историю с самого начала.

Больше всего Эмели поразило мое общение с ректором. Для неё он казался почти небожителем, спускающимся с небес только для особо важных случаев. И мой рассказ, что я вполне нормально с ним беседовал, был выслушан в потрясенном молчании.

Увы, меня в ранг небожителя не зачислили, хорошо хоть ужин не пришлось готовить самому.

За ужином Эмели рассказала, как идет оформление перевода на медицинский факультет. Вроде бы все препятствия ей удалось преодолеть и с первого октября она отправится на занятия уже в качестве студента медика второго курса.

– Может, мне тоже последовать примеру жены и снова выучиться на врача? – мимолетно подумал я. – Нет, не потяну, сразу два направления. Можно быть хорошим врачом, или поваром, другого не дано. К сожалению, врач может себе позволить иметь кулинарное хобби, а вот повар, увлекающийся лечением болезней вряд ли будет пользоваться успехом среди пациентов.

Так, что эту мысль я отбросил в сторону, но все же она где-то зацепилась в подсознании и периодически всплывала на поверхность. И я прекрасно знал, почему так сегодня происходит. Беседа с ректором, намекавшим на возможность учебы в университете, даром не прошла. Мне вдруг резко захотелось получить высшее образование.

Странно, в прошлой жизни я так и остался с десятью классами советской школы, что впоследствии не помешало занять приличное место в топе миллионеров Швеции.

Сейчас, благодаря написанным книгам, я, скорее всего, снова стану богатым человеком, но из-за какого-то выверта сознания мне все равно хочется стать студентом.

В этом году об этом думать уже поздно, поэтому я отложил эти мысли на полку и отправился на мансарду, поработать над книжкой.

Зима прошла незаметно, мы отпраздновали моё второе Рождество в Швеции. Хотя я и попросил тестя прислать вызов моей маме, пригласив, её к нам в гости ближе к Новому году, но из этого ничего не вышло. Выездной визы маме не дали и даже не объяснили причину. Мне-то причина была ясна. По мнению органов, на меня должны существовать точки влияния, одной из таких точек, хоть и не очень надежных является родня. Так, что лучше держать поближе к себе мать и брата фигуранта, вдруг пригодятся.

Зато к нам на Рождество приехала Ритта Пеккарайнен с Армасом. В течение года мы с ними неоднократно переписывались, а потом начали созваниваться. И, наконец, старушка решилась на путешествие. Несмотря на свой возраст, они с мужем с одной ночевкой в придорожном кемпинге одолели пятьсот километров от Йоэнсуу до Вааса и затем на пароме проделали путь в сто километров через Ботнический залив к нам в Умео.

Так, что в это Рождество у нас было веселей, чем в прошлый раз. Магнус, переизбранный мэром города, ощутимо расслабился, вел себя раскованней, шутил и периодически гладил Вилму по намечающемуся животику в котором уже стучали ножками сводный братик, или сестричка моей Эмели.

Армас, нашедший родственную душу в моем тесте, периодически наполнял себе и тому рюмки.

А Ритта усевшись со мной и Эмели на диван, знакомила нас с семейным альбомом, который я уже имел счастье разглядывать в прошлой жизни.

Ритта, кстати, опытным взглядом прошлась по кафе в поисках недостатков и не найдя их, заявила, что я копия прадеда Ярви, такой же педант.

Если верить Ритте, то дед Ярви был тот еще многостаночник, переспал со всеми девушками в Суоярви и перебрал все профессии от лесоруба до владельца магазина.

Пеккарайнены у нас пробыли два дня, побывали в моем ресторане, немного посмотрели город и отбыли на пароме обратно в Финляндию, пригласив приезжать в гости, когда будет такое желание.

Праздник прошел, наступили обычные будни, ничего особенного. А в конце января мне позвонил Эрик Стромбёрг и попросил, чтобы я срочно приехал в Стокгольм.

Интермедия 16

Дэвид Лин глянул в окно на стоящие в Лаймхаус бэйсин яхты и сморщился. На улице все еще шел дождь. Что поделать, в Лондон опять пришла зима. Наверно из-за этого дождя, переходящего в мокрый снег, снова так ноют кости. А ведь ему всего лишь шестьдесят шесть лет.

– Лейла, ты где? – крикнул он в сторону ванной комнаты, надеясь, что жена сейчас там. Однако никто на его крик не отозвался.

Чертыхнувшись, он отправился на кухню, где самолично поставил чайник на газовую плиту и отправился искать жену уже всерьез.

Долго искать пропажу не пришлось. Лейла Маткар лежала на кровати, в своей спальне, накрывшись с головой теплым пледом, и читала какую-то книгу. Уроженка Индии, она никак не могла привыкнуть к холоду, царящему зимой в домах Лондона, вне зависимости от достатка хозяев. Вот и её муж известный кинорежиссер, создавший не один замечательный фильм, по привычке на ночь укладывал в ноги грелку с кипятком, чтобы не превратиться в ледышку.

– Лейла, что за дела? Мне пришлось самому хозяйничать на кухне, это непорядок, – сказал он.

Не дождавшись ответа, он уже громче спросил:

– Дорогая, что ты так увлеченно читаешь? Отвлекись на минутку, пожалуйста.

Жена откинула плед, под которым лежала в теплом махровом халате и сообщила:

– Вчера зашла в книжный магазин на Пикадилли, и обратила внимание на суету в детском отделе. Оказывается, там нарасхват брали книгу, какого-то шведского писателя. Я посмотрела, мне понравилась картинка на обложке, решила куплю, пригодится для подарка детям подруги.

– Ну, и… – нетерпеливо произнес Лиин.

– Так я и говорю, вчера вечером времени не было, а утром проснулась рано и решила почитать, и как видишь, все читаю и читаю.

– Детскую книгу? – недоверчиво спросил Дэвид. – Поверить не могу! Лейла, ты же давно выросла из такой литературы.

– Дочитаю, а потом дам тебе, – ответила жена, вставая с кровати и сняв халат, осталась в прозрачном пеньюаре. – Прочитаешь, тогда поговорим.

Старый ловелас резко оживился от такого соблазнительного зрелища и шустро повалил свою четвертую по счету жену обратно в кровать.

Через полчаса они мирно завтракали и обсуждали планы на сегодняшний день. У Дэвида особых планов не имелось. Собственно, их не было уже четыре года после провального дебюта очередной кинокартины. И он до сих пор не мог выбраться из этой полосы неудач. За чтобы он не брался, в итоге все оборачивалось пшиком.

– Знаешь, дорогая, – обратился он к жене. – Мне все до чертиков надоело. У меня разыгрался ужасный сплин. Сегодня беру внеочередной выходной, в баре припасена бутылочка неплохого шотландского виски, так, что я приму стаканчик, возьму твою книжку, улягусь снова в кровать, а главное задерну шторы, не могу больше видеть этот проклятый дождь.

– Как посчитаешь нужным, дорогой, – Лейла пожала плечами. – У меня сегодня встреча в клубе любителей орхидей, так, что рано моего возвращения не жди, сегодня наше заседание должна посетить личная флористка её Величества.

Когда за женой закрылась входная дверь, Лин зашел в гостиную, включил электрокамин, и усевшись в кресло качалку, накинул клетчатый плед на колени. Виски Дэвид пить раздумал, вместо того на столе дымилась пузатая кружка с глинтвейном.

Отхлебнув изрядный глоток горячего вина со специями, Дэвид поежился и придвинулся ближе к камину. Затем открыл книжку и начал медленно вчитываться в текст. Минут через пятнадцать он закрыл книгу, оставив закладку на прочитанной странице, положил книгу на стол и глотнул немного глинтвейна, тот уже остыл и слегка потерял свой аромат.

– Господи, и это читает моя жена! – вслух с чувством сказал он. – Сказка для учеников праймэри скул, для тех, кому не светит секондари скул.

Качнувшись несколько раз на качалке, Лин допил остатки вина до конца и снова взял в руки книгу.

– Ну, надо же дочитать до конца, нельзя оставлять начатое дело, – подумал он, стараясь найти оправдание желанию продолжить чтение.

Когда вечером Лейла вернулась домой, то сразу поняла – у мужа появилась новая идея.

Из рабочего кабинета доносился стрекот пишущей машинки, а табачным дымом несло уже в коридоре.

Зайдя в кабинет, Лейла обнаружила взъерошенного мужа в окружении скомканных бумажек, а на столе лежала её книга, безжалостно выдранная из обложки.

– Милый, зачем ты порвал книгу? Неужели она тебе так не понравилась?

– Понимаешь, дорогая, – смутился Лиин. – Я решил написать примерный сценарий фильма, поэтому вырвал страницы и теперь хочу сложить их по эпизодам и прикинуть, что получится.

– Милый, – вздохнула Лейла, – ты же не сценарист, может ты оставишь сочинение сценария специалисту. Да, неужели ты решил снять сказку? Ты же никогда их не снимал?

– А теперь займусь именно этим, – решительно ответил Дэвид. – Вот только придется многое в изменить в сценарии, не знаю, согласится ли автор с этими изменениями.

Завтра позвоню своему агенту, пусть Уилл оторвет свой жирный зад от стула в пабе, где он пропивает мои деньги и займется поиском автора. Кстати я в отличие от тебя, дорогая, прочитал его биографию. Парень оказывается русский! Каким ветром его занесло в Швецию непонятно и как с ним договариваться тоже не ясно, парень молодой неопытный, скорее всего, отдал все права на произведение издательству. Ну, ладно, ты наверняка устала дорогая, может ложиться спать, а я еще немного поработаю.

Ложась в холодную постель, Лейла поздравляла сама себя с неожиданной удачей, кто бы мог подумать, что купленная просто так книжка привлечет внимание мужа. За четыре года их непродолжительного брака Дэвид достал её своим нытьем. Возможно, сейчас он займется своей работой вплотную, и не будет месяцами оставаться ментальным вампиром, выедая ей мозги.

Утром она проснулась оттого, что к ней под одеяло забрался муж и привычно повернул её на бок. Правда, назвав жену в который раз чужим именем, испортил всю заутреню. Лейла, конечно понимала, что муж ей достался потрепанный жизнью и множеством женщин и, выходя за него, знала на что шла, все равно было обидно, когда тебя, индийскую красавицу и законную жену в пылу страсти банально называют Марго или Элен, или еще какой другой проституткой.

Добившись своего, Дэвид сразу встал и понесся в ванную. В общем, когда Лейла только вышла из спальни, муж уже сидел у телефона и энергично накручивал диск.

– С Уиллом поговорил, сейчас звоню в «Пингвин». Они издавали книгу на английском, уточню у них, об условиях издания. – сообщил он жене все новости.

– Книжку новую купи, – в ответ хмуро сообщила Лейла и отправилась в ванную комнату с намерением выбраться из неё только после ухода мужа.