ЭПИЛОГ

ЭПИЛОГ

Через полгода.

Мы не стали делать пафосное торжество.

Поженились на кухне ресторана «Север». Я — в красном платье, с красной помадой, с пышной юбкой, которая шуршала, когда я шла. Дмитрий — в белом кителе, но без крахмального воротника, а с бабочкой в красный горошек (я настояла).

Повара накрыли столы прямо в зале. Олег был свидетелем. Илья — тамадой.

Мама сидела в первом ряду и плакала.

— Не плачьте, Ольга Петровна, — сказал Дмитрий, беря её за руку. — Я теперь ваш сын. Буду за ней присматривать.

— Она тяжёлая, — сказала мама.

— Я сильный, — сказал Дмитрий.

Я засмеялась.

Мы танцевали наш первый танец не под медляк, а под «Королеву ночи» — потому что Дмитрий сказал: «Я не умею танцевать медленно, только быстро или никак».

Он кружил меня по кухне, между разделочными столами, и я смеялась так, что болел живот.

— Я люблю тебя, Варя, — сказал он, когда танец кончился.

— А я люблю тебя, Гордеев. Даже когда ты кричишь на поваров.

— Я больше не кричу.

— Врёшь.

— Немножко кричу. Но меньше.

Он поцеловал меня.

Прямо при всех.

Повара захлопали.

Мама зааплодировала.

Кто-то крикнул: «Горько!»

Мы пили шампанское. Ели мои десерты. И его мясо.

А в конце вечера, когда все ушли, мы остались вдвоём на кухне.

Стояли под светом лампы.

Он держал меня за руку.

— Спасибо, — сказал он.

— За что?

— За то, что не ушла. За то, что вернулась. За то, что назвала меня булочкой.

— Ты и есть булочка, — сказала я. — Моя. Пропёкшаяся.

Он улыбнулся.

— Пойдём домой, — сказал он. — Я испеку тебе хлеб.

— Ржаной?

— Ржаной. Кислый. Как мой характер.

— А я испеку тебе эклеры. С солёной карамелью.

— Слишком сладко, — сказал он.

— Врёшь, — сказала я.

Он поцеловал меня.

И мы пошли домой.

Печь хлеб.

На всю жизнь.

Конец